Огонь в районе Ормузского пролива после американской атаки
(Фото: Social Media/via REUTERS)
Последний обмен ударами между США и Ираном показал, насколько проблемным был меморандум о взаимопонимании, подписанный двумя странами в прошлом месяце. Его представляли как документ, который должен стабилизировать обстановку после нескольких месяцев конфронтации. На деле же он оказался скорее меморандумом о взаимном непонимании: почти каждый ключевой вопрос в нем был оставлен открытым для разных трактовок.
Кризис вокруг свободы судоходства в Ормузском проливе - лишь самый заметный пример. Иран утверждает, что проход судов по оманскому коридору нарушает меморандум: по версии Тегерана, документ признает его право вырабатывать порядок движения в проливе при координации с Ираном, а значит, суда должны идти по иранскому маршруту, а не по оманскому. США полностью отвергают такую трактовку и требуют, чтобы суда могли проходить по любым навигационным маршрутам по своему выбору. Но спор касается не только Ормуза. Почти каждый существенный пункт меморандума - от ядерной программы до экономических послаблений - сформулирован расплывчато.
Такая неопределенность сама по себе не обязательно должна вести к кризису. Если бы между сторонами существовал хотя бы базовый уровень доверия или согласованный механизм урегулирования разногласий, с разными трактовками можно было бы работать. Но нет ни того, ни другого. В Тегеране убеждены, что Вашингтон лишь тянет время до промежуточных выборов в США в ноябре, чтобы затем возобновить военную кампанию. В Вашингтоне, в свою очередь, крепнет мнение, что Иран использует переговоры для затягивания времени и восстановления своих военных возможностей. Механизм контроля, который должен был быть создан в рамках меморандума, до сих пор не заработал. Поэтому фактически нет органа, который мог бы разрешать споры или обеспечивать выполнение договоренностей.
За техническими разногласиями скрывается гораздо более глубокий конфликт. Для Ирана переговоры должны закрепить в соглашении достижения войны, прежде всего изменение статуса Ормузского пролива. Для иранского руководства это не только экономический актив, который, в отличие от снятия санкций, например, не зависит от переменчивых настроений американской администрации, но и принципиальное подтверждение нового регионального порядка, признающего выросший статус Ирана. США, напротив, пытаются добиться дипломатией того, чего не смогли добиться военным и экономическим давлением: в том числе возвращения к прежнему статус-кво в Ормузском проливе и сокращения ядерных возможностей Ирана.
С учетом этих разногласий трудно представить, что в ближайшее время стороны смогут заключить постоянное соглашение. Даже подробное промежуточное соглашение сейчас выглядит слишком амбициозной целью. Оно потребовало бы решений по крайне сложным вопросам: что делать с запасами обогащенного урана, как будет устроен контроль Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) на ядерных объектах, какие экономические льготы получит Иран, как будет регулироваться движение в Ормузском проливе и даже что делать с Ливаном. Сомнительно, что у обеих сторон сегодня есть готовность и желание двигаться к такому соглашению. Возвращение к полномасштабной войне тоже не выглядит предпочтительным вариантом. Обе стороны предпочли бы избежать новой войны, которая не факт что достигнет своих целей, хотя это не означает, что война не может вспыхнуть снова - особенно если столкновения между сторонами продолжатся и будут обостряться.
В этих условиях наиболее вероятным сценарием на данный момент выглядит продолжение нынешнего положения: не полномасштабная война, но и не долгосрочное политическое урегулирование. Для Израиля в такой ситуации на первый взгляд есть очевидные преимущества. Военный вариант остается на столе, а Иран не получает широкий пакет экономических послаблений, который мог бы укрепить режим и позволить ему вложить значительные ресурсы в восстановление своей мощи.
Но именно потому, что эта ситуация кажется относительно удобной, в нее нельзя "влюбляться". Во-первых, она крайне хрупкая и может быстро скатиться к эскалации при обстоятельствах, которые не обязательно будут удобны Израилю. Во-вторых, время не стоит на месте. Сообщения о восстановлении иранских ракетных сил и систем ПВО показывают, что Тегеран использует период затишья, чтобы заново укрепить свои военные возможности. Еще важнее, что и в ядерной сфере реального застоя нет. Новые спутниковые снимки американского исследовательского института, возглавляемого экспертом Дэвидом Олбрайтом, опубликованные в последние дни, вызывают вопросы о возможном продолжении тайной деятельности на секретном ядерном объекте неподалеку от Натанза, несмотря на меморандум, который обязывает Иран сохранять нынешний статус-кво своей ядерной программы.
Поскольку контроля МАГАТЭ нет, Израилю и США приходится полагаться исключительно на разведданные, чтобы отслеживать такую деятельность. Более того, в месяцы после операции "Народ - лев" Иран работал над восстановлением возможностей по обогащению урана на двух ключевых объектах: в Фордо, который не был полностью уничтожен, и на секретном объекте возле Натанза. Сомнительно, что без политического урегулирования можно будет остановить дальнейшие попытки восстановления ядерных объектов.
В конечном счете нынешний статус-кво в краткосрочной перспективе может быть предпочтительнее, чем проблемное соглашение или новая война. Но он не дает устойчивого решения, а в лучшем случае обеспечивает временную передышку. Чем дольше не будет урегулирования и эффективного контроля, тем выше риск внезапной эскалации, а Иран тем временем сможет восстанавливать свои военные возможности. Именно потому, что статус-кво создает ощущение относительного комфорта, важно помнить: он может быть не только временным, но и обманчивым.
Автор - руководитель программы "Иран и шиитская ось" в Институте исследований национальной безопасности (INSS).
Полный текст на иврите - здесь