На этой неделе в Давосе миру была представлена карта восстановления сектора Газы. Не общее заявление и не дипломатическая формула. Перед нами детальный поэтапный и визуально проработанный генеральный план. Морской порт. Аэропорт. Туристическая прибрежная зона со 180 многофункциональными башнями. Промышленные районы. Парки. Скоростные автомагистрали. Логистическая железнодорожная сеть. Реализация - с юга на север: сначала - Рафиах, в последнюю очередь - город Газа.
Это не просто концепция. Не мечта архитектора. Это рабочий документ. Карта будущей реальности. И каждый, кто смотрит на нее честно, понимает: это не план восстановления. Это проект создания полноценного функционирующего государственного образования со всеми ключевыми атрибутами суверенитета. Границы. Инфраструктура. Транспортные ворота. Экономическая автономия. Международная связность.
И здесь возникает вопрос, от которого невозможно уклониться. К этому ли мы стремились прийти после самой тяжелой войны в истории Государства Израиль?
Всего несколько месяцев назад из Газы вышли тысячи террористов. Они убивали мирных жителей. Насиловали. Сжигали дома. Похищали детей и стариков. Значительная часть газского общества ликовала на площадях. Дети воспитывались в ненависти. Оружие поступало в сектор беспрепятственно. Под домами и школами рыли тоннели. Сектор превратился в крупнейшую террористическую крепость на Ближнем Востоке.
И вот спустя считанные месяцы миру предлагается дать Газе то, чего она никогда не имела. Ни до 6 октября, ни тем более после 7 октября, - полную инфраструктурную самостоятельность.
Собственный морской порт означает контроль над ввозом товаров оборудования и людей.
Собственный аэропорт означает прямые воздушные ворота в мир.
Скоростные трассы и железные дороги означают логистическую независимость.
Международная туристическая зона означает глобальный экономический якорь.
Проще говоря: Газа получает фактический суверенитет.
Это не гуманитарная помощь. Это геополитическое решение. Решение, которое меняет баланс сил и формирует новую стратегическую реальность на южной границе Израиля.
И здесь заключается ключевая проблема. В представленном плане отсутствует ответ на главный вопрос: безопасность. Кто гарантирует, что Газа не станет вновь базой террора? Разоружены ли полностью террористические организации? Ликвидированы ли механизмы воспитания ненависти? Создан ли стабильный гражданский режим, не подконтрольный вооруженным группировкам? Установлен ли эффективный контроль за ввозом оружия?
Если ответы не однозначны, то порт и аэропорт - это не экономический проект. Это стратегический риск. Это потенциальные ворота для будущих угроз. Это новая инфраструктура для старой идеологии.
Но проблема глубже. Вся программа продвигается без четкого определения израильских красных линий. Не создана буферная зона безопасности. Не определены новые границы контроля. Не установлен территориальный или политический ценник для стороны, начавшей войну. Не сформулировано израильское видение "дня после".
В дипломатии действует простое правило. Тот, кто не формулирует свое видение, принимает видение другого.
Сегодня именно это и происходит. Вместо того, чтобы формировать реальность, Израиль рискует оказаться реагирующим на реальность, которую создают другие. Международные конференции. Финансовые консорциумы. Региональные игроки. Архитекторы нового Ближнего Востока.
А Израиль? Пока без четкого стратегического нарратива. Без формализованных красных линий. Без артикулированного плана того, что допустимо, а что недопустимо после пережитой трагедии.
И, возможно, в этом заключается самая глубокая проблема. Государство, не формулирующее собственного видения, в итоге живет по чужому.
Поезд уже покинул станцию. Он мчится на полной скорости по заранее проложенному маршруту. И остается один открытый вопрос. Найдется ли в Израиле тот, кто нажмет стоп-кран? Кто задаст вопрос, куда мы едем. Кто наконец обозначит четкие красные линии? Потому что после той цены, которую мы заплатили, то, что было, не может стать тем, что будет.