"Это не мы покидаем Ликуд - он покидает нас. Лучшие уходят из этой партии, потому что это больше не та либеральная правая партия, которую мы много лет считали своим политическим домом. Теперь она обслуживает интересы одного человека. Тому, кто не выполняет приказы с улицы Бальфур и из Майами, кто осмеливается критиковать "курс партии" или тем более ее лидера, там теперь делать нечего". Так говорит Рафи Бен-Шитрит, видный деятель Ликуда и бывший член центра партии. 30 марта он внезапно заявил о своем уходе из партии Нетаниягу и присоединился к НДИ - партии Авигдора Либермана. После публикации Ynet и "Вестей" с этой новостью редакция нашего издания получила много откликов читателей. 15 апреля "Вести" обратились с вопросами к Рафи Бен-Шитриту.
До 7 октября 2023 года Рафи Бен-Шитрит был известен как мэр Бейт-Шеана, города на севере Израиля, а также глава городского отделения партии Ликуд. 7 октября в дверь семьи Бен-Шитрита постучали трое военных. Они сообщили потрясенному отцу, что его единственный сын Эльрои, боец ЦАХАЛа, погиб смертью храбрых в бою за Нахаль-Оз, захваченный террористами ХАМАСа. Это перевернуло жизнь Бен-Шитрита.
"Я ожидал, что правительство и его глава, в каденцию которых случился этот величайший провал в истории Израиля, возьмут на себя ответственность и честно признают допущенные ошибки. Я ждал покаянных слов и от самого Ликуда: ведь именно эта партия находилась у власти в момент провала, именно она создала ту коалицию, которая привела страну к катастрофе. Однако шли дни, а никакого покаяния мы не увидели. Наоборот: правящие круги начали кампанию за переписывание истории, - говорит Бен-Шитрит в интервью "Вестям". - Начали все валить на армию. Нет слов: армия несет свою часть вины. Военное руководство допустило ошибки и серьезные просчеты. Но оно по крайней мере провело расследование. Они смотрели нам, семьям жертв и погибших, в глаза. Они сказали: "Мы ответим за провал" - и отправили виновных в отставку.
Рафи Бен-Шитрит стал одним из основателей Совета Октября - гражданской организации, требующей создания госкомиссии по расследованию провала. Он был среди тех, кто заслушивал показания семей жертв и изучал доступные документы.
По словам Бен-Шитрита, за все это время премьер-министр Биньямин Нетаниягу ни разу не позвонил ему.
- Рафи, скажите, а Нетаниягу вообще знает, кто вы?
- Ну а как же. Я много лет состоял в центре Ликуда, более того - в бюро партии. Чтобы вы поняли: в эти органы входит считанное число людей, каждый известен. Я был мэром Бейт-Шеана, главой местного штаба Нетаниягу на трех выборах. Конечно, меня знают и министры, и депутаты от Ликуда, а как иначе... И тем не менее Нетаниягу не поговорил со мной после 7 октября, ни разу не позвонил.
- Даже как отцу погибшего солдата?
- Да... Даже не нашел времени выразить соболезнования. Поймите меня правильно: я ни в коем случае не претендую на роль "привилегированного скорбящего отца". Но я считаю, что при всей своей занятости премьер-министр должен выделять 20 минут в неделю на звонки семьям жертв нынешней войны, раненым. Даже если не может сам - у него есть сотни помощников. Хотя бы кто-то из них мог время от времени поднимать трубку и говорить: "Премьер-министр очень занят, но просит передать вашей семье слова поддержки". Так всегда было принято в Израиле.
- Но, Рафи, это все же звучит как личная обида, нет?
- С моей личной бедой я справлюсь сам, хотя потерял единственного сына. Но я сейчас говорю о нашей национальной катастрофе, фактически о втором Холокосте, за который ни сам Нетаниягу, ни его правительство не собираются брать на себя ответственность. Это самый ужасный провал в истории Израиля.
- Даже хуже Войны Судного дня?
- Видите ли, Война Судного дня была битвой армий. Армия обороны Израиля - против армий Сирии и Египта. Все погибшие в той войне израильтяне - герои, и мы оплакиваем каждого из них. Но они были солдатами ЦАХАЛа, они погибли на своем посту. То, что произошло 7 октября, гораздо страшнее: целые населенные пункты были захвачены, гражданских лиц похищали, убивали, насиловали, сжигали. 255 человек похитили в Газу, включая переживших Холокост и малых детей.
И что же при этом происходит с Ликудом? С правительством Ликуда? С лидером Ликуда, премьер-министром? Они бегут от ответственности! Они не готовы склонить голову и сказать: "В нашу каденцию произошла катастрофа, и мы берем за нее ответственность. Мы создадим государственную комиссию по расследованию, выясним, как это произошло. И каждый, кто будет признан ответственным, понесет эту ответственность".
Я глубоко разочарован тем, что Ликуд - эта великая сионистская либеральная партия, которая раньше превыше всего ставила интересы страны, а уж затем свои личные - уклоняется от ответственности. Сочиняет нам истории, морочит голову трюками. Все у них виноваты - БАГАЦ, прокуратура, армия, только не они сами.
Рафи Бен-Шитрит вступил в Ликуд в возрасте 17 лет и был активистом и функционером партии почти 40 лет, с небольшим перерывом.
"Ликуд, на котором я вырос, был либеральной, демократической партией, уважавшей еврейские традиции. Но главное - это была партия, глубоко чтившая государственные ценности: закон, верховенство права, государственные институты. Эти ценности были важнее интересов лидера. Но теперь той партии, Ликуда времен Бегина и Шамира, больше не существует. Есть партия одного человека. Он определяет всё, передает месседжи, и все обязаны подстраиваться под него. А тот, кто не следует его линии, не выполняет методички - оказывается вне системы", - говорит Бен-Шитрит.
- Многие достойные люди за эти годы покинули Ликуд, - продолжает он. - Но в действительности не они покинули Ликуд - это Ликуд покинул их. Они же остались верны своим принципам. Посмотрите: в последние годы люди, которые были плотью и кровью Ликуда, ключевые активисты, депутаты, мэры, добившиеся серьезных успехов в своих городах - они больше не могут оставаться в Ликуде, не видят в нем свой политический дом.
Зеэв Жаботинский, отец ревизионистского движения, из которого вырос Ликуд, говорил, что государство обязано обеспечить своим гражданам 5 "мем" (слов, начинающихся с буквы מ на иврите): мазон (пища), маон (жилье), мальбуш (одежда), марпе (медицина) и морэ (образование). Ликуд отказался от этих принципов и превратился в партию 4 куф: кисэ (кресло, должность), кавод (почет), коах (власть) и кесеф (деньги). И к такой партии я больше не могу принадлежать.
Вспомним, что предшествовало войне 7 октября. Нетаниягу предпринял попытку провести так называемую судебную реформу через длинную серию законов, подрывающих демократию и четкое разделение властей. Долгие годы правления Нетаниягу превратили законодательную власть в ничто. Депутаты от Ликуда выступают как рупоры коалиции - у них нет собственной инициативы, исходящей из идеологии или принципов. Они просто обязаны подчиняться приказам с улицы Бальфур (канцелярия премьер-министра) или из Майами. Именно оттуда "принц в изгнании" Яир Нетаниягу управляет методичками и "фабрикой яда".
Мне ясно видно то, что еще не все поняли. Нетаниягу занят только своим выживанием. Нетаниягу хочет амнистию. А еще он хочет занять место великого лидера в истории Израиля. 7 октября разрушило его планы, легло черным пятном на биографию. И теперь он пытается создать альтернативную историю - якобы у нас полная победа на всех фронтах, мы сломили и ликвидировали всех врагов. А между тем ни Хизбалла, ни ХАМАС, ни режим в Иране не побеждены. У меня сложилось впечатление, что Нетаниягу вообще не способен побеждать в войнах.
- Но почему вы выбрали НДИ? Разве про партию Либермана не говорят тоже: "партия одного человека"?
- О'кей, говорят. Но я рассуждал так. Я человек правой идеологии. Я уважительно отношусь к лидерам левого лагеря, к их праву высказывать свое мнение, но я не разделяю их концепций. Что же касается правого лагеря, то тут у меня четкий принцип: коалиция 7 октября - то есть Ликуд, ШАС, Оцма йегудит, Религиозный сионизм, Яадут ха-Тора - эта коалиция больше не может существовать. Им всем нужно уйти в отставку. Просто подняться и уйти домой. Я не могу связать себя ни с одной названной партией, хотя я из правого лагеря, и даже правее правых.
Поэтому естественным образом я нашел свой дом в НДИ. Либерман проводит четкую национальную, сионистскую линию, ясную линию активной безопасности. Мне близок его подход: заселение всех частей страны, распространение суверенитета на Иорданскую долину, Маале-Адумим и крупные поселенческие блоки. Близки его слова, что против наших врагов нужно возвести настоящий железный занавес, мощный барьер, который гласит: каждый, кто приближается к границе и пытается нам угрожать, должен быть уничтожен. Я считаю, что сегодня НДИ - это тот классический Ликуд, который мы потеряли. По сути это и есть теперь Ликуд. Для меня это та партия, где я могу чувствовать себя ближе всего к своим политическим, оборонным и социальным взглядам.
- Но про Либермана ведь тоже говорят, что он доминантный лидер.
- Я говорил с Либерманом. Оставьте слухи. Я скажу вам то, что понимаю про этого человека. Во-первых, я уважаю его последовательную позицию про создание госкомиссии по расследованию 7 октября. С самого начала он поддерживал эту идею и при любой возможности продвигал ее. Я уверен, что его первым решением в следующем правительстве будет именно это.
Второе - я помню в свою бытность мэром, как министр обороны Либерман собрал всех глав муниципалитетов севера и представил план защиты нашего региона. На 5 миллиардов шекелей. Реальный план, а не просто политическое заявление. У плана Либермана был бюджет, был график работ. Но после его отставки из правительства этот план фактически исчез - я не знаю куда. Кроме того, он был отличным министром финансов. Это признают даже самые убежденные его оппоненты. Он оставил госбюджет с большим профицитом и управлял им чрезвычайно эффективно. Когда он стал министром финансов, то опять вернул бюджет на укрепление севера. Но через год пришло другое правительство и другой министр финансов - и этот бюджет снова исчез.
Либерман - стратег, он смотрит вперед. Конечно, он политик, но мы все политики. И он не просто делает политические шаги - он видит долгосрочную перспективу. Да, он доминантный, он лидер, но он возглавляет сионистскую национальную партию, которая соответствует моим взглядам. А учитывая его опыт и способности, он может быть очень хорошим премьер-министром для Израиля. Поэтому я решил его поддержать.
- А вас не беспокоит, что вы окажетесь в "секторальной партии", как говорят про НДИ? Иными словами - среди русскоязычных репатриантов?
- Смотрите, Евгения. Израиль такая страна, что каждый из нас относится к какому-то сектору. Строго говоря, 12 колен Израиля - это 12 секторов, правда? (смеется). Есть и другие партии, которые называют секторальными. Но в последние годы партия Наш дом Израиль представляет как раз прекрасный образ израильской мозаики общин. Ее депутаты - друз Хамед Амар, коренные израильтяне Одед Форер и Шарон Нир. Или присоединившийся к НДИ мэр Гиват-Шмуэля Йоси Бродни - он религиозный сионист. Давид Азулай, председатель местного совета Метулы, самого северного города Израиля, - из североафриканской семьи. Или Дани Атар, глава регионального совета Гильбоа - он тоже, как ни крути, не говорит по-русски.
Ну, и я привнесу свой вклад - как восточный еврей, соблюдающий традиции, с периферии, из Бейт-Шеана, бывший ликудник. Я называю такой набор "сионисты-традиционалисты". Есть либеральный сионизм, есть нерелигиозный либеральный сионизм, есть религиозный сионизм - а есть "сионизм традиционалистов". Последние голосуют за Ликуд, за ШАС, за "Оцма йегудит", за Бен-Гвира и Смотрича. Я из этой плеяды. Люди моего толка могут стать важным дополнительным вкладом для НДИ на пути к ее превращению в большую и стабильную партию, фактически в тот Ликуд, который был раньше.
Я думаю, что присоединение к Либерману названных выше людей открывает его партию для широких избирателей. Но тут я хочу подчеркнуть важность того сектора, о котором вы меня спросили. Алия из бывшего СССР с 1990-х годов и по сегодняшний день чрезвычайно важна для Израиля. Скажу вам как бывший мэр: каждый город, который принимал выходцев из стран бывшего СССР, только выиграл от этого. Посмотрите хотя бы на север: Ноф ха-Галиль, Кармиэль, Афула - они выросли и получили необычайное развитие именно благодаря репатриантам. И наоборот: те города, которые приняли меньше репатриантов, в итоге оказались экономически слабее. У меня есть только хорошие слова о репатриации из бывшего Советского Союза.