Ортодоксы радуются утверждению закона
(Фото: Алекс Коломойский )
Есть законы, которые рождаются со свидетельством о смерти в кармане. Закон о запрете уклонистов от арестов, принятый 14 июля кнессетом, - один из них. Каждая его статья сама пишет приговор, который его отменит. И важно сказать: он был бы отменен не только нынешним составом БАГАЦа, но и всеми предыдущими составами, отличавшимися гораздо большим пониманием права и судебной прозорливостью. Об этом пишет в своей колонке для Ynet профессор права Юваль Эльбашан.
По мнению автора, "приговор" обнаруживается уже во вступлении. Оно даже не претендует на баланс между "важностью изучения Торы" и "сокращением неравенства при призыве". Она кладет на весы только первую гирю, оставляя вторую чашу совершенно пустой: нет целей по призыву, нет лишения льгот, нет квот, нет вех, которые постепенно сдвигали бы стрелку в обратном направлении. Чистое освобождение - без какого-либо встречного стимула.
Это не просто проблема формулировки - это намеренное грубое игнорирование прямых постановлений БАГАЦа, который уже в прошлом отменял неправомерное различие между учащимися йешивы и остальными гражданами. Это удар по равенству без даже видимости попытки его смягчить.
На первый взгляд, можно было бы немного исправить этот изъян, распространив иммунитет от арестов на рассматриваемый период на всех уклонистов, а не только на харедим. Уже сам факт, что законодатель даже не потрудился рассмотреть эту возможность - тем более в разгар периода, когда несущие бремя буквально надрываются, - говорит о масштабе пренебрежения принципом равенства.
Закон, устанавливающий обязанность призыва для всех, но одновременно лишающий главного инструмента ее принуждения в отношении определенной группы, фактически превращает эту обязанность в право для тех, кто предпочитает ее игнорировать. Это изъян, признаваемый недопустимым даже с точки зрения самых сдержанных правовых теорий - тех, что разрывают связь между моралью и правом.
"Если бы я не знал истинную панику авторов закона, я бы предположил, что законодатель на самом деле стремится вынудить "злодейский" БАГАЦ отменить его - и тем самым продолжить то, что он называет "преследованием" уклонистов-харедим", - пишет проф. Эльбашан.
Открытый чек на будущее
По мнению автора, проблема закона состоит в том, что он выписывает открытый чек на будущее. Он отменяет обязанность доказывать явку, снимает финансовые санкции с главы йешивы, дающего ложные показания, и переносит фокус контроля с присутствия каждого конкретного учащегося на чисто институциональную проверку бюджетной поддержки.
Результат - заведомое освобождение от ответственности за уклонения, которые еще даже не совершены. Вместо механизма, который призван начать залечивать болезненные, кровоточащие раны, мы получили закон, открывающий новые раны - заодно заражая и старые. Тем более что весь этот механизм опирается на военную структуру, у которой есть серьезные сомнения, обладает ли она временем, инструментами и экспертизой для выполнения этой задачи до истечения срока действия самого закона. По сути, сомнений нет: не обладает.
И здесь скрывается момент, превращающий все отдельные изъяны в один большой изъян, который больше суммы своих частей: несмотря на временный характер, ничто не может спасти этот механизм. Невозможно завернуть столь грубый удар по равенству в упаковку "временной меры". Дискриминирующая часть закона работает одинаково хоть на протяжении нескольких месяцев, хоть всегда. Именно это и делает закон мертворожденным.
"Обычно, критикуя новый закон, находишь в нем хотя бы что-то, о чем стоит спорить - нарушенный тонкий баланс, благое намерение, реализованное неудачно, вопрос соразмерности, по которому можно не согласиться, - пишет проф. Эльбашан. - Здесь спорить не о чем. Каждый компонент, который мог бы хоть немного уравновесить этот удар - цели по призыву, лишение льгот, реальный контроль, ограничение сферы действия, - отсутствует".
В итоге, как заключает автор, остается прозрачный скелет дискриминации: освобождение без противовеса, иммунитет без контроля, настоящее без прошлого и будущее без границ. Такой закон не просто уязвим для конституционной критики - он собственными руками написал приговор, который его отменит.