Нельзя полностью исключать, что на этот раз Нетаниягу говорит правду: вполне возможно, что на встрече в Белом доме на прошлой неделе он не просил Трампа нападать на Герцога. И не нужно было. Вмешательство Трампа в работу отдела помилований министерства юстиции было подготовлено еще накануне его визита в Израиль в октябре прошлого года и вышло наружу в крайне неловком эпизоде в кнессете (когда Трамп публично обратился к Герцогу и попросил его помиловать Нетаниягу. - "Вести").
Трамп принял эту тему всем сердцем. Она встроилась в длинный счет его претензий тому, что сделала с ним судебная система в период Байдена. Более того, требование помилования Нетаниягу стало для Трампа товаром для политической торговли. Он снова и снова напоминает о нем в те моменты, когда принимает решения вопреки израильским интересам. На встрече на прошлой неделе он, по-видимому, считал, что своим "пряником" уравновешивает удар, который наносит нам. На деле он ударил нас дважды: один раз - решением предпочесть переговоры с Ираном военной операции; второй - грубым посягательством на наш суверенитет, закон, судебную систему и на президента государства.
Нет смысла жаловаться на Трампа: он делает гораздо более серьезные вещи в своей собственной стране. Но меня тревожит наш маленький участок земли: каждое такое событие выбивает еще один кирпич из здания, построенного здесь за 78 лет существования государства. Нетаниягу не первый премьер-министр, которого судят. Он и не первый обвиняемый, который хотел закончить процесс коротким путем - через помилование. Но в письме президенту он не просил помилования: он требовал оправдания. При всем уважении к президенту, оправдание он дать не может. То, что Герцог должен был сделать, - вернуть письмо отправителю. "Возвращаю вам письмо с искренним восхищением, глубоким сожалением, чувством уважения, высшей эмпатией, но не могу, - мог бы написать Герцог. - Сначала, господин, попросите помилование по закону, и тогда мы начнем процесс".
Вместо этого Герцог выбрал процедуру. Формально он действовал по инструкции: перенес тикающую бомбу с политического поля на юридическое. На деле он легитимировал абсурдный, манипулятивный ход и пригласил внешнее вмешательство. Нетаниягу не глуп: он знает, что Герцог не может дать ему помилование без признания вины. Но спор ему удобен. Ему удобно и то, что президент США присоединяется к адвокату Амиту Хададу в команде защиты, и, возможно, это удобно и самому Герцогу - по крайней мере было удобно, пока Трамп публично его не оскорбил. Герцог любит быть вовлеченным, откликаться на призыв, помогать - он такой. Его усердие неутомимо, а намерения хорошие, иногда чересчур хорошие.
Он понял, что не может атаковать Трампа, но и смолчать не может. Он выбрал атаковать Нетаниягу: под прикрытием приближенных потребовал от него разъяснений - кто "разогрел" Трампа против него?
В ответ Нетаниягу опубликовал очередное свое заявление "я не знал". К счастью, он оперся на прежнее "я не знал": и о выступлении Трампа в кнессете в октябре он тоже не был в курсе. Трамп - знал, информационная обслуга Нетаниягу - знала и транслировала, но Биньямин не знал. Кампания помилования президента США была сюрпризом - как сигары Джеймса Пакера, как шампанское Арнона Милчена. Есть люди, на которых подарки падают с неба.
На этом этапе жизни Нетаниягу - не партнер ни для какого соглашения. Все резолюции, которые он подписывает, - от Совета мира и урегулирования в секторе Газы до закона об уклонении и ускоренной аннексии на Западном берегу - это соглашения под принуждением. Трамп, Кушнер и Виткофф это понимают и действуют соответственно; Бен-Гвир, Смотрич и Левин это тоже понимают - и действуют соответственно. К удивлению, понимание останавливается именно у Герцога и Ганца - двух людей, которых уже вводили в заблуждение в прошлом. Возможно, это характер, возможно - стокгольмский синдром. Они отказываются понять, что правила игры изменились.
Герцог убежден, что часть его функций - отражать общественные настроения. Это звучит хорошо, в том числе как объяснение, почему он ходит "между каплями", когда речь идет о спорных темах вроде жизней не вовлеченных в террор в секторе Газы или юридического переворота.
Я думаю, он ошибается. Я снова перечитал Основной закон: президент государства. Нигде не написано, что президент должен отражать общественные настроения. Это заявление политика, который хочет быть вновь избранным, а не президента. В Израиле президент избирается законом на один семилетний срок. На этом церемония заканчивается. Ицхак Навон, выдающийся человек и прекрасный президент, сожалел до конца своих дней, что вернулся в политику после завершения срока.
Как любой публичный человек, президент хочет быть любимым. Это естественно. Но сейчас - не естественные времена. Если вследствие промывки мозгов машиной яда, вследствие антидемократических, антисионистских и антигосударственных шагов провалившегося правительства общественное настроение теряет ориентиры - президент может воспитывать, исправлять, предупреждать. Он может встать против ветра.
Герцог делает это время от времени. Обстоятельства требуют, чтобы он делал это гораздо чаще.
Автор - ведущий политический обозреватель "Едиот ахронот"
Полный текст на иврите - здесь