Я знаком с адвокатом Михаэлем Рабело. Мне доводилось неоднократно встречаться с ним в ходе политических переговоров и различных взаимодействий. Впечатление, которое он оставил у меня за эти годы, было однозначным: это талантливый, опытный и очень профессиональный юрист. Можно спорить о том, подходит ли он на должность государственного контролера. Можно считать его правильным кандидатом, а можно считать худшим возможным выбором. Но гораздо больше самой кандидатуры меня беспокоит попытка представить обществу события таким образом, будто назначение Рабело является доказательством того, что демократия больше не работает.
Главный тезис, который звучит после его избрания, заключается в том, что Нетаниягу "назначил госконтролера". Иными словами - навязал парламенту свою волю, поставил на этот важный пост своего человека и гарантировал результат. Но, послушайте, разве кто-то всерьез ожидает, что премьер-министр не захочет видеть на важной должности человека, которому доверяет? Разве кто-то ожидает, что глава правительства предпочтет человека, который будет ежедневно искать повод для конфронтации, - вместо того, кого он знает, уважает и считает профессионалом?
Это нереалистичное ожидание. Это ожидание, противоречащее человеческой природе. Любой премьер-министр в любой демократической стране будет стремиться видеть на ключевых постах людей, которых он знает и которым доверяет. Именно поэтому демократия строится не на надежде, что политики будут святыми. Она строится на механизмах, которые ограничивают власть политиков.
Поэтому в Израиле премьер-министр не обладает правом назначить госконтролера. Поэтому это полномочие не принадлежит и правительству. Законодатель передал его кнессету. И не просто кнессету, а с помощью выборов - тайного и личного голосования. Именно в этом заключается смысл системы сдержек и противовесов. Именно для этого существует тайное голосование.
Сейчас многие утверждают, что требование фотографировать бюллетени уничтожило саму идею тайного голосования. Я не согласен с этим выводом. Да, подобные требования могут быть попыткой давления. Да, они могут быть попыткой контроля. Да, они могут вызывать серьезные вопросы. Но они не отменяют самого факта тайного голосования.
Каждый, кто знаком с процедурой, понимает, что сфотографировать можно любой бюллетень. Можно показать один бюллетень - а опустить другой. Можно выполнить требование формально, но проголосовать иначе. Можно пообещать проголосовать так-то - и не выполнить обещание. Можно сделать собственный выбор.
За ширмой голосования человек остается один. Без камер. Без наблюдателей. Без возможности проверить его окончательное решение. Поэтому говорить о стопроцентном контроле над результатом с помощью нашумевшего селфи было бы преувеличением.
Однако из этого не следует, что давления не существовало. Оно вполне могло существовать. Но если оно существовало, то это не снимает ответственности с тех, кто в итоге принимал решение.
И здесь находится главный вопрос всей этой истории.
Премьер-министр мог просить. Мог убеждать. Мог оказывать политическое давление. Мог обещать. Мог угрожать политическими последствиями. Но голосовал не он. Решение принимал не он. Бюллетени в урну опускал не он. Это делали депутаты кнессета.
Именно поэтому главный вопрос должен быть адресован не Рабелио и даже не Нетаниягу.
Он должен быть адресован депутатам!
Если они голосовали потому, что искренне считали Рабелио достойным кандидатом, это их ответственность. Если они голосовали из страха, это их ответственность. Если они голосовали из политического расчета, это их ответственность. Если они голосовали в обмен на обещания или политические договоренности, это их ответственность.
Если они не нашли в себе сил проголосовать согласно собственным убеждениям, это тоже их ответственность.
В этом и заключается смысл представительной демократии. Депутат получает не только полномочия. Он получает ответственность. И если он этой ответственностью распоряжается плохо, виноват прежде всего он сам.
Человеческой природе свойственно "искать самого сильного человека в комнате" и автоматически возлагать на него всю вину за происходящее. В данном случае таким человеком является Нетаниягу. Но самый сильный человек в комнате не всегда тот, кто принимает окончательное решение. В данном случае он получил выгоду от результата. Но результат обеспечили другие люди.
История Израиля неоднократно показывала, что люди, которых считали удобными назначенцами, впоследствии становились совершенно независимыми фигурами. Достаточно вспомнить Мандельблита, Альшейха и других. Поэтому утверждения о том, что Рабелио неизбежно станет послушным исполнителем воли правительства, остаются лишь предположениями. Возможно, они окажутся верными. Возможно, нет.
Но гораздо важнее другой вопрос. Если депутаты действительно настолько зависимы от партийного руководства, что не способны принимать самостоятельные решения даже при тайном голосовании, тогда проблема значительно глубже, чем конкретная кандидатура госконтролера. Тогда проблема заключается в качестве политического представительства. В качестве людей, которых мы отправляем в кнессет.
И здесь возникает самый неудобный вывод.
Если система предоставила депутатам свободу выбора, а они воспользовались этой свободой именно так, значит, претензии должны быть направлены прежде всего к ним. А после этого и к нам самим.
Потому что именно мы выбрали этих людей. Именно мы сделали их своими представителями. Именно мы являемся сувереном.
Поэтому, возможно, главный вопрос этой истории звучит не так: "Почему Нетаниягу получил удобного госконтролера?". А так: "Почему избранные нами представители приняли именно такое решение?"
И пока мы не начнем задавать этот вопрос, мы будем продолжать бороться не с причиной проблемы, а лишь с её последствиями.