Судя по сообщениям в СМИ, Иран и США приближаются к соглашению о прекращении войны. Но на самом деле картина, которая складывается из имеющейся у Израиля информации, гораздо сложнее. Американцы сильно, почти отчаянно желают достичь урегулирования. В иранском руководстве также есть силы, понимающие, что продолжение войны может закончиться для Тегерана катастрофой. Но пока окончательного документа нет. И неясно, намерен ли Моджтаба Хаменеи в итоге подписать его. Анализ сложившейся ситуации публикует известный журналист и аналитик Ронен Бергман в своей публикации в Ynet 25 мая.
"На столе" сейчас находится одностраничный "меморандум о взаимопонимании". Предполагается, что США и Иран подпишут его и затем вступят в более детальные переговоры.
Проект соглашения, согласно нескольким источникам, включает окончание войны, прекращение огня, снятие экономической блокады иранских портов, открытие Ормузского пролива, размораживание иранских активов на сумму 25 миллиардов долларов. Затем стороны должны начать переговоры длиной в 30-60 дней для окончательного решения ядерного вопроса.
Но в проекте не говорится, как именно будет решаться вопрос с ядерной программой и берет ли Иран на себя какие-либо предварительные обязательства по этому поводу.
"Внимательные наблюдатели заметили, что в твите от 24 мая премьер-министр Биньямин Нетаниягу написал: "Президент Трамп и я согласились, что любое окончательное соглашение с Ираном должно устранить ядерную угрозу". "Окончательное" соглашение - то есть, не то, которое они подпишут сейчас", - указывает Ронен Бергман.
И если это звучит знакомо, то не случайно. В октябре 2025 года Нетаниягу сообщал что он и Трамп договорились: в окончательном соглашении с ХАМАС террористическая организация сложит оружие, демилитаризует сектор и добровольно отправится в изгнание. Окончательное соглашение, как известно, подписано не было, и ХАМАС по-прежнему правит в Газе.
Если это - действующая модель, то у Нетаниягу и Израиля определенно есть повод для беспокойства. И совсем не факт, что можно полагаться на твит министра Мики Зоара, в котором министр заявил: "Доверяйте Нетаниягу. Он знает свое дело. У Ирана не будет ядерного оружия. Точка". Ведь цель этого твита – по сути, сказать, что, если у Тегерана есть, скажем, обогащенный уран оружейного качества, – то это терпимо.
В момент, когда начали распространяться слухи о соглашении между США и Ираном, стоит вспомнить старое, избитое, но в данном случае поразительно точное правило: "все не закончено, пока не закончено", пишет Бергман. А на Ближнем Востоке, и особенно в отношениях с нынешним Ираном, даже когда все кажется решенным - весьма возможно, что это только начало, причем не обязательно чего-то хорошего.
"На данный момент картина, полученная из имеющейся информации, гораздо сложнее заголовков о приближающемся соглашении. Есть контакты. Есть проекты. Есть посредники. Есть сильное, почти отчаянное желание США достичь урегулирования. Есть и люди в иранском руководстве, включая тех, что обычно были сторонниками жесткой линии, которые понимают, что продолжение войны может закончиться для них катастрофой. Но подписанного соглашения всё еще нет. И неясно даже, существует ли согласованный финальный проект, под которым можно поставить подпись", - пишет Ронен Бергман.
Над всем этим стоит одна фигура - скрытая, почти невидимая, которая в последние недели стала одним из главных факторов, определяющих судьбу всей кампании: Моджтаба Хаменеи.
►Лидер в тени
Согласно информации, имеющейся у Израиля, верховный лидер еще не одобрил формирующееся соглашение. Иранцы утверждают, что находящаяся на столе формула соответствует общей директиве, данной им для ведения переговоров. Но в этом как раз и кроется суть проблемы: общая директива - это не окончательное одобрение.
Моджтаба скрывается в секретном бункере. Любое решение проходит через цепочку записок, курьеров, протоколов безопасности и крайне узкий круг людей. В таком режиме расстояние между "есть прогресс" и "есть соглашение" может быть огромным.
Это не просто процедура. По оценкам в Израиле, речь идет не о технической задержке или бюрократическом ритуале финального утверждения. Эта модель повторялась несколько раз в ходе переговоров: иранские делегации приближаются к взаимопониманию с американцами, посредники уверены, что разногласия преодолены, а затем сверху приходит новое послание, которое отбрасывает все назад.
Один из источников описал это с горькой иронией: "Мы взяли режим и превратили его в отсутствие режима". Эта фраза важна не только из-за цинизма в отношении плана по свержению режима, который изначально послужил причиной для начала всей войны.
На самом деле, она описывает реальную стратегическую проблему. Если в Иране нет реально доступного центра принятия решений, если нет четкого адреса, на который можно надавить, то и соглашение закрыть трудно, и войну остановить непросто.
►Война едва не возобновилась
На прошлой неделе США были очень близки к возобновлению огня. Американцы готовились к масштабному, комбинированному и мощному удару, который должен был начаться в среду или четверг, 20-21 мая. В Израиле, по меньшей мере, была объявлена высшая готовность.
Планы, представленные Трампу, включали широкий спектр целей: высокопоставленные лица (если будет возможность их ликвидации), комплексы баллистических ракет и подземные туннели, энергетическая инфраструктура, электросети и другие объекты.
И тут Трамп остановился. Сначала он заявил, что отложил атаку, запланированную, по его словам, на вторник, 19 мая, чтобы дать больше времени для переговоров по просьбе арабских лидеров.
В Израиле, по словам источников, знакомых с деталями, вообще не знали о такой дате. Там предполагали, что Трамп задним числом "перенес" время атаки на один день назад, чтобы выставить себя человеком, давшим дипломатии еще один шанс. После этого последовали новые переносы: с 20 на 21 мая, с 21 на субботу, 23 мая. Затем внезапно появились сообщения о соглашении.
Но между сообщением о соглашении и самим соглашением, как было сказано выше, есть дистанция. Иногда это расстояние в одно предложение. Иногда - в одну подпись. А в данном случае, возможно, дистанция в одного человека.
Американцы, согласно одному из отчетов, верят, что Моджтаба Хаменеи согласен с "общими рамками" соглашения. Но даже они признают, по крайней мере в закрытых беседах, что вопрос о том, превратятся ли эти рамки в реальное соглашение, остается открытым. Подписанного документа по-прежнему нет. Есть формулировки, по которым всё еще спорят. И есть ключевые вопросы, которые до сих пор не решены: что делать с ураном, обогащенным до высокого уровня, сколько времени продлятся переговоры до перехода ко второй части - ядерному соглашению, будет ли в соглашении упомянута программа баллистических ракет, кто, как и когда будет проверять выполнение договоренностей.
►Критический вопрос для Израиля
"Здесь и находится одна из критических точек с точки зрения Израиля. Если соглашение оставит в руках Ирана значительный запас высокообогащенного материала для ядерной программы или позволит ему сохранить инфраструктуру знаний, центрифуги, объекты и ракетные комплексы без жесткого механизма контроля, Нетаниягу будет очень трудно представить это как достижение.
Он обещал устранить экзистенциальные угрозы, а не управлять ими. Он обещал глубокое изменение стратегического баланса. Если в итоге будет получена сделка, главное содержание которой – это заморозка, отсрочка, расплывчатые формулировки, это станет тяжелым ударом по нарративу, который Нетаниягу представлял израильской общественности и миру", - пишет Бергман.
Но и здесь нужно быть осторожными: закрывать тему еще рано. Соглашение может рухнуть. Моджтаба может сказать "нет". Трамп может передумать. Иранцы могут заупрямиться за столом переговоров на мгновение дольше, чем нужно. А ястребы в Вашингтоне, Израиле и Персидском заливе смогут нашептать Трампу на ухо, что он остался в дураках, что его обманули, что он получил слишком слабое соглашение. Сам Трамп тоже может сорвать сделку.
Но даже тогда нет уверенности, что Израиль получит то, чего просит. Крах переговоров может привести к масштабному американо-израильскому удару или к ограниченному раунду боевых действий, к очередной отсрочке - и что тогда? Вероятно, новая попытка Трампа выжать уступки из иранцев.
В Израиле наблюдают за всем этим со стороны, и это, пожалуй, один из самых драматичных аспектов всей истории. Нетаниягу, человек, превративший Иран в проект всей своей политической жизни, обнаруживает себя в значительной степени изолированным.
Израильтяне вынуждены собирать сведения о переговорах через свои источники, через беседы с региональными деятелями. Израиль лишь частично может "подсмотреть" за тем, что происходит между Вашингтоном, Тегераном и посредниками.
Израиль, ближайший союзник США в этой кампании, вовсе не обязательно сидит в комнате, где пишутся финальные строки соглашения. Это почти немыслимая ситуация: Израиль годами подталкивал американцев к конфронтации с Ираном, действовал военным и разведывательным путем, платил стратегическую цену, строил коалиции, предупреждал о ядерном проекте и баллистических ракетах Тегерана. А теперь, в момент, когда, возможно, устанавливается новый порядок Израиль не диктует условия, даже не участвует в их определении. А иногда Иерусалим даже не полностью осведомлен о решениях.
Нетаниягу, разумеется, пытается повлиять на ситуацию. Он подталкивает Трампа к более масштабным действиям.
Между тем, высокопоставленные источники в ЦАХАЛе заявили своим коллегам в CENTCOM, что если Трамп планирует масштабную и значительную военную атаку, лучше вообще ничего не делать и сохранять статус-кво, чтобы оставить Израилю возможность для еще одного раунда в будущем.
С их точки зрения, частичный, ограниченный, неубедительный удар может оказаться хуже, чем его отсутствие. Он впустую потратит элемент сдерживания, не изменив реальность.
Но Трамп хочет соглашения. По крайней мере, на данном этапе кажется, что он хочет его очень сильно, хотя и чувствует, что иранцы загоняют его в угол.
Это как раз самая опасная зона во внешней политике: президент, который хочет избежать войны, но также не хочет выглядеть слабым; иранский режим, который понимает американское давление, но может ошибиться в оценке терпения Трампа; и израильский премьер-министр, который пытается подтолкнуть ситуацию к военным действиям, но зависит от решения другого человека.
И поэтому на данный момент самый точный диагноз заключается в самой простой фразе: соглашения все еще нет.
Есть процесс. Есть проект. Есть давление. Есть готовность. Есть обогащенный уран, который нужно вывезти из Ирана, разбавить, запечатать или взять под контроль. Есть баллистические ракеты, которые, как требует Израиль, не должны оставаться за рамками соглашения.
Есть американский президент, который хочет сорвать куш в виде мирного соглашения. Есть израильский премьер-министр, который может обнаружить, что война, в которую он вложил весь свой политический капитал, заканчивается по формуле, написанной не им. И есть Моджтаба - человек, который еще не сказал своего последнего слова.
В этом вся суть: пока он его не скажет, пока Трамп под ним не подпишется и пока бумага не станет реальностью, это не закончено.