"Отзывы лондонской публики на наш спектакль в основном были очень хорошие. Были, конечно, и те, кто говорил: "Вы - военные преступники, не приезжайте сюда вообще", были и демонстрации возле театра. Но нас принимали лучше, чем я ожидала, учитывая то, как все израильское воспринимается сейчас в мире. Потому что искусство выше этого. У искусства особый язык, это язык сострадания". Так говорит израильская актриса Нета Рот, подводят итог главному для нее событию 2025 года - гастролям на лондонском Вест-Энде со спектаклем "Саломея" театра "Гешер".
За год, прошедший с предыдущего интервью "Вестям", Нета Рот, одна из ведущих актрис театра, успела: покорить Вест-Энд со спектаклем "Саломея", придумать телесериал, сняться в очередном сезоне популярного подросткового ситкома "Одни дома", сочинив несколько сюжетов для него и заодно для культовой "Главной кассы" (Купа рашит), сыграть еще в двух спектаклях "Гешера", создать (второй) мюзикл и написать роман. Когда эта невысокая 24-летняя девушка умудряется есть, спать и жить - загадка. Но если еще через год она, как бы между прочим, расскажет, что успела слетать в космос и спеть главную роль в "Ла Скала", вряд ли это слишком удивит. Это Нета Рот, она может.
Возможно, дело здесь исключительно в таланте и настойчивости. Не исключено, что и гены сделали свое дело. Рот родилась в удивительно богатой талантами семье творческих людей.
Ее прадед - Давид Гилади - был известным писателем и переводчиком. Любимый дедушка - Томи Лапид, один из самых ярких израильских журналистов, - сделал успешную политическую карьеру, возглавив политическую партию и став министром юстиции. Супруга Томи - Шуламит Лапид, известная писательница и драматург. "Дядя Яир", как уважительно называет его Нета, - в прошлом - глава правительства, а сегодня - лидер парламентской оппозиции. Мама Неты - Мейрав Рот - хоть и немного отошла от семейной традиции и стала одним из самых известных в стране психоаналитиков, занимается и изучением культуры в рамках своего психологического образования, сочетая эти две не очень сочетаемые сферы.
А поскольку разговор с Рот состоялся в дни Хануки - одного из самых любимых семейных праздников в Израиле, первый вопрос возник сам собой.
- Нета, а как отмечают праздники в семье Рот-Лапид?
- Сразу после того, как закончим разговор, я поеду на большую семейную церемонию зажигания свечей. Это будет в доме моих родителей - с дядей Яиром и тетей Лихи, с бабушкой - это все со стороны мамы. Родители отца уже не с нами, но придут его сестра с мужем и мои двоюродные братья.
- Как вообще проходят такие встречи? Говорите о политике?
- Ты встречал израильскую семью, где не говорят о политике? Так и у нас. Если честно, я вообще не знаю ничего другого и мне не с чем сравнивать. В моей семье много очень доминантных людей - и мне с этим здорово. Люблю их всеми фибрами, как говорится, - никого лучше просто нет.
- Хорошо, о политике поговорили, теперь о театре? Ты вернулась из Лондона, где в течение двух недель поднималась на сцену одного из самых известных театров Вест-Энда, играя главную роль в "Саломее" Оскара Уайльда. Впервые израильский театр показывал свою постановку в столице Великобритании, да еще и на английском языке. Успела прийти в себя?
- Вообще нет! Это было страшно, волнующе, невероятно. Я до сих пор не переварила то, что произошло, мне трудно сформулировать. Может быть, сумею наконец это сделать благодаря нашем разговору.
С тех пор, как я решила стать актрисой, моей мечтой был Вест-Энд. Да что там говорить, английский я учила по монологам известного британского актера Дэвида Теннанта в роли "Гамлета" - просто заучивала тексты наизусть, вместе с интонациями и жестами Теннанта. Так вот, иногда мечты сбываются. В нашей постановке есть сцена, в которой Саломея стоит обнаженная, с вытянутыми вперед руками, и чувствует, что победила. Это было абсолютно мое ощущение: как будто я смотрю на этот огромный мир и говорю: боже мой, это происходит со мной, это случилось. У Саломеи, правда, это заканчивается очень плохо. Надеюсь, что у меня все сложится более удачно (смеется).
- Ты играла перед очень искушенной публикой, любящей театр и наверняка видевшей на этой и на других лондонских сценах немало культовых актеров. Как принимали тебя - 24-летнюю актрису из Израиля?
- Отзывы в основном были очень хорошие. Были, конечно, и те, кто говорил: "Вы - военные преступники, не приезжайте сюда вообще", были и демонстрации возле театра. Но нас принимали лучше, чем я ожидала, учитывая то, как все израильское воспринимается сейчас в мире. Потому что искусство выше этого. У искусства особый язык, это язык сострадания и страсти. "Саломея" - это спектакль о страсти, история о том, что происходит с миром, когда он лишается сострадания. И все это происходит, что называется, на максимальной громкости. Именно поэтому публика на это очень сильно реагирует.
- К тебе подходили люди после спектакля? Что говорили?
- Неловко повторять хорошие вещи. Самая трогательная реакция была от одной пожилой англичанки, которая сказала : я хожу на Вест-Энд два раза в неделю, каждую неделю, уже тридцать лет, и это одна из лучших постановок, которые я видела за все эти годы. Это был очень сильный момент.
Когда я делала шекспировскую мастерскую в Англии, у меня появился хороший друг, британский актер Дэвид Трелфелл. Ему 70 лет, и он действительно большой актер - лауреат премии BAFTA, играл Гамлета в Royal Shakespeare Company, в общем - потрясающий человек. Он видел, как я играю Шекспира, поверил в меня, так мы и подружились - через работу. Поэтому мне было важно пригласить его на "Саломею", чтобы показать ему, что он не ошибся. Ему понравилось, и это было очень трогательно. Но послушай, я ведь там была не одна.
- Да, это очень удачная постановка "Гешера" последних лет, тут спору нет.
- "Гешер" - это мой дом, моя семья. И мне было очень важно чувствовать, что я там не одна, быть вместе. Лена (Крейндлина) растит меня с 18 лет, они с моей мамой, похоже, разделили родительские обязанности. И да, это была огромная ответственность, потому что я представляла свой театр.
- Свой театр и свою страну. Можно сказать, что ты, что называется, поставила галочку в графе "Вест-Энд" - или это только разожгло аппетит?
- Я не знаю, что такое галочка. Когда-то я жила галочками, но… В техническом смысле - да, это случилось, была мечта - и она сбылась. Но это как раз заставляет меня задуматься о сбывшемся. Буду ли я так смотреть на это всю жизнь - как на галочку? Или попытаюсь осуществить какой-то экспоненциальный рост. Кажется, это так называется, я вообще не сильна в математике, может, перепутала понятие. Это то, что я помню из школы. А учитывая то, что в те годы я в основном сбегала с уроков, чтобы в очередной раз сходить на "Диббук", - результат соответствующий.
- А вот неловкий вопрос: ты ведь стала настоящей звездой среди детей благодаря сериалу "Одни дома". С другой стороны, твоя Саломея раздевается в довольно откровенной сцене. Разумеется, это не одна и та же аудитория, но все же? Были сомнения после того, как режиссер сказал "надо"?
- Мама как-то сказала, что мне сложнее быть в одежде - шучу, конечно. Но! Тело - это часть моего инструмента как актрисы. Я выхожу на сцену - значит, я обнажена на сцене. Это профессия, по крайней мере в моем ощущении, очень открытая. Вся роль Саломеи куда более "обнаженная", чем тот единственный момент, когда нагота становится буквальной. Саломея - персонаж с нарцистической личностью, крайней уязвимостью и душевными перепадами. Когда я играю ее, то обязана сказать зрителям: это черты, которые существуют во мне. Саломея - отверженная, она жаждет власти, и я должна найти эти черты и в себе. Потому что иначе не смогу плакать, болеть и страдать на сцене - всем сердцем, всеми своими чувствами. Это очень уязвимое состояние, потому что неловко так ощущать себя перед людьми, которые потом еще будут обсуждать, хорошо ли я прочувствовала или плохо. Учитывая это, обнажить грудь - это вообще ничто. Зрители видят на сцене гораздо большее, чем просто физическую наготу.
- Ты говорила, что Саломея - очень сложный персонаж психологически. Советовалась с мамой, когда готовилась к роли?
- Конечно. Я проделала свою работу, свой анализ, потом пришла к маме и представила ей эти выводы на утверждение. Я ведь дочь психолога, всегда делаю психологический анализ своих героинь, насколько могу. Иногда прихожу к ней после, иногда в процессе, но советуюсь практически всегда. А уж в случае с такой сложной девушкой, как Саломея, - и подавно.
- Давай поговорим о других твоих ролях. В "Душах", к примеру, у тебя целых три героини - совершенно разные, из разных культур и эпох.
- Если Саломея - это осуществление мечты, то "Души" - реализация мечты в не меньшей степени. Потому что играть несколько ролей в одном спектакле - истинное удовольствие. Мне очень интересна смена лиц, смена движения тела, языка, приемов. Кроме того, это была возможность поработать с режиссером Итаем Тираном, которым я восхищалась с детских лет. Я ему, конечно, рассказала об этом в начале репетиций. А он засмущался: мол, никогда не встречай своих героев в реальной жизни, я тебя разочарую. Но Итай превзошел все мои ожидания - он не просто большой режиссер, но еще и невероятно умный и щедрый человек.
- Твой любимый персонаж из этих трех?
- Это очень сложно. Наверное, все-таки Малка - пожилая еврейская мамочка из Польши. Точно, это моя роль. Я всегда хотела сыграть чью-то мамашу, не знаю почему. В детстве мечтала о роли Фейгина в "Оливере Твисте" или директрисы из "Матильды". Так что играть Малку в этом смысле - чистое удовольствие. Да и вообще, "Души" - такой потрясающий материал. Я читала эту книгу Рои Хена дважды еще до спектакля, а потом еще много раз - для постановки. Я, конечно, предвзята, поскольку дружу с автором, но это, наверное, моя любимая книга на иврите. Книга, которая создает мир. Возвращаясь к маме, ее докторская диссертация посвящена психологическому анализу литературных персонажей. В каком-то смысле "Души" делают психологический анализ героев через их монологи. Это, по сути, психологическая работа, почти вымышленная биография. Так жаль, что очень много цитат не вошли в сценическую версию, этот текст просто убивает своей красотой. Мне посчастливилось и прочитать его, и принять участие в сценической версии.
- Кстати, знаю об одной твоей театральной мечте, которая (пока) не сбылась: ты ведь хотела сыграть Нину Заречную в "Чайке"?
- Очень. Но что делать - не прошла кастинг. Зато получила возможность посмотреть, как прекрасна Джой Ригер в этой роли.
- Учитывая, что роль директора театра в популярном сериале "Репетиции" автор сценария писала с Лены Крейндлиной, знаменитая сцена, когда начинающая актриса утверждает: "Я - Нина!", а директриса отвечает: "Ты - нет", что называется, списана с натуры?
- Даже не знаю. Но факт, я мечтала об этой роли. Но вместо нее получила Саломею, так что игра стоила свеч.
- И в предыдущем, и в этом интервью ты говоришь о своей любви к театру "Гешер". Что дальше, есть новые проекты?
- Есть задумки, но я - не тот человек, который уполномочен говорить о репертуаре театра. Могу сказать, что есть интересные проекты, в части из них я приму участие. А "Гешер" - это как первая любовь. Вот сейчас мы отыграли очередной раунд "Преступления и наказания". И как только закончился спектакль, я тут же побежала в гешеровский "Ангар", чтобы увидеть последний акт "Розенкранца и Гильденстерна". Это большая привилегия - играть в театре, где после спектакля, усталая и голодная, первое, что я хочу сделать, - бежать в другой зал, чтобы успеть на постановку, которую видела четыре раза. "Ричарда III" я видела, может быть, раз пять. Я фанат этого театра и как зритель.
- Но, с другой стороны, написанный тобой мюзикл под названием "Прыщи" (Хачкуним) будет показан в "Габиме". Почему?
- Мы написали эту вещь с двумя подругами, а сыграем в ней втроем, - это такая комедия про трех косметологинь из Холона. Первый человек, к которому я обратилась с этой идеей, была Лена - прекрасно понимая при этом, что такой мюзикл совсем не подходит репертуару "Гешера". Мне трудно представить, что Евгений Арье решил бы в свое время поставить спектакль под названием "Прыщи". Это не значит, что я не горжусь этим произведением, но прекрасно понимаю, что к чему.
Если бы сериал "Одни дома" превратили в пьесу, она бы тоже не подошла "Гешеру". Но это - часть меня как актрисы и пишущего человека. Я горжусь тем, что делаю, включая глупые комедии на телевидении, тем, что у меня есть и другие увлечения, кроме высокой литературы и любви к Шекспиру. Я получаю удовольствие от очень разных вещей. Но "Гешер" - это мой дом, где бы я ни была - в Израиле, в Англии, где угодно. У меня нет никакого желания его менять. Связь с театром достаточно крепкая, и Лена это знает. Она дала мне зеленый свет на этот спектакль, потому что знает, где находится мое сердце. Я говорю это совершенно открыто, это не секрет.
- Давай поговорим про "Одни дома". Скажу так: еще год назад мой младший сын достаточно спокойно относился к этому сериалу, но сегодня - говорит только о нем и считал часы до премьеры каждой новой серии нового сезона.
- Как здорово! Тут мы схожи: я тоже влюблена в этот проект. Я очень люблю ситкомы и комедии вообще. Это - часть меня. Сериал, который я смотрела больше всего раз, - это "Сообщество" и "Несгибаемая Кимми Шмидт". Но я знаю и всего "Гамлета" наизусть, на четырех языках. Это я. Мне трудно выбрать только одну составляющую карьеры, которую люблю больше других. Я люблю все, чем занимаюсь.
- Но без настоящего, серьезного театра ты бы все равно не смогла?
- Нет-нет, я бы не выдержала, я бы развалилась. В свое время, когда начался последний этап репетиций "Душ", это совпало со съемками "Одних дома" и сообщением о том, что мой роман приняли в печать в издательство "Кетер" - и нужно срочно заняться его редактурой. С одной стороны, я не спала в тот период от слова "вообще". С другой - это был период абсолютного счастья, чистого, кристаллизованного. Я занималась всеми делами, которые люблю, - сразу. И это то, из чего я состою.