Видеообращение Биньямина Нетаниягу
(Фото: ЛААМ)
Вечером 27 июня Израиль и Ливан подписали рамочное соглашение, направленное на то, чтобы достичь прочного мира и разоружить Хизбаллу. В целом, это лучше, чем ничего. Но Хизбалла под этими договоренностями не подписалась. И по-прежнему неясно, не случится ли с этим соглашением то же, что и с предыдущими, которые остались лишь на бумаге. Ситуацию анализирует в своей колонке 28 июня эксперт в области спецслужб, ведущий журналист Ynet Ронен Бергман.
В любом случае, соглашение с правительством Ливана - это позитивное развитие событий: и для Израиля, и для Ливана лучше, чтобы соглашение было, чем чтобы его не было, пишет Бергман.
Да, в этом документе повторяются многие заявления, которые уже не раз звучали от обеих сторон.
"Но на Ближнем Востоке иногда нужно произносить и очевидные вещи. Например, что у Израиля нет никакого намерения аннексировать часть Ливана; что единственная причина, по которой он там находится - это Хизбалла и необходимость обезопасить израильский север (для всех, кто опасался в мире, и не без оснований, что вот-вот придут Бен-Гвир или Смотрич и пригрозят созданием поселения Маале-Бофор)", - пишет Бергман.
Еще одна очевидная вещь, которую стоит, по его мнению, повторить, - это то, что государство Ливан и его правительство стремятся к сосуществованию с Израилем в качестве мирных соседей, и самое главное - за оборону и суверенитет на всей территории Ливана отвечает правительство и армия этой страны - и только они, а не Хизбалла.
Бергман сравнивает нынешнюю ситуацию с Таифским соглашением 1989 года, положившим конец 15-летней гражданской войне в Ливане (1975-1990 годы). В этом внутриливанском соглашении Израиль напрямую не участвовал, но оно имело прямое отношение к нему - и к югу Ливана.
Одним из главных пунктов Таифского соглашения был роспуск и разоружение всех ливанских и неливанских вооруженных группировок. Контроль над всей страной должен был перейти к ливанской армии. Но под давлением Сирии и Ирана для Хизбаллы сделали тогда исключение - ее признали "движением сопротивления" против израильской оккупации юга Ливана, где Израиль тогда удерживал буферную "зону безопасности".
Израиль полностью вывел войска из Южного Ливана в 2000 году, но Хизбалла и не подумала разоружаться. Напротив, прикрываясь статусом "сопротивления" и слабостью центрального правительства в Бейруте, она превратилась в мощнейшую армию, которая полностью подмяла под себя юг страны.
По мнению Бергмана, духа Таифского соглашения больше не существует - теперь правительство Ливана намерено действительно попытаться разоружить Хизбаллу. Вопрос в том, достигнет ли оно успеха.
Кажется, в этом сомневается сам премьер-министр Биньямин Нетаниягу. Бергман указывает, что тот очень спешил выпустить в эфир свое обращение, посвященное соглашению с Ливаном. Премьер-министр настолько торопился, что выпустил видеообращение вечером 27 июня еще до исхода шабата.
"Для тех, кто задавался вопросом, в чем же срочность и "спасение души" в полутораминутном видео, кажется, оно сводится к словам "это сильный удар по Ирану" и, следовательно, огромный успех для Израиля и для Нетаниягу, потому что Ирану не удалось втиснуться в механизмы контроля за соглашением", - отмечает Бергман.
"Но в самих словах Нетаниягу можно найти оттенок сомнения. Во-первых, когда он говорит о двух пилотных зонах, где ЦАХАЛ передаст контроль ливанской армии, он говорит, что "обе - по рекомендации ЦАХАЛа", - пишет Бергман. Возникает ощущение, что премьер-министр готовит себе алиби, заранее выбирая, на кого переложить вину за провал.
Что изменилось?
Нетаниягу видит большую победу в том, что, по крайней мере, на данный момент президент США Дональд Трамп не потребовал от Израиля отступить в Ливане к международной линии разграничения. Иран пытался продавить это решение, но не преуспел.
Нетаниягу заявил, что ЦАХАЛ останется на линии, позволяющей обезопасить север Израиля от обстрелов противотанковыми ракетами, но на самом деле даже эта буферная зона не во всех местах перекрывает дистанцию обстрела из ПТРК. Кроме того, основная масса атак по населенным пунктам севера в последнее время связана не с ПТРК, а с ракетами, снарядами и главным образом, дронами различных типов.
Кроме того, Нетаниягу обещает, что Израиль не уйдет из Ливана, пока Хизбалла не разоружится, но ничего не говорит о том, как именно будет решаться эта проблема.
Чего нет в соглашении
Проблема соглашения с Ливаном - не в том, что в нем есть, а в том, чего в нем нет, пишет Ронен Бергман.
"В документе очень много красивых слов, но не хватает четырех ключевых компонентов. Первое - в нем нет графика завершения или хотя бы продвижения всего процесса. Соглашение полностью лишено сроков. Второе - в нем нет слов "прекращение огня" или упоминания прекращения огня, которое Трамп навязал Израилю. Не оговорено, применяется ли оно и на каких условиях. В документе вообще не упоминается механизм контроля за прекращением огня", - отмечает Бергман.
Третье - министр обороны Исраэль Кац заявил вчера, что соглашение "является историческим событием и важным дипломатическим и оборонным достижением для Государства Израиль, которое может впервые за десятилетия сформировать новую и более безопасную реальность на северной границе и в Ливане". Но именно тот же Кац только в апреле 2026 года заявлял, что "ЦАХАЛ уничтожил сейчас мощным взрывом подземную террористическую инфраструктуру в Ливане, которая находится внутри новой зоны безопасности. Правительство Ливана и армия Ливана обязались очистить южный Ливан от боевиков и оружия Хизбаллы, и вот каковы результаты". Так почему же он думает, что именно в этот раз правительство Ливана добьется успеха?
И четвертый - Хизбалла не является стороной соглашения и заявила, что решительно выступает против него.
"Если это звучит для вас знакомо, то это неслучайно. Ситуация очень напоминает соглашение с ХАМАСом в октябре 2025 года, как и соглашение США с Ираном. Военные усилия, даже самые успешные, должны заканчиваться соглашением, политико-дипломатическим шагом, иначе мы вечно будем жить войной - и ни одно государство не сможет существовать в такой ситуации, - пишет Ронен Бергман. - Но на протяжении почти трех лет боевых действий Израиль прилагал усилия к тому, чтобы не приходить к соглашениям, которые казались политическому руководству чем-то вроде поражения, непривлекательными для избирателя".
Таким образом, вместо того чтобы использовать накопленные успехи для подписания соглашений с позиции силы, Израиль тянул время и в итоге был вынужден согласиться на промежуточные соглашения, очень далекие от достижения его военных и политических целей.
"И вот, вместо ликвидации Хизбаллы - "пилотные зоны", "восстановление" и прочие красивые слова из лексикона дипломатов, которые верят, вопреки накопленному человеческому опыту, что если назвать проблему красивым словом framework, она становится более управляемой. Не ликвидация ХАМАСа - а "механизм". И не вывоз обогащенного урана из Ирана - а "переговоры в течение 60 дней", - иронизирует Бергман.
Новая политика
"Ирония заключается в том, что тот самый лидер, который объяснял нам всем, что соглашения нам не нужны, и обещал "абсолютную победу", теперь прибывает на все ту же старую добрую станцию израильской политики - промежуточное состояние. И на этот раз даже не одно. Целая серия соглашений, три фронта, одна идея: не решение, а зависшее состояние. Не прекращение угрозы, а ее откладывание на следующий этап", - отмечает Бергман.
В Газе это выглядело так: мирный план Трампа на первом этапе предусматривал обмен израильских заложников на палестинских заключенных. Это удалось идеально и спасло жизни, много жизней. Но чего не произошло дальше и не происходит до сих пор? ХАМАС не ликвидируется. Газа не демилитаризуется. Альтернативная власть не создается. Туннели не исчезают по волшебству только из-за того, что в документе Трампа из 20 пунктов было написано, что они будут уничтожены.
В Израиле говорили, будто Трамп пообещал, что если этого не произойдет, то Израиль сможет захватить Газу. Пообещать-то пообещал, но выполнять не обещал, да и в самом Израиле сейчас мало желания начинать этот процесс, пишет Бергман.
В Израиле обвиняют ХАМАС в нарушении 20 пунктов плана Трампа. Но террористическая организация с самого первого момента заявила, что не согласна с этим документом. И с тех пор посредники пытаются создать механизм для решения всех проблем Газы. Но чем больше проходит времени, тем дальше и дальше это решение - или, возможно, все очевиднее самонадеянность самого плана Трампа.
С Ираном разрыв еще больше. Ведь там речь шла, как нам говорили, об опасности для самого существования Израиля. Не просто еще одна угроза безопасности. Ядерные бомбы. Баллистические ракеты. Конец государства.
Нетаниягу говорил это так много раз, что слова "экзистенциальная угроза" стали почти его частной собственностью. И вот, когда появляется соглашение между США и Ираном, выясняется, что экзистенциальная угроза прекрасно подождет еще 60 дней. И даже по их окончании, при самом оптимистичном исходе, баллистические ракеты и террористические прокси-силы Ирана вообще не обсуждаются на переговорах.
И наконец, Ливан. Здесь на бумаге Израиль получает мечту. Правительство Ливана обязуется разоружить вооруженные группировки. Проблема в том, что Хизбаллы вообще не было в комнате переговоров. А тот, кто в комнате был, необязательно способен вывести Хизбаллу оттуда, где она находится: с позиций, из военных лагерей, из шиитских деревень, политической системы и экономики Ливана.
"Ливан обязуется разоружить Хизбаллу. Хизбалла не обязуется разоружаться. Это не семантическое различие - это вся история Ливана в одном предложении", - пишет Бергман.
Во всех подписанных соглашениях повторяется одна и та же архитектура: сначала прекращение огня или отступление ЦАХАЛа; затем доставка помощи и восстановление; затем процесс демилитаризации, разоружения или проверки; и в конце - возможно - новая реальность.
Это не обязательно плохо само по себе. Реальная политика, в отличие от пропаганды, сделана из очень серых исходных материалов. Но это очень далеко от обещания, данного общественности. Нетаниягу не просил мандат на промежуточное состояние. Он говорил: "абсолютная победа".
На практике во всех соглашениях мы видим нечто другое: большой разрыв между риторикой и результатом. "Заголовок кричит о победе. А мелким шрифтом написано: "этап А". Заголовок говорит об окончании войны. Мелким шрифтом же сказано: "противник остается вооруженным, организованным, и ждет", - считает Бергман.