Нора Лифшиц, создательница благотворительного фонда помощи и приюта для летучих мышей "Аталеф" (ע.ט.ל.ף.), не смогла остаться равнодушной после тяжелейших кадров, увиденных в одном из видео о террористической атаке 7 октября. Всего через двое суток она направилась на юг, не имея ни малейшего представления о масштабах катастрофы и человеческих жертв, чтобы спасать домашних животных, часть из которых погибли от стрельбы террористов, другие - остались без воды и пищи, были разлучены с хозяевами после пережитой травмы.
Во время этих событий ее спасательные рейды снимала съемочная группа фильма "О собаках и людях", где Нора сыграла саму себя, не слишком придавая значение этому процессу. Ее интересовала лишь помощь животным.
Среди обычных подозреваемых на красной дорожке Венецианского кинофестиваля, рядом с платьями и смокингами, шагала одна девушка, очень выделявшаяся внешним видом. Одетая в свою постоянную униформу - рабочие ботинки, свободную белую майку, из-под которой выглядывал черный бюстгальтер, короткие джинсы, с фиолетовыми волосами и многочисленными татуировками и пирсингом, Нора Лифшиц оглядывалась вокруг в замешательстве. Она приехала на фестиваль вместе со съемочной группой фильма "О собаках и людях" режиссера Дэнни Розенберга - полудокументальной ленты о событиях, последовавших после резни 7 октября.
Нора не претендовала на роль в фильме, а лишь согласилась на сопровождение съемочной группы, пока она металась от дома к дому, спасая брошенных животных в приграничных с Газой поселениях. Не раз съемочный коллектив даже спасал ей жизнь, так как военнослужащие ЦАХАЛа по ошибке принимали ее за подозрительную личность - и лишь благодаря работникам киносъемок убеждались в обратном.
Нора вспоминает, что испытала шок на ковровой дорожке.
"Там все оторвано от реальности. Здесь произошла катастрофа, а мир живет как обычно. Все, включая актеров фильма, в платьях и с макияжем. Но мы же там из-за того, что с нами произошло, это не фильм-фантазия! Нам сказали не надевать значки с заложниками, а мы с Юваль, моей волонтеркой, сказали: "Хоть убейте, мы не снимем". В итоге я была единственной, кто поднялся на сцену со значком. Мне говорили, что будут антиизраильские беспорядки, но я сказала режиссеру заранее: "Если кто-то придет ко мне драться, я ему вставлю по полной. У меня нет терпения".
Но к Норе никто так и не подошел. "Наверное, не поняли, что я имею отношение к событию из-за моего внешнего вида", - смеется она.
► "В моем восприятии люди могут позаботиться о себе, животные - нет"
Утром 7 октября Лифшиц и две волонтерки организации закончили сопровождать экстренную операцию собаки, находившейся в тяжелом состоянии. В шесть утра все уснули, только чтобы через несколько минут проснуться от бесконечных сирен. В течение дня они в ужасе смотрели видео, которые террористы ХАМАСа загружали в Telegram, "пока не появилось видео черной собаки из отряда обороны", - вспоминает она. - Она залаяла на них, и ее застрелили. В момент, когда они выложили это видео, я резко встала. Я никогда не была в армии или в кибуцах у Газы, но когда я это увидела, поняла, что нужно что-то делать, потому что они здесь стреляют в собак".
Утром 9 октября Лифшиц загрузила в машину снаряжение для животных - и поехала. "Я не знаю, что такое война, - признается она. - Не понимала масштаба события. Но в любом случае все, что я делаю, любое спасение животных, с которыми жестоко обращаются, опасно".
- На уровне, что тебя могут застрелить?
- Нет, но были инциденты. Я приехала на юг, как раз была воздушная тревога, я даже не знала, что это такое, но у меня не было интернета, поэтому наши добровольцы из приюта направляли меня по телефону. Тем временем жители поселений начали присылать мне фотографии своих питомцев с опознавательными знаками - какое там... Опознавательных знаков было уже не найти, так все было плохо. Я начинала в шесть утра и возвращалась в три ночи.
- Встречала террористов?
- Нет, но меня несколько раз чуть не подстрелили солдаты ЦАХАЛа, они не знали, что я там.
Один раз - очень страшный, в Нир-Озе, уже стемнело, и на меня побежали военные со всех сторон. Были случаи, когда мне не давали войти, потому что там были "останки людей". Я не понимала, почему это не называют трупами, пока не вошла один раз и не поняла. Были и ракетные обстрелы, и милые собаки, которых я спасала, а они меня пытались укусить.
- Ты встречала людей, которым нужна была помощь?
Только животных. Задним числом мы знаем, что там было, но в моей голове люди могут позаботиться о себе, животные - нет. Было много животных, запертых в домах без еды и воды, много животных на улице без укрытий, умершие хомяки, куры, которых разорвало обстрелами.
► "Люди пережили самое страшное, но все равно присылали сообщения с просьбой спасти их питомца"
После трех недель поездок туда и обратно Лифшиц посетила штаб организации "Ахим ле-нешек" ("Братья по оружию"), думая прихватить немного снаряжения у волонтеров организации, которое щедро жертвовали граждане Израиля. "Кто-то там показал мне карту. Я уже три недели езжу туда-сюда, и в моей голове это был теракт, локальное нападение. Когда я увидела карту, начала плакать, даже рыдать. Она посмотрела на меня и не поняла. Я сказала ей: "Я думала, это был прорыв террористов", а она ответила: "Это не теракт, это вторжение". И только тогда я поняла, что случилось, какого масштаба это событие".
В первые дни в приграничье Лифшиц каждый день загружала машину животными и возвращалась в Иерусалимские горы. В какой-то момент она начала собирать животных в общинных центрах поселений и сообщала тем, кто мог туда добраться, откуда их забрать. "Я ехала через поля, и армия несколько раз меня останавливала, - рассказывает она. - Я научилась оставаться с той же машиной, распущенными волосами и всегда в одной и той же одежде, чтобы они узнавали, что я не террористка, и перестали пытаться в меня стрелять".
- Удивила ли тебя мобилизация граждан, желающих помочь?
- 90 процентов людей, которые звонят или пишут, просто хотят поболтать, делать что-то реальное они не заинтересованы. Они не будут рисковать, не возьмут домой бездомную собаку. Зато отправятся в соцсети и срочно всем поведают, что они сделали. Но однажды ночью я приехала в приют в два часа ночи, и у подъезда стояло множество машин, все ждали своей очереди развозить животных. Эту собаку - к ее хозяину на Мертвое море, этого кота - в Рамат-Ган. Волонтерки, которые были здесь, открыли штаб. Они находили хозяев питомца или устраивали для него передержку, если хозяева не могли взять их в то время.
- Что ты почувствовала, увидев машины?
- Сначала я подумала, что с нами случилось что-то плохое, потому что хорошее здесь не происходит. Я думаю, люди не понимают разницы: на юге тогда была невозможная реальность, ты несешься на 200 км в час, потому что тебя могут обстрелять. А возвращаешься - в обычный Израиль, только вот сознание все еще в режиме 200 км в час. И так переключаться несколько раз в день - очень тяжело. И мне было физически нелегко понять, что приехали хорошие люди развозить животных, они еще и ждали тут часами. Каждую ночь приезжали, хотя мы объясняли, что ждать придется долго.
"Мысль, что ты никогда не найдешь своего питомца, ужасает. Мы говорим о людях, которые пережили самое страшное, и все равно посреди этого безумия - присылали сообщения с просьбой спасти их питомца. Как ты можешь этого не сделать? Как ты можешь не понять важность этого животного в их жизни или хотя бы просто как последнего символа их прежней жизни?"
Трагедия Тонто, собаки Шири и Ярдена Бибас, разбила сердца многих израильтян после публикации в СМИ в период, когда они были в плену ХАМАСа вместе с малышами Кфиром и Ариэлем. "К нам обратилась сестра Шири или Ярдена насчет Тонто. Она сказала: "Это последнее, что у нас осталось, всех похитили, он единственный, кто остался". В первые дни войны еще нельзя было войти в кибуц, но нам удалось послать человека, который нашел дом, сфотографировал труп Тонто через окно, а потом прислал мне фотографии. Это было ужасно.
Что мне теперь делать? Как мне это сказать человеку? Я позвонила ей и сказала: "Слушай, я думаю, что он мертв". Что я могу прислать ей фотографию комнаты, чтобы она опознала место, не видя его. И она сказала мне: "Нет, я хочу видеть". Я предупредила ее, что это тяжелая фотография, а она сказала: "Мне нужно увидеть, что это действительно он и что он действительно мертв".
Нора послала фотографию, не прекращая рыдать.
"Я пыталась держаться, потому что сказала себе, что ей сейчас не нужна еще и моя боль. Она открыла фотографию, и я ждала какого-то полного срыва. А потом она ответила мне самым корректным образом: "Да, это он". И все. Я не могла понять отсутствие эмоций при виде такой трагедии, но затем до меня дошло - это была та стадия, когда все просто не могли вместить ничего. У них не было места вместить еще одну каплю боли. И это поразительно, потому что я ходила с Тонто в сердце еще очень долго. Как можно выстрелить в собаку? Кто так делает? Какое зло приводит человека к тому, чтобы выстрелить в собаку? Были и собаки, которых сожгли в доме. Это непостижимое зло".
Лифшиц рассказывает и о критике от людей, которые задавались вопросом, как эвакуированные из кибуцев могли бросить питомцев, уезжая из дома.
"Ну вот, я абсолютный фанат своих животных. Я могу убить даже ради незнакомых мне животных. Но когда я вернулась домой - посмотрела на своих собак и сказала: "Я не знаю, смогу ли я взять их, если это случится с нами". Говорю это честно. Какая это ужасная ситуация, когда ты должен оставить своих собак. Это сломало мне мозг, понимание, что даже я, я, не знаю, смогу ли. Это как посмотреть на своего ребенка и сказать: "Я оставляю тебя". Люди снаружи не понимали, умники. Это бесило меня от ярости, как легко вам судить, потому что вы не видели, что там происходит".
- Тебе говорили, что тебе больше небезразличны животные, чем люди?
- Да, но это всегда говорят, и я не извиняюсь за это, при всем уважении. Единственное существо в мире, которое умрет за тебя и убьет за тебя не моргнув глазом, - это собака. И только за это ты обязан умереть за него и убить за него, и не дать ему принести себя в жертву. Люди смотрят на моих собак и говорят: "Какие собаки, наверное, охраняют тебя". Нет, моя задача - охранять их. Я их мама.
► "Самое большое зло всегда исходит от людей, я усвоила это в детстве"
В фильм "О собаках и людях" Нора попала после того, как режиссер Дэнни Розенберг позвонил ей и спросил, может ли он прикрепить к ней оператора. Лифшиц объяснила ему, что ок, но она никого ждать не будет. "Все эти операторы, они жутко медленные", - жестко говорит она.
Розенберг согласился и послал оператора на заднее сиденье машины Лифшиц, но через пять минут он уже умолял выйти. "Потому что у меня нет задних сидений, я все оторвала, - резюмирует она. - И он тоже не мог снимать, потому что я ехала как сумасшедшая".
- Почему ты согласилась сниматься в фильме?
- Потому что я думаю, что недостаточно говорили о животных и о том, что они пережили. Все были так рады видеть девочку, которая спрятала свою собаку Беллу и вернулась с ней из Газы. Никто не говорил о собаках, которых намеренно сожгли. Никто не говорил о Тонто, в которого выстрелили, хотя он был заперт в доме, - это меня бесило. Как получается, что они проходят через те же ужасы - и никто о них не говорит? Во-вторых, есть та, кем я была до и после. Я была левой до 7 октября, но что-то во мне сломалось. Я думаю, нам нужно было показать это больше наружу, вынести это на международное обсуждение - нет оправдания ни для какой стороны убивать животных намеренно.
- Ты думаешь, это могло служить своего рода индикатором зла другой стороны?
- Очень. Потому что я могу дать оправдание, если захочу, почему они убивают людей. Ты не можешь дать оправдание стрельбе и сжиганию животных просто потому, что они животные. Были дома, где не было никого, ничего, но там были трупы животных, и я знаю, что с ними сделали, мы видим.
- Так откуда, по-твоему, это взялось?
- Во-первых, люди злые, и точка. И во-вторых, животные - боксерская груша человечества, неважно где. Это просто было очень заметно и очень концентрированно.
Личная история Лифшиц стала причиной ее большой любви к животным - и острой реакции на несправедливость по отношению к ним.
Она родилась в Аргентине и была усыновлена в возрасте двух недель врачом кнессета Ицхаком Лифшицем и его женой. Уже в первом классе она начала приходить домой с собаками и кошками, но это вызвало симпатии у родителей - сильная эмоциональная связь с животными была только ее уделом. Она рассказывала, что в раннем возрасте развила высокую чувствительность к страданию и смерти, чувствительность, которую не всегда знала, как вместить. В ранней юности была исключена из системы образования и из дома и перебралась жить на улицу, при этом агрессивно действуя против тех, кто жестоко обращается с животными. В 18 лет она поняла, что должна направить свою агрессию на дело, которое впоследствии переросло в приют для летучих мышей.
"Катастрофа летучих мышей в Хадере" произошла ровно десять лет назад. Заброшенное здание в городе, которое должно было быть снесено, оказалось местом обитания сотен летучих мышей, которые защищены законом в Израиле. Лифшиц достигла с застройщиком и с муниципалитетом соглашения, что первый дождется эвакуации летучих мышей, прежде чем снесет здание. Но тот решил не ждать, и результат - сотни раненых, мертвых или получивших шок летучих мышей.
"Они хотели сделать это за раз, чтобы мыши погибли и мы не могли бы им мешать, но ошиблись". Пост с просьбой о помощи, который Лифшиц выложила в фейсбуке, предназначался примерно для 70 близких друзей и стал вирусным. "Просто весь мир приехал туда", - вспоминает она. Лифшиц и волонтеры организовали небольшой штаб на месте, и десятки людей, которые пришли спасать летучих мышей, протянули руку помощи. "Я тогда не понимала этого, потому что была в отключке три месяца, но когда событие закончилось, я пошла спать, проснулась и поняла, что туда приехали потрясающие люди. Вообще не связанные с животными, даже соседи, которые ненавидят летучих мышей, но не смогли проигнорировать. Это было душераздирающе".
- Это изменило твое восприятие людей?
- Нет, люди - мерзость, они самое большое зло, что есть. Я это усвоила в раннем возрасте.
- Ты не общаешься с людьми в повседневности?
- Я предпочитаю не общаться. Если мне нужно общаться с людьми по работе, это энергозатратно. Потому что когда мы говорим о животных, появляются самые злые люди и самые хорошие люди, и это противоречие трудно держать. Все спрашивают меня, как я не боюсь жить одна посреди леса. Но я не одна, у меня 500 животных.
- Общение с ними - замена человеческому общению?
- Нет, потому что в животных нет зла. Но связь с ними зависит от того, какое это животное. Летучие мыши не любят людей, они не хотят тебя рядом, я здесь как их опекун. Наша цель - вернуть всех их в природу и чтобы они продолжали остерегаться людей. Собаки - это что-то более взаимное, там больше любви.
- Так это фактически заменяет для тебя все, что связано с семьей, отношениями и детьми?
- Я никогда не хотела детей, с тех пор как была маленькой. Я очень рано в жизни научилась не нуждаться в людях, потому что их просто не будет. Могу ли я иногда с ними повеселиться? Может быть, зависит от того, когда. Что касается семьи - это (указывает на одну из своих татуировок) из пепла моей собаки. Когда она умерла, я отнесла ее в крематорий, сказала своему тату-мастеру, что не могу дышать без нее ни секунды. Моя собака была моим всем. Моя мама, моя дочь, моя лучшая подруга и моя партнерша. Были моменты, когда она меня поднимала. А что касается отношений - кому я нужна? Я живу с 500 летучими мышами. Кто вообще захочет со мной связываться.
- Ты когда-нибудь влюблялась?
- Нет. Есть то, что нужно делать превыше всего - в первую очередь спасать и работать. Всегда есть кто-то, кто нуждается в тебе больше, а партнеры не хотят быть на 14.000-м месте в твоем списке, и это нормально, я понимаю. Это работа. Это мое предназначение.
Подробности на иврите читайте здесь