Начнем с реальной израильской истории. Скоро в доме Шуки Маданеса, основателя и владельца страхового агентства "Маданес", пройдет вечеринка в честь выхода одного сотрудника на пенсию. Один нюанс: этому сотруднику 95 лет. Маданес говорит, что это самый возрастной работник из 400 сотрудников компании, и только теперь он попросился уйти на отдых после многих лет труда. Руководство, конечно, согласилось и даст ему по израильской традиции год, чтобы спокойно привыкнуть к уходу. Маданес размышляет: если человек хочет продолжать работать и приносить пользу, зачем заставлять его уходить только из-за возраста, указанного в израильском законе? Самому Шуки Маданесу 76 лет, он владелец бизнеса, продолжает трудиться и не собирается прекращать работу. Но как именно закон ограничивает возраст, после которого человека в любом случае следует отправить на пенсию? Почему в таком случае не ограничивают возраст президентов и премьер-министров? Почему на пенсию выпроваживают только условного дядю Борю, который еще хочет работать? Этой теме посвящена публикация Ynet.
В Израиле возраст, с которого можно выйти на пенсию, колеблется от 62 до 65 лет для женщин и составляет 67 лет для мужчин. В законе 67 лет указаны как возраст, после которого работодатель может попросить сотрудника завершить работу. Если человек хочет продолжать трудиться, работодатель должен рассмотреть такую просьбу индивидуально. Важно отметить, что право на ранний выход на пенсию в Израиле наступает с 60 лет, а в некоторых организациях даже раньше.
Около месяца назад стало известно, что в минздраве обсуждают идею постепенно поднять возраст выхода на пенсию до 70 лет, а возможно, и вовсе отменить обязательный возрастной порог. Объясняют это тем, что более поздний выход на пенсию может помочь пожилым людям чувствовать себя лучше физически и эмоционально, улучшить их финансовое положение, а также повысить рост экономики и производительность. Минус в том, что это может ухудшить положение тех пожилых работников, которые уже чувствуют выгорание, и тех, кому будет трудно найти работу. Для сравнения: в Дании пенсионный возраст составляет 70 лет, в Италии и Эстонии - 71 год, а в Финляндии любой сотрудник может продолжать работать на полставки в любом возрасте, если он здоров и хочет трудиться.
►Наставник начиная с 65 лет
Вопрос о пенсионном возрасте стал более важным в последние годы. Развитие технологий и медицины приводит к тому, что средняя продолжительность жизни растет и уже превышает 80 лет, а пожилые люди хотят продолжать работать, чувствовать свою нужность и смысл жизни. К этому можно добавить быстро развивающуюся медицинскую сферу Longevity, то есть "оптимальное долголетие". В ее основе лежит идея увеличения количества прожитых лет, но не просто продления жизни, а улучшения ее качества.
Авива Шемер, бывший заместитель гендиректора по маркетингу, связям с общественностью и сервису в больнице "Ихилов" в Тель-Авиве, считает правильным оставлять в системе до 70 лет тех, кто собирается уходить на покой, если они сами этого хотят. Шемер, вышедшая на пенсию по собственному желанию в 65-летнем возрасте после 26 лет работы, говорит прежде всего о сотрудниках на руководящих должностях. По ее словам, в крупных государственных структурах подготовку документов для выхода на пенсию старшего специалиста начинают за год до ухода и параллельно ищут замену. Она считает, что хорошим решением для серьезной системы станет продление пенсионного возраста до 70 лет, причем с 65 лет руководитель становится ментором для своего преемника, возможно, работая на полставки.
С точки зрения своих мыслительных способностей и эмоционального состояния Шемер считает, что возраст все же имеет значение. В последний год перед уходом она чувствовала небольшую усталость, но это ни на минуту не мешало ее обычной работе. Она могла бы оставаться на службе до 67 лет без каких-либо трудностей.
По словам Шемер, ей встречалось немало врачей и медсестер, работавших до пенсионного возраста, и они отлично справлялись со своей работой до самого ухода и могли бы продолжать трудиться и дальше. Но некоторых врачей и медсестер отправляли на пенсию раньше - по медицинским или другим причинам. В какой‑то момент, если чувствуется усталость и тяжесть, действительно наступает время сказать "достаточно". При этом есть и немало врачей, которые после выхода на пенсию продолжили работать в частном секторе, и у них до сих пор много пациентов.
►А что насчет возраста лидеров государств?
С точки зрения ответственности профессии на рынке труда можно условно разделить на "простые" и "сложные". Работа рабочего на заводе или кассира в супермаркете не сравнима, при всем уважении к их труду, с работой врача или судьи, где каждое действие или решение может повлиять на человеческие жизни. К этой теме относится и вопрос возраста лидеров государств.
Президент США Дональд Трамп, отметивший в июне 80-летие, упрекал своего соперника Джо Байдена в излишней старости, хотя тот был старше всего на 3 года. Но физическое и психическое состояние Трампа иногда вызывает вопросы.
Несмотря на заявление личного врача Трампа о том, что он полностью здоров, и его сердце работает, как у 65-летнего, многим запомнились синяки (гематомы) на руках Трампа, а также записи, где он плохо слышит или закрывает глаза от усталости во время публичных мероприятий.
Шимон Перес
(Фото: Алекс Коломомйский)
Если говорить о президентах, стоит вспомнить покойного Шимона Переса, которого избрали в 84 года и который работал без проблем до 91 года. Разговоры не обходят стороной и здоровье и физическую пригодность 76-летнего премьер-министра Израиля Биньямина Нетаниягу. Остается много открытых вопросов, например, о лечении рака простаты или о его психологической дееспособности с учетом статуса обвиняемого по уголовным делам.
На предстоящих выборах в Израиле обществу предстоит выбирать кандидатов в премьер-министры, и часть из них уже перешагнула пенсионный возраст. Например, Авигдору Либерману 68 лет, Гади Айзенкоту - 67, а самому молодому среди них Нафтали Беннету - 54 года. Напомним, что и лидеру литовской ультраортодоксальной общины раввину Эфраиму Дову Ланде, принимающему важные решения, уже 96 лет.
Доктор Ницан Анав, руководитель направления долголетия в больничной кассе "Маккаби" и основатель компании Longjourney, говорит, что проблема не в пенсионном возрасте, а в переходе от мышления хронологическим возрастом к пониманию функционального возраста. Доктор Анав, имеющий степень по философии, экономике и политологии, пришел в медицину, когда понял, что главная задача человечества - продлить жизнь и улучшить ее качество.
Он считает вопрос о предельном возрасте для работы устаревшим. Нет единого возраста, в котором человек становится некомпетентным, так же, как нет возраста, когда все люди здоровы или больны. Пенсионный возраст - это правовой и экономический параметр, а не медицинское понятие. Врачей интересует, как работает организм. Важно понимать, как человек двигается, спит, справляется со стрессом или хроническими болезнями, и подходит ли его работа его нынешним возможностям. Одни 70-летние могут продолжать трудиться, другим это уже трудно. Обсуждать нужно функциональную пригодность и гибкость занятости.
- Что происходит с когнитивными способностями в пожилом возрасте?
- Мозг в принципе снижает работоспособность, но обобщать нельзя. Хотя в старости чаще снижается скорость реакции и оперативная память, такая же тенденция встречается и в 40 лет, поэтому все зависит от конкретного человека. Если зрелое суждение, профессиональные знания, правильная перспектива и умение понимать сложные вещи хорошо сохраняются, это дает преимущество в пожилом возрасте. Поэтому неправильно спрашивать, соображает ли человек, нужно оценивать, подходит ли он для конкретной должности, нагрузки и рабочей среды.
- Следует ли проводить периодические проверки профпригодности пожилых работников?
- Каждый, кто хочет работать в пожилом возрасте, не должен проходить проверку только из-за цифр в паспорте. Нужно различать "простые" работы и деятельность с высокой ответственностью и риском, например, в сфере безопасности или при работе с крупными механизмами, а также публичные должности с особой ответственностью. В таких местах можно ввести периодические проверки, но не из-за возраста, ведь мы не доверяем автоматически и 40-летнему человеку на чувствительной должности. Молодой сотрудник тоже может болеть, быть рассеянным, напряженным или употреблять наркотики, что сделает его непригодным. Модель должна опираться на проверки, не связанные с возрастом, а на оценку профессиональной и функциональной пригодности для должностей с реальной ответственностью и риском.
►Экономический фактор
Наама Хениг, директор департамента внешних связей в министерстве связи, продолжает работать, хотя могла бы выйти на законную пенсию еще 2 года назад. Хениг занимает ответственную должность, до этого проработав пресс-секретарем министерства экономики и планирования, а также председателем совета по кабельному и спутниковому вещанию. Ни одна из этих должностей не была простой.
По ее словам, она не ушла на пенсию, поскольку отказалась от такого варианта, когда ее спрашивали об этом. Как представитель интересов государства за рубежом, она встречает много коллег, продолжающих работать в пожилом возрасте. Возраст важен с точки зрения знаний и опыта, накопленных за многие годы. В организациях, где работает Хениг, ценят знания, опыт и способности пожилых людей, которые остаются в системе и после 70 лет. Ее опыт помогает представлять Израиль с высоким профессионализмом и умением налаживать важные связи для страны. Она чувствует себя такой же трудоспособной, как раньше, и не замечает снижения мотивации или когнитивных способностей.
По поводу усталости она говорит, что иногда устает больше, чем раньше, но это не мешает работе, и многие молодые не выдержали бы ее темпа. Хениг чувствует, что еще не достигла пика своих возможностей и продолжает учиться, работая почти без перерывов.
Она говорит, что на работе ее ценят, и она чувствует себя нужной. Широкая сеть контактов помогает ей приносить системе реальную пользу. Хениг признает, что в ее решении есть и экономический расчет. Если бы она ушла, то получала бы 70% от зарплаты в виде пенсии. По сути, сейчас она работает за оставшиеся 30%. Как одинокая женщина она нуждается в этих деньгах.
На вопрос о том, работала бы она в таком темпе, будучи замужем, Хениг отвечает, что экономическая независимость - это ценность, поэтому продолжала бы работать и тогда, но, вероятно, с меньшей интенсивностью.
Йегуда Лешман, 76-летний сопредседатель инфраструктурной компании Lesico, рассказывает, что его часто спрашивают, почему он продолжает работать, ведь у него есть финансовое изобилие и он уже достиг желаемого и теперь может просто жить своей жизнью. Лешман считает, что через неделю сойдет с ума от такой "своей жизни". Для него жить - значит продолжать работать и создавать новое. Он также занимает пост вице-президента Ассоциации подрядчиков-строителей Израиля, входит в правление Ассоциации помощи солдатам и в попечительский совет колледжа "Руппин". Это много должностей, но тот, кто занят, всегда находит время.
На вопрос о том, как он относится к биологическому возрасту, Лешман говорит, что в свои 76 он один из самых креативных людей в компании из 500 сотрудников и хорошо понимает процессы инноваций. На должность в Ассоциации подрядчиков его избрали в 75 лет. Он посвящает много времени тому, чтобы передавать молодому поколению опыт и идеи, накопленные за годы работы, и считает это этапом жизни, когда человек думает не только о себе, но и об окружающих. Ему жаль, что государство не обращает внимания на изменения, которые произошли в мире в отношении биологического возраста.
Лешман внимательно относится к тем механизмам, которые развил. По его словам, если он почувствует, что превращается в человека, читающего нотации и ставшего старым занудой, он сразу уйдет с должности. Он знает многих, кто работает после пенсионного возраста. В Lesico глава отдела тендеров уже перешагнул этот порог, а директор по персоналу ушла на покой в 78 лет. Пожилые сотрудники олицетворяют национальную стойкость. Это помогает сохранить интеллектуальный капитал страны и справляться с существующей реальностью.
Айрис Даган, консультант по организационному развитию и карьере, которая сопровождает процессы выхода на пенсию и досрочного увольнения, говорит о больших переменах на рынке труда. Если раньше здесь проявлялся эйджизм по отношению к пожилым сотрудникам, особенно в хайтеке, то сегодня специалисты старше 60 лет как в технологических компаниях, так и в более формальных структурах, например, в оборонной промышленности, отнюдь не редкость. Сопровождая уволенных в компании и зная, подписывают ли они новые контракты, она видит, что число людей старше 65 лет, устраивающихся на работу, растет. Она также видит пенсионеров, которые возвращаются на рынок труда после ухода на покой. Даже те, у кого нет финансовых проблем, ищут смысл и качество жизни, поэтому чаще выбирают частичную занятость.
Тот, кто может принести дополнительную пользу организации, останется там независимо от возраста. Один из близких друзей Даган, которому сейчас 59 лет, работал в Intel, присоединился к процессу добровольного ухода и оставил работу в 50 лет. Через несколько лет он вернулся. Сейчас он работает в Nvidia, и пока не собирается на покой даже в 70. Его отец, которому сейчас чуть больше 80, перестал работать в 76 лет. Новое поколение хочет продолжать трудиться в любом возрасте.
На вопрос о том, уверена ли она, что работники 65 лет и старше приносят организации пользу так же, как молодые, Даган отвечает, что раньше проводила семинары для сотрудников управления государственной службы. В таких местах люди выгорают. Чаще всего именно они не захотят слышать о волонтерстве или социальной активности и будут просить отдыха.
Раньше говорили: "Не пишите возраст", а сегодня его указывают, и некоторые работодатели как раз ищут более пожилые кадры.
Подробности на иврите читайте здесь
Перевод: Даниэль Штайсслингер