Коронавирус и ваши права
Иерусалим, у Стены плача

Русскоязычные репатрианты: кто мы - евреи, "русские" или израильтяне?

C начала Большой алии в Израиль минуло 30 лет. Кем ощущают себя репатрианты из бывшего СССР по прошествии лет? Изучаем сложную картину самоидентификации

В сотрудничестве с фондом "Генезис"
Эти Абрамов |
Опубликовано: 24.12.20 , 13:45
Иерусалим, у Стены плачаИерусалим, у Стены плача
Иерусалим, у Стены плача
(Фото: shutterstock)
Прошло 30 лет с начала Большой алии из распадающегося СССР. Насколько определяющим был фактор еврейской самоидентификации при принятии решения уехать в Израиль? И кем репатрианты чувствуют себя сейчас на исторической родине - евреями, "русскими" или… никем? Мы искали и нашли ответ на этот вопрос.
Простые репатрианты, ученые-социологи, общественные активисты отвечали на наши вопросы максимально откровенно - и вот какой получилась картина.

"Мое еврейство - часть меня"

Оля Островская. Фото из частного архиваОля Островская. Фото из частного архива
Оля Островская
(Фото из частного архива)
"Когда мы жили в России, я постоянно видела граффити "Смерть жидам", - вспоминает Оля Островская-Зак. Ее семья в Москве никогда не скрывала своего еврейства, однако не придавала этому особого значения. "Родиться еврейкой - для меня то же самое, что родиться женщиной. Я не представляю себя кем-то другим, - говорит она. - Бабушка говорила на идиш, хотя всегда предупреждала заранее: "Тихо, а то услышат!" В первом классе я с гордостью поведала соученикам, что была на мероприятии Сохнута. На следующий день учительница позвонила маме: "Скажите Оле: возможно, ей не стоит говорить всем и каждому, что она еврейка".
Два года спустя, в 1992, семья Оли начала собираться в Израиль. "Родители объяснили, что мы евреи и поэтому уезжаем в еврейское государство. Там мы не будем страдать от антисемитизма. Мы были знакомы со многими еврейскими семьями (в основном - смешанными), эмигрировавшими в США и Германию. В нашем доме всегда говорили, что мы не должны ехать в какую-либо другую страну - только в Израиль, потому что мы евреи. Несмотря на то что после алии наш уровень жизни стал существенно ниже, мы никогда не планировали переезд в другую страну, - подчеркивает Оля. - Я никогда не уеду из Израиля из-за дороговизны продуктов и жилья. Не потому, что в мире нет более благополучных мест. Я воспитываю своих детей с мыслью, что мы останемся в стране на многие поколения".
Между тем сложная израильская реальность не раз вынуждала Олю задумываться о том, как связаны между собой еврейская израильская идентичность и русское происхождение. Так, например, во время учебы в тель-авивской школе "Шевах-Мофет" для особо одаренных детей, почти полностью укомплектованной выходцами из бывшего СССР, Оле нередко казалось, будто она находится в русскоязычном гетто. Там она познакомилась со сверстниками, чьи семьи переехали в Израиль не по сионистским мотивам. Связь с израильской реальностью стала еще трагичнее после жуткого теракта возле дискотеки "Дольфи" в Тель-Авиве в 2001 году. "Когда террорист-самоубийца взорвал себя на входе в Дельфинарий, - говорит она, - его не интересовало, кто из ребят еврей, а кто нет, кто ощущает себя израильтянином, а кто нет. У меня никогда не было внутреннего конфликта в этом плане, поскольку я всегда стремилась к интеграции в израильском обществе. Я прилагала все усилия, чтобы стать настоящей израильтянкой".
- Когда спрашивают о вашей самоидентификации, что вы отвечаете? - Еврейка, израильтянка, родившаяcя в России. Для меня два этих аспекта - страна и иудаизм - связаны воедино. Мы живем в еврейском государстве. И хотя сегодня состав его граждан намного разнообразнее, оно появилось благодаря идее, с которой я полностью солидарна. Еврейство накладывает на меня определенные обязательства, но я отнюдь не считаю это бременем. Напротив, я вижу в этом преимущество. Это то, что меня связывает с моим народом.
Островская-Зак стала профессиональной танцовщицей, гастролировала по миру. Но однажды, в результате случайного стечения обстоятельств, переквалифицировалась в специалиста по уходу за больными. Она замужем за Вовой, хореографом и учителем танцев, который также репатриировался в Израиль в 90-е годы. Они живут в кибуце Тель-Кацир на севере страны. У них четверо детей, младшая дочь родилась всего четыре месяца назад. "Моих дочерей вопрос самоидентификации беспокоит гораздо больше, - говорит она. - Они часто спрашивают меня: "Мама, кто мы?"
- Почему? - Может быть, потому что я родом из Москвы, а их отец родился в Киеве. Из-за этого возникают споры: кто мы - "русские", "украинцы"? Мой ответ прост: "Вы сабры". Мы светские люди, отмечающие все еврейские праздники в рамках реформистской традиции. Кстати, и светский Новый год мы празднуем тоже.

Еврейская самоидентификация глазами ученого

Профессор Зеэв Ханин Профессор Зеэв Ханин
Профессор Зеэв Ханин
(Фото: Вести)
"Еврейство в СССР - это этническое определение. На прошлой родине ты не мог быть русским и евреем одновременно - только одним из двух. Причем во многом, как показывают наши исследования, это сохраняется и сегодня", - объясняет профессор Зеэв Ханин, специалист по еврейской социологии Бар-Иланского и Ариэльского университетов.
Ханин изучал тему еврейской самоидентификации репатриантов из СССР, влияние иудаизма на различные сферы их жизни. По его словам, в последние 10 лет на эту тему были проведены двенадцать полномасштабных социологических исследований, в каждом из которых приняли участие более тысячи человек, что позволяет получить достаточно объективную картину происходящего.
"Согласно последнему социологическому опросу, - говорит профессор Ханин, - около 70% репатриантов 90-х годов обладают устойчивой еврейской идентичностью. То есть человек считает себя евреем - вне связи с тем, является ли он таковым по Галахе. 14% имеют двойную этническую самоидентификацию - еврейскую и еще какую-либо. 16% говорят, что они вообще никак не определяют себя с этнической или национальной точки зрения. Лишь 2% опрошенных утверждают, что у них другая, не еврейская идентичность. Поэтому восприятие русскоязычного израильского общества как без кавычек русского в корне неверно.
Что касается религиозности, то в Советском Союзе представление о ней было дихотомным: веришь в Бога или не веришь. В Израиле существует несколько градаций: атеист, светский (хилони), традиционалист (масорати), религиозный сионист и ультраортодокс (хареди). Показательно, что в ходе наших исследований репатрианты из бывшего СССР определили степень своей религиозности в соответствии со стандартными израильскими критериями.
- И как она выглядит? - Более половины определяют себя как светские: не соблюдают заповеди, но верят в Бога, время от времени участвуют в религиозных церемониях и уважают религиозных людей. При этом им важно быть признанными - не только теоретически, но и формально, чтобы стать частью еврейского коллектива. Быть как все. Несколько лет назад я проводил интересный опрос. Был задан вопрос, поддерживаете ли вы гражданские браки. Более 70% ответили, что они за такие браки. Но при этом примерно столько же предпочли бы для себя или своих детей и внуков ту или иную форму ортодоксального или альтернативного религиозного брака. Что означает, что люди хотели бы, чтобы у них был выбор, при наличии которого в большинстве случаев они предпочли бы хупу. Община выходцев из бывшего СССР в массе своей ощущает себя единым коллективом. В раввинате используют религиозную терминологию, но речь идет об этническом факторе.
- А что насчет противопоставления израильской идентичности - еврейской? - Израильская идентичность - это прежде всего гражданство, лояльность по отношению к еврейскому характеру государства, сопричастность его интересам. Поэтому более 90% респондентов во всех опросах считают себя израильтянами. Еврейство, с их точки зрения, это национальность – либо в ее универсальном еврейском понимании, либо – или, точнее, в дополнение – этно-общинном. То есть у многих существует дополнительная самоидентификация в качестве "евреев страны исхода" (бывшего СССР, России, Украины, Беларуси и пр.).
Согласно опросам, еврейская самоидентификация усиливается после репатриации - так же, как и еврейская общинная идентичность. Чем в более позднем возрасте репатриируется человек, тем больше он считает себя евреем, прибывшим из определенной страны. Однако подавляющее большинство считает себя израильтянами. Процесс интеграции занимает 3-4 года после алии, независимо от того, каковы были изначальные мотивы переезда.
Выясняется также, что это работает и в обратную сторону. У израильского общества нет проблем с "русскими". На подсознательном уровне среднестатистический израильтянин воспринимает русского еврея как своего. В стандартной ситуации он оценивает его персонально, а не в соответствии с некими обобщенными критериями.
- Если не касаться темы раввината, в чем выражается еврейская самоидентификация репатриантов в еврейском государстве? - В международных вопросах, в вопросах безопасности их позиции полностью совпадают с теми, что распространены среди еврейского населения страны. Когда речь заходит об образовании, культуре, языке, мы видим отличия. Еврейская идентичность выходцев из бывшего СССР базировалась на памяти о Холокосте, на связи с историей народа, на понимании того, что тебе необходимо быть лучше других, чтобы стать, как все. Культурные ценности были важным элементом еврейской идентичности.
Я также не вижу прямой взаимосвязи между отношением к тем ли иным путям решения арабо-израильского конфликта и уровнем еврейского самоощущения репатриантов из бывшего СССР. Равно не оправдались и опасения определенных кругов, что некий процент неевреев по Галахе среди репатриантов превратит Израиль в "государство всех граждан". Надежды некоторых арабских интеллектуалов, полагавших, что прибывшие из СССР "неевреи" помогут им осуществить подобные изменения, оказались тщетны – подавляющее большинство русскоязычных израильтян – как евреев по Галахе, так и членов их семей смешанного и нееврейского происхождения - однозначно за сохранение еврейского характера государства.

"В Израиле я почувствовал себя больше евреем, чем раньше"

Борис Шиндлер. Фото из частного архиваБорис Шиндлер. Фото из частного архива
Борис Шиндлер
(Фото из частного архива)
Борис Шиндлер из Тель-Авива, политический и общественный активист, один из создателей парламентских лобби "Полуторное поколение" ("Дор 1,5") и лобби по вопросам религии и государства, в прошлом был членом партии Наш дом Израиль. Он репатриировался из Украины в возрасте 9 лет в 1990 году - ровно 30 лет назад.
"Разумеется, я знал, что я еврей, и до репатриации, - вспоминает Борис. - Но поскольку в Советском Союзе нельзя было быть религиозным человеком, я не очень понимал, что значит быть евреем".
Он рос в Шломи, на севере Израиля, в этом городке праздновал бар-мицву, затем жил в кибуце - это был достаточно светский образ жизни. Поворот в сознании произошел, когда ему исполнилось 16 лет. В составе молодежной сионистской организации Борис поехал в Великобританию.
"Мы прибыли в пятницу, и нам устроили шаббат по всем правилам, с кидушем. Те, кто нас принимал, не были религиозными евреями. Но там, в Великобритании, традиция была естественной составляющей еврейской идентичности. Именно там я впервые увидел, что еврейство - это еще и принадлежность к общине. В Израиле после бар-мицвы я ни разу не переступил порог синагоги. Вдруг я понял, что в еврействе имеется и культурно-общинный слой, намного более глубокий, не столько связанный с религией, сколько являющийся частью самоидентификации. Я почувствовал, что, будучи израильским евреем, не знаком с этой стороной вопроса.
Среднестатистический израильтянин, выросший в периферийных районах страны, с детства знаком с основными религиозными традициями, даже если не соблюдает заповеди на практике. Он знает, что такое "кабалат-шабат", он ходил с отцом и дедом в синагогу. Мы же, выходцы из СССР, росли, не понимая, что такое иудаизм, но при этом страдали от антисемитских оскорблений. Учительница в школе однажды назвала меня еврейской свиньей. И вот ты репатриируешься в Израиль, и тебе приходится преодолевать препоны, расставленные ультраортодоксальным истеблишментом, который наносит удар за ударом по твоей самоидентификации - со всеми этими проверками подлинности твоего еврейства.
В России даже те, кто не являлись евреями по Галахе, признавались таковыми. И вдруг в Израиле человек теряет свою идентичность. Если он не еврей, то кто? Что это за определение такое - "мехусар дат" (без определенной религиозной принадлежности)? Люди начинают испытывать гнев по отношению к государству из-за действий ультраортодоксального истеблишмента и раввината, которые делают все, чтобы доказать, что ты - это не ты. Прилагают максимум усилий для того, чтобы выявить, кто не является евреем.
С одной стороны, репатриантам в Израиле комфортно, поскольку это западное, либеральное государство. С другой - существует серьезный диссонанс между тем, как они воспринимают себя, и тем, что Израиль зачастую не считает их евреями. Так, например, проверка подлинности моего еврейства перед свадьбой вызвала серьезный кризис идентичности. Почему кто-то подвергает сомнению все то, что я знаю о себе с рождения? Дети репатриантов, родившеся в Израиле (28-29 лет), вступают в брак и вдруг выясняют, что после того, как тридцать лет они были евреями, теперь они должны кому-то это доказывать".
По словам Шиндлера, вина за создавшуюся ситуацию лежит не только на русских репатриантах, но и на израильском обществе. "Израильское общество не воспринимает русскоговорящих граждан частью сионистского и еврейского этноса. Русскоязычной общине, в свою очередь, трудно найти свое место в еврейском государстве. В Англии еврейская община смогла сохранить свою идентичность, а на окраинах бывшего СССР не было ни синагог, ни молитв, ни еврейских кладбищ. В этом основное отличие советского еврейства от еврейских общин в других странах: бабушка готовила гефилте-фиш и ела мацу, однако не понимала суть праздника Песах и не могла прочесть Агаду, поскольку религия была под запретом.
Шиндлер пока еще холост ("Если я женюсь, я это сделаю не через раввинат"), однако не намерен уступать и отказываться от традиции. "В университете я стал углубленно изучать священные тексты, чтобы восполнить пробелы, уделяя особое внимание еврейской истории, но с точки зрения секулярного человека. По образованию я учитель ТАНАХа. Я не работаю по специальности, но использую свои знания в различных социальных проектах. Например, я читаю курс новым репатриантам, помогая им понять израильскую культуру посредством священных текстов".
По словам Шиндлера, в ходе своих лекций он пытается объяснить слушателям, что такое еврейская идентичность. Разумеется, каждый сам решает, что для него является наиболее важным, однако есть нечто общее для всех - история, корни, ТАНАХ. “Государство Израиль создано на земле, по которой тысячи лет назад ходили библейские герои. Мы здесь находимся не просто так", - говорит он.
- Не является ли исповедуемая вами концепция связи еврейского народа с этой землей с библейских времен, единой и неделимой Эрец-Исраэль, причиной правых взглядов многих репатриантов? - Вовсе нет. Причина, по которой репатрианты воспринимаются как правые, заключается в неспособности левых предложить повестку, понятную русскоговорящим гражданам. Весь левый дискурс вращается вокруг идей либерализма и индивидуальных прав, а не вокруг конкретных проблем. Левые считают себя космополитами, гражданами мира. Я же думаю, что Израиль должен быть еврейским и либеральным государством, в котором все граждане имеют равные права и возможность выбирать. Характер государства при этом должен оставаться еврейским. Закон о возвращении важен, потому что именно он является связующим звеном между евреями и страной.
Левая повестка предполагает гражданские права вне связи с религией. Русским это непонятно, поскольку они переехали в Израиль из-за того, что они евреи. Миллион русских евреев прибыли в эту страну не случайно. Левый политический лагерь никогда не относился по-настоящему серьезно к русскоговорящим олим, не прилагал усилий, чтобы завоевать их расположение. Левых не интересовали конкретные проблемы выходцев из СССР. Именно с этим во многом связана причина перехода русских в правый лагерь. Люди, выросшие в советских условиях, более консервативны, чем израильские левые. Те, кто бежали от коммунизма, больше не хотят возвращаться обратно. Израильтяне нередко упрекают репатриантов в том, что они ничего не понимают в демократии. Напротив, мы понимаем лучше вас, поскольку жили при диктатуре.
- А что насчет культурной сферы? - Многие знаменитые деятели культуры в СССР (певцы, киноактеры) были евреями. Когда мои родители видят по телевизору какого-либо российского артиста, они тут же сообщают мне, что он еврей. Поколение моих родителей всегда гордилось тем, что евреям удавалось преодолевать "пятую графу" и становиться ведущими деятелями искусства. В Израиле многие по-прежнему интересуются русской культурой, в основном благодаря телевидению. Люди ходят в театр "Гешер" или на представления гастролеров. Что поделать, многим репатриантам не столь интересен фильм "Высота Хальфон не отвечает", они не всегда знают, кто такой Зеэв Ревах.
- Какая из набора идентичностей, характерных для репатрианта из бывшего СССР, подходит тебе больше всего? - Русскоговорящий еврей-израильтянин. В прошлом еврейская традиция не играла в моей жизни особой роли, однако теперь это тоже определяющая часть моей самоидентификации. Я секулярный еврей, говорящий по-русски. Мое еврейство не обязывает меня любить все, что происходит в стране, но оно побуждает меня изучать прошлое, чтобы понять будущее. Я считаю, что все, кто живут в этой стране, проходят своего рода "социальный гиюр". Поскольку они живут в еврейском государстве, на них оказывает влияние еврейская традиция, еврейская культура. Могу привести в пример свою сестру, которая замужем за выходцем из Марокко. Мои племянники родились израильтянами, их отец совершает кидуш, а дедушка водит их в синагогу. Они родились в стране, где еврейство нечто само собой разумеющееся. У нас ничего этого не было. Мой дед решил, что будет коммунистом, а при коммунизме нет религий. Он умел молиться, потому что в детстве посещал хедер, однако решил отказаться от своей веры. Сегодня я живу в мультикультурной реальности. На нашем праздничном столе одновременно фаршированная рыба и марокканское жаркое из баранины. И это прекрасно - этот перекресток культур. С другими олим этого не происходит - культурный разрыв слишком велик.

"До репатриации еврейство воспринималось как национальность, не как религия"

Лариса Ременник. Фото из личного архиваЛариса Ременник. Фото из личного архива
Лариса Ременник
(Фото из личного архива)
Лариса Ременник, профессор социологии Бар-Иланского университета, специализируется на теме иммиграции и социальной интеграции новоприбывших.
"В стране исхода репатрианты воспринимали свое еврейство исключительно как национальную принадлежность, - объясняет она. - После репатриации национальный фундамент их идентичности еще более укрепился. Этим, среди прочего, можно объяснить их правую политическую ориентацию. Однако общая картина не столь однообразна - в конечном итоге речь идет о миллионе человек".
По словам Ременник, 90-е годы были определяющими для большинства жителей постсоветского пространства. "После ослабления и распада советской империи люди стали возвращаться к своим корням, - рассказывает она. - Это, разумеется, коснулось и советских евреев, массово уезжавших в те годы в Израиль. Однако на исторической родине они столкнулись с непониманием, оказавшимся для них критическим. Взять, к примеру, весьма унизительные проверки на подлинность еврейства. Требовать от русского репатрианта ктубу родителей - это просто смешно. Это полное незнание того, как жили евреи в СССР. А жили они в страхе, часто скрывая свое еврейство, не имея возможности проводить какие-либо религиозные церемонии.
Израильтяне не могут взять в толк, что еврейство для живущих за границей соплеменников - нечто гораздо большее, чем просто религия. Если еврейство - исключительно религиозная конфессия, то подавляющее большинство живущих за рубежом евреев таковыми не являются. Сколько в мире насчитывается иудейских ортодоксов? От силы 12%. В целом около половины евреев диаспоры принадлежат к разным течениям иудаизма, в основном реформистским. И что? Все прочие перестают быть евреями, поскольку не посещают синагогу? Конечно же нет. У нас есть общая история, общая судьба".
И все-таки, по словам профессора Ременник, есть повод для оптимизма. Ее исследования подтверждают, что израильское общество и русскоговорящие репатрианты оказывают взаимное влияние друг на друга.
"Это неизбежно, когда в страну прибывает миллион новых граждан, - говорит она. - Приехав в Израиль, мы обнаружили страну, находящуюся под контролем религиозных институтов. Люди приехали с почти нулевым знанием об Израиле, поскольку росли в атеистическом государстве, в котором религия не играла никакой роли. Мы были в шоке от того, какое место занимает религия в израильском обществе. Еврейский календарь определяет ход жизни, все, что касается личной сферы, - браки, разводы, похороны - под контролем религиозных инстанций. Тот факт, что религия не отделена от государства и играет столь существенную роль в израильской политике, стал для нас крайне неприятным сюрпризом. Порой возникало ощущение, что мы приехали в отсталое государство, живущее в XVII веке.
Первые социологические опросы среди новых репатриантов отражали их антирелигиозные позиции. Они считали, что религия - это асболютное мракобесие, тянущее страну назад. В 2010 году, через двадцать лет после начала Большой алии, мы провели довольно масштабный опрос в попытке выяснить, как изменилось отношение советских евреев к религии за два десятилетия. Оказалось, что значительная часть русскоговорящих евреев в Израиле больше не считают себя атеистами, хотя по-прежнему ведут светский образ жизни. Большая часть опрошенных не принадлежала к каким-либо религиозным общинам, и за исключением незначительного меньшинства репатрианты не стали религиозными людьми, хотя и атеистами себя больше не считают. Стоит отметить, что во всем мире атеизм нынче не в моде".
"Люди приобщились к израильскому стилю жизни, - подчеркивает Лариса Ременник. - Они воспринимают Песах, Рош ха-Шана и Хануку как израильские праздники. Если мы хотим быть израильтянами, значит, так мы должны себя вести, рассуждают они. Репатрианты делают мальчикам брит-милу, устраивают бар-мицвы. Это приобщает олим к израильскому образу жизни, но не к вере. Они ведут себя так же, как светские израильтяне".
Профессор Ременник отмечает и такой факт: в отличие от большинства израильских поселенцев, живущих за "зеленой чертой" по религиозным и сионистским мотивам, русские репатрианты, переехавшие в Ариэль или Маале-Адумим, даже те из них, кто придерживается правых взглядов, сделали это вовсе не по идеологическим причинам. Речь идет об экономических соображениях. Они хотели жить недалеко от центра страны и Иерусалима. Известны немногочисленные группы русскоязычных олим, которые примкнули к каким-либо религиозным общинам. Например, к последователям каббалиста раввина Михаэля Лайтмана, который также приехал в Израиль из Советского Союза. Среди некоторых русских евреев популярно движение ХАБАД, имеющее российские корни. Но и это довольно маргинальное явление.
- Существуют отличия между мужчинами и женщинами в том, как они относятся к религии? - Женщинам важен этот аспект уже потому, что еврейство передается по материнской линии. Если мы говорим о гиюре, то лишь 7% олим, не являющихся евреями по Галахе, прошли ортодоксальный гиюр - в подавляющем большинстве женщины. Супругам важно, чтобы ребенок считался евреем. Исследования показывают, что большая часть девушек русского происхождения, проходящих гиюр, делает это потому, что выходят замуж за уроженцев страны из семей, в которых соблюдают заповеди. Затем они ведут характерный для сефардских семей образ жизни - праздники, субботние трапезы.
- Что будет дальше? Как репатрианты будут относиться к религии в будущем? - Насколько я вижу, в основной массе это будут секулярные граждане. Вряд ли это изменится. Через десять лет русские олим станут интегральной частью светского населения Израиля.

"Все в Израиле постоянно выясняют, кто правильный еврей"

Женя Глухман. Фото: селфиЖеня Глухман. Фото: селфи
Женя Глухман
(Фото: селфи)
34-летняя Женя Глухман из Петах-Тиквы, адвокат и модератор популярной ивритоязычной группы в фейсбуке "Русские девушки без чувства юмора и их друзья", пишет также и для издания "Политикли коррект".
"Я репатриировалась в 2002 году, - рассказывает она, - через десять лет после начала Большой алии. Я приехала в страну, в которой уже было значительное русское присутствие. В определенном смысле мне это помогло, поскольку быть русским в Израиле к тому времени уже не было чем-то странным.
В городе, из которого я приехала, существовала небольшая еврейская община, но наша семья не участвовала в ее жизни, поскольку мы жили в другом районе. Мы вели абсолютно светский образ жизни, хотя всегда осознавали свое еврейство. В России, которая является светским государством, акцент всегда ставился на национальную принадлежность. Религиозный аспект был не столь важен. У себя дома каждый делал то, что считал нужным. Лишь после переезда в Израиль я поняла, что еврейство - это этноконфессиональная общность. Здесь религии придается огромное значение, что неизбежно ведет к конфликтам. Все в Израиле постоянно выясняют, кого считать евреем. И, разумеется, в ходу известные стереотипы в отношении русскоязычных репатриантов: "Большинство из них неевреи, все они ассимилированы, не знакомы с иудаизмом" и так далее.
На мой взгляд, есть два ключевых аспекта в том, как я определяю свою еврейскую идентичность: историческое наследие и Холокост. В Израиле историческое наследие евреев диаспоры стерто из памяти, словно его и не было. Единственное, чему здесь придается значение, это Холокост и религия. Однако и события Катастрофы, происходившие на территории бывшего СССР, не получили должного освещения в Израиле. И это меня очень удручает.
- Как ты определяешь себя? - Израильтянка, говорящая по-русски, и еврейка. Еврейка у меня на последнем месте, поскольку я считаю, что в Израиле в целом недостаточно развита именно израильская идентичность. С моей точки зрения, израильтянами являются все, кто здесь живут: евреи, арабы, друзы и представители других этнических групп. Да, это еврейское государство, но здесь живут не только евреи. Поэтому важно считать всех израильтянами, это именно то, что нас объединяет.
- Тебе не кажется, что здесь имеется некоторое противоречие? Ты приехала сюда по Закону о возвращении, в еврейское, а не в израильское, государство, не в государство всех граждан. - Это верно, хотя между критериями Закона о возвращении и Галахой тоже есть противоречия. Русские олим приехали в соответствии с Законом о возвращении, но нас всех объединяет то, что мы живем в этом государстве, платим налоги. Я не стала сочетаться браком через раввинат, хотя и я, и мой муж могли это сделать. Мы не хотели взаимодействовать с ортодоксальным истеблишментом. Но я могу понять тех, кто женились в раввинате. В конечном итоге они хотят получить признание. Это их право. Лично я не хотела, чтобы этим определялось мое еврейство.
- А что его определяет сегодня? - История моей семьи. Мой дед воевал в рядах Красной Армии в годы Второй мировой войны, мои родственники спаслись от уничтожения. Дедушка был светским человеком, но знал, что если, будучи евреем, попадет в плен к немцам, отношение к нему будет совсем другим. Во время Холокоста уничтожали евреев вне связи с тем, соблюдали они заповеди или нет. Только в Израиле бесконечно выясняют, кого считать евреем. В мире никого не интересует, являешься ли ты еврейкой по матери или по отцу.
- Ты рада, что родилась еврейкой? - Это все равно что спросить, рада ли я, что родилась женщиной. Я рада, что у меня есть этот исторический багаж, и рада тому, что репатриировалась в Израиль. Это помогло мне вернуться к моим корням, понять свою семейную историю.
- У вас есть полуторагодовалый сын. - У нас светская семья, но мне важно, чтобы мой сын, как и я, знал историю своей семьи. Я хочу, чтобы он понимал, что у людей бывает разный стиль жизни. Я думаю, что всегда буду отличаться от тех, кто не родился в России. Я понимаю, что многие люди в Израиле будут подозревать меня в том, что я нееврейка. Вопрос в другом: насколько это должно беспокоить меня? Ответ - да, меня это будет беспокоить. Должно ли это влиять на мой образ жизни? Нет. Мой девиз: живи и давай жить другим.
- Что было для тебя самым тяжелым в Израиле? - Обнаружить, что твое еврейство поставлено под вопрос. Это очень неприятное переживание. Ты чувствуешь, что тебя отторгают, что ты здесь чужая. Меня это не сломило. Я нашла свое место в этой стране. Но это травмирующий опыт, оказывающий негативное влияние на повседневную жизнь. Мне также мешает пренебрежительное отношение к нашим праздникам. Приближается Новый год, а с ним вся эта характерная для израильтян путаница с Рождеством. Все время один и тот же вопрос: "Почему вы отмечаете христианский праздник?" Сколько можно объяснять, что в стране, откуда я приехала, это вообще не религиозный праздник.
Или то, что в Израиле можно сочетаться браком только через раввинат. Перед каждыми очередными выборами начинают искать русских в некошерных деликатесных магазинах. Злит и навязываемый репатриантам образ антирелигиозных и даже антисемитов. Русских превратили в инструмент для предвыборных баталий. Мне это мешает. Я не хочу, чтобы группа, к которой я принадлежу, была разменной монетой на выборах - через 30 или 50 лет после начала Большой алии. Это просто вульгарно.
С другой стороны, со мной происходило много прекрасного в стране именно благодаря моему еврейству. После репатриации я жила и училась в интернате, потому что приехала без родителей. Надо мной взяла шефство религиозная семья из Иерусалима, я гостила у них по субботам, и это было замечательно. Это были отзывчивые и гостеприимные люди. Благодаря им я стала интересоваться своими корнями. Это то прекрасное, что есть в еврействе, - поиск корней, стремление понять своих родителей, дедушек и бабушек. Я стала больше интересоваться еврейской историей, историей еврейского народа. Я считаю, что это прекрасно - попытаться понять, почему мы находимся здесь.
В этой стране живут очень разные и интересные люди. Лично мне это помогает понять, откуда я родом. Русскоговорящие репатрианты тоже ведь очень разные. Мы очень отличаемся друг от друга, но проблемы у нас общие. У каждого из нас свое представление о еврействе. И на государстве лежит ответственность за то, чтобы мы не оказались на обочине общества и чтобы нас не подвергали нападкам и оскорблениям. Государство должно прекратить ущемлять наш подход к еврейской идентичности, поскольку это наносит ущерб всему еврейскому народу".

"Мы прежде всего израильтяне"

Вести - Едиот ахронотВести - Едиот ахронот
Спецпроект "Едиот ахронот" и "Вестей" к 30-летию Большой алии
В 2020 году Израиль отмечал 30-летие Большой алии. И хотя большие празднества были отменены из-за эпидемии коронавируса, тема репатриантов из бывшего СССР и их интеграции в Израиле занимала большое общественное внимание.
Еще в январе 2020 года ведущее ивритоязычное издание "Едиот ахронот" вышло с крупным проектом, посвященным Большой алие. Десятки интервью со знаковыми лицами алии - политиками, деятелями искусства, общественными персонами - появились на страницах газеты и вызвали общественную дискуссию. Немалые споры вызвала и переведенная на русский язык выборка этих интервью, размещенная на ведущем русскоязычном сайте Израиля - "Вести".
Октябрь - месяц, когда в стране официально отмечается День репатрианта, - в 2020 году был посвящен выходцам из бывшего СССР. В опубликованном в эти дни проекте "30 лет спустя" опрошенные репатрианты подчеркнули, что среди прочих аспектов самоидентификации важнейшим для них остается принадлежность к Израилю, ощущение себя гражданином любимой страны.

0 - обсуждения статьи