Меню
Память
Евгений Евтушенко
Умер Евгений Евтушенко, автор "Бабьего Яра" и друг Израиля
"Это уникальная страна, которую я полюбил всем сердцем", - написал поэт год назад перед приездом в Израиль. Как оказалось, последним приездом

Евгений Евтушенко. Фото: кадр видео
Евгений Евтушенко. Фото: кадр видео

В США на 85 году жизни скончался выдающийся советский поэт Евгений Евтушенко. Согласно его последней воле, похоронен он будет в Переделкино, рядом с Борисом Пастернаком.

 

В последние дни в СМИ сообщалось о серьезном ухудшении здоровья поэта, он был госпитализирован в тяжелом состоянии.

 

Евгений Евтушенко: Фото: с обложки сайта поэта
Евгений Евтушенко: Фото: с обложки сайта поэта

До данным ТАСС, Евгений Евтушенко планировал провести гастрольный тур по городам России, Белоруссии и Казахстана, а также выступить в Москве.

 

Евгений Евтушенко много раз бывал в Израиле, где, по его словам, "много друзей". В последний раз Евгений Александрович приезжал год назад, в марте 2016-го.

 

Перед этим он опубликовал открытое письмо в котором написал: "Несмотря на возраст, всякие болячки и неимоверную занятость, принял предложение приехать в вашу уникальную страну, которую полюбил всем сердцем".

 

Для евреев, живших в СССР, Евгений Евтушенко, прежде всего, - автор "Бабьего Яра". Это произведение стало своего рода откровением –Евтушенко во весь голос сказал то, о чем в СССР говорить было не принято. Об уничтожении евреев во время Второй мировой войны. Не "советских людей", а именно евреев.

 

"Над Бабьим Яром памятников нет.

Крутой обрыв, как грубое надгробье.

Мне страшно.

Мне сегодня столько лет,

как самому еврейскому народу.

 

Мне кажется сейчас —

я иудей.

Вот я бреду по древнему Египту.

А вот я, на кресте распятый, гибну,

и до сих пор на мне — следы гвоздей.

Мне кажется, что Дрейфус —

это я...."  

 

Не случайно "Бабий Яр" был переведен на многие языки, в том числе и иврит. Осуществил перевод участник восстания в Варшавском гетто Шломо Эвен-Шошан, который бывал у Евтушенко в Москве.

 

 

Евгений Евтушенко, из письма израильтянам, 2016 год

 

" Я был когда-то еще совсем молодым поэтом приглашен в израильское посольство на его закрытие в Москве после разрыва отношений – уже тогда посол, да и многие израильтяне хотели, чтобы я приехал. Но многие люди вставали поперек, не только в СССР, но и некоторые израильские коммунисты – под предлогом того, что меня и мои стихи постараются "провокационно использовать". Посольство чуть ли не билось лбом о стенку, но ничего не получалось.

 

Вот меня и пригласили на печальное прощание – работники посольства раздавали гостям – в основном писателям, художникам, профессорам – книги по истории искусства, немножко пили, многие плакали, в том числе посол. В попытках попасть в Израиль не для отъезда навсегда, а для ознакомления с его кибуцами, которые меня очень интересовали как идеалиста-социалиста, с его историей, с героями его освободительной борьбы я прошел те же трудности.

 

Ко мне приезжал будущий переводчик моего будущего "Бабьего Яра", участник варшавского восстания в гетто Шломо Эвен-Шошан – очаровательный князь Мышкин из кибуца, мы с ним подружились. Словом, я понял на своей шкуре все прелести того, каково быть "отказником", и потому почувствовал как свою их трагедию – хотя мне не надо объяснять, как важны для каждого человека поиски родовых корней.

 

Потом на моих глазах происходило то, как унижали уезжающих, отбирая у них ордена, исключая из партии, что было для них глубочайше болезненно, ибо они получали эти награды за то, что спасали вместе с другими солдатами и офицерами советской армии будущие поколения от фашизма, в том числе и поколение шестидесятников.

 

Так созревал во мне "Бабий Яр", и стоило мне оказаться в 1961 году рядом с ним вместе с Анатолием Кузнецовым, я в ту же ночь написал стихотворение, изменившее многое в моей судьбе, и убедил Толю начать писать свидетельства очевидца.

 

Я не думал о последствиях для самого себя – хотел только разломать заговор молчания, с пронзительной болью увидев вонючий мусор, сбрасываемый с грузовиков на десятки тысяч ни в чем не повинных жертв под землей. Я благодарен тому, что многие израильтяне продолжали стараться сделать все, чтобы я приехал. Мне пришлось всерьез поговорить с Вильнером, и некоторые израильские коммунисты убедили его к их и его чести его изменить точку зрения на мою поездку, и это решило все.

 

Я задолго до поездки не по опыту собственному, а по поэтической интуиции угадал еще в 1966 году, будучи в Ливане, что может случиться
война и земля запылает. Я был на съезде писателей Азии в Бейруте – когда-то одном из самых красивых городов мира. Нас, писателей, повезли показать как туристский аттракцион гетто палестинских беженцев, чтобы мы посетовали на их нищету. Напротив гетто для туристов даже был построен роскошный туалет из типа баальбекского мрамора с позолоченными, а может, и с золотыми ручками.

 

Меня это потрясло своим лицемерием. Я выступил на конференции с вулканной речью, что прежде всего надо благоустроить беженцев, дать им работу, а то может быть однажды, что нищета и безнадежность, демонстрируемая как на выставке, могут взорвать прекрасный город Бейрут. Помню, как известный ливанский поэт Адонис сказал мне – если бы это осмелился сказать кто-нибудь из нас, то нас бы разорвали на клочки. Мне тайком друг от друга жали руки, и многие другие арабские писатели…

 

Вот видите, сколько неизвестных для вас переживаний связывает меня с Израилем. Я с детства любил мирить людей, и мне иногда крепко доставалось, да и достается. Меня все время пытаются перетянуть на одну какую-то сторону, а я вот уж такой уродился, я на стороне всех, но никогда не на стороне фашизма, какой бы демократией он ни прикрывался иногда. Так и в русско-украинском конфликте я принял единственную правильную позицию – прекратить кровопролитие безоговорочно и ни в коем случае не поддерживать слепо ни одну сторону.

 

Я приезжаю в Израиль с моей женой Машей всего на 5 дней и хотел бы, чтобы эти дни были для меня днями счастья, когда я встречу стольких старых и новых друзей. И я хочу делать свое любимое дело – соединять людей. Мира вам на вашей земле со всеми, кто живет у вас и рядом.

Мой любимый афоризм – из Эмерсона: "Любая стена – это дверь". Не уставайте искать ее – и найдете.

 

 новый комментарий
Смотри все комментарии "Умер Евгений Евтушенко, автор "Бабьего Яра" и друг Израиля"
Предостережение
Стереть ваш текущий комментарий