Сообщения последних дней о разочаровании Биньямина Нетаниягу оптимистичными оценками, которые якобы дал Мосад о возможности свержения режима аятолл, позволяют заглянуть в многолетнюю напряженность в политико-военной верхушке по поводу "иранских планов" Мосада.
После резни 7 октября премьер-министр потребовал реализовать планы внешней разведки в отношении Ирана - планы, в которые на протяжении многих лет были вложены миллиарды. Однако тогда выяснилось, что представленный Мосадом план не готов. Снова и снова требовались доработки, исправления и корректировки - которые отклонялись Нетаниягу из-за недостаточной готовности и рисков, заложенных в плане.
Были те, кто верил в планы Мосада по Ирану, и те, кто сомневался. В одном сходятся все: речь идет о плане, в который были вложены миллиарды задолго до начала войны "Железные мечи". Тамир Пардо начал его; Йоси Коэн не был им воодушевлен; а Деди Барнеа вернул его на повестку дня и даже потребовал дополнительные ресурсы - и получил их. Однако и на этом этапе стало ясно, что план не готов, и вновь потребовались доработки и изменения.
Лишь в марте 2024 года было принято решение: Нетаниягу поручил управление всей кампанией против Ирана ЦАХАЛу - под руководством тогдашнего главы генштаба Герци Халеви и командующего ВВС Томера Бара. Халеви представил Нетаниягу план первого удара, который впоследствии стал основой операции "Народ - лев", а сегодня реализуется еще успешнее в рамках "Львиный рык".
Что касается Мосада, из-за провала 7 октября Нетаниягу назначил комиссию под руководством бывшего исполняющего обязанности главы Совета национальной безопасности Яакова Нагеля для изучения этой оперативной программы. Комиссия рекомендовала закрыть ее - и она действительно была закрыта после того, как Нагель обнаружил длинный список недочетов.
На ливанском фронте "операция пейджеров" воспринималось как успех, однако на деле операция, инициированная тем, кто впоследствии стал главой отдела в Мосаде, должна была быть гораздо более драматичной и нанести значительно больший ущерб Хизбалле, если бы не была частично раскрыта организацией, заподозрившей купленные пейджеры. Это разоблачение предотвратило куда более серьезный удар по организации.
Бывший министр обороны Йоав Галант также выражал недовольство после своего увольнения способом и временем реализации операции, утверждая, что была упущена возможность ликвидировать тысячи боевиков Хизбаллы. При этом в вопросе Ливана стоит отдать должное Мосаду за содействие ликвидации Насраллы: Мосад не разрабатывал операцию, но его вклад был важен для результата.
Что касается свержения режима в Иране, здесь картина сложнее. Глава Мосада Деди Барнеа утверждает, что никогда не обещал свержения иранского режима - ни в начале кампании, ни в ее ходе. Его оценка говорила о процессе, который может реализоваться только после завершения ударов. Однако теперь можно раскрыть, что большая часть первоначального плана до сих пор не реализована: часть его элементов одобрена к исполнению, другие ожидают одобрения, и пока слишком рано судить об успехе.
Ради справедливости стоит привести и версию источников, слышавших Барнеа и его заместителя, которые утверждают иное. По их словам, глава Мосада не давал прямых обещаний, но создавал ощущение, что это достижимая цель уже после первых авиаударов.
Отношения между нынешним начальником генштаба Эялем Замиром и Барнеа значительно лучше, чем отношения между его предшественником Герци Халеви и Барнеа, которые сопровождались трениями почти по каждому оперативному вопросу.
Напряженные отношения между Халеви и Нетаниягу контрастировали с нормальными рабочими отношениями между Барнеа и Нетаниягу. Однако на профессиональном уровне, на фоне разочарования результатами работы Мосада в ходе войны "Железные мечи", картина была сложнее. Сложнее настолько, что предпочтительным кандидатом Нетаниягу на пост является его военный секретарь, генерал Роман Гофман, а не кандидат из самого Мосада - своего рода выражение недоверия главе организации, который продвигал своего заместителя.
Однако настоящее испытание еще впереди. Если даже в течение года иранский режим рухнет - израильское общество будет готово аплодировать главе Мосада. Если нет - ему придется давать объяснения, прежде всего отвечая на вопрос, был ли у израильского Мосада действительно четкий оперативный план.
Возможно, здесь есть и более широкий урок: системе безопасности лучше действовать как единое целое, а не пытаться доказать, кто способен в одиночку создать лучший план.
И невозможно обойти вниманием политическое руководство - Нетаниягу. Именно оно отвечает за определение задач, распределение ресурсов и контроль готовности, и в отношении планов по Ирану это происходило не всегда. Многие выходили с совещаний на протяжении многих лет, не понимая: хочет ли премьер-министр этого или нет, намерен ли действовать или предпочитает выжидать.
Как и накануне 7 октября, когда премьер-министру была представлена информация о возможной войне - с Ливаном, а не с Газой - система не сработала должным образом, и он не проконтролировал ее как следует. ЦАХАЛ не действовал соответственно и не усилил даже на одну роту северную границу. Однако обязанность премьер-министра, как и министра обороны, заключается в том, чтобы задавать вопросы, требовать ответы и обеспечивать готовность. Если было предупреждение - почему не были приняты меры? Точно так же и в отношении Мосада: еще до войны Нетаниягу был обязан убедиться, что план, в который были вложены огромные ресурсы, действительно готов и пригоден к реализации.
Автор - ведущий военный обозреватель "Едиот ахронот"
Полный текст на иврите - здесь