Врач из Тель-Авива, владелец магазина из Рамат-Гана и учительница из Кфар-Сабы были убиты в течение шести месяцев из пистолета-пулемета "Узи". Полиция установила подозреваемого, который, по ее версии, был киллером КГБ - и развернула масштабную охоту за ним. Но через 63 года тайна по-прежнему не раскрыта. Об этом в пятницу, 3 апреля, пишут в Ynet Одед Крамер и Ицхак Шашу из проекта "Итонут хокерет".
...Таинственное убийство в самом центре Тель-Авива в 1963 году целую было главной темой публикаций СМИ. Доктор Зигфрид Яхман, израильский врач, сотрудничавший с посольством США, шел вместе со своей женой Сарой поздно ночью к их квартире на улице Мазе.
Когда супруги подошли к подъезду, прозвучал выстрел. Пуля попала доктору Яхману в шею, он скончался на месте. Убийца скрылся, и никто, даже жена погибшего, не смог его рассмотреть.
Полиция прибыла на место, провела масштабные поиски - и ничего. Единственное, что было очевидно: в доктора Яхмана стреляли из "Узи".
Первоначально отрабатывалась версия личной мести. Например, со стороны кого-то из бывших пациентов, - однако подтвердить ее полиции не удалось. Проверялись и другие направления - все безрезультатно.
К расследованию был подключен ШАБАК (тогда еще называвшийся "Шин-бет") - для установления возможной связи убийства с работой доктора Яхмана на американское посольство, но и там не смогли разгадать тайну. Преступление пополнило список нераскрытых дел. И, возможно, история на этом бы и завершилась, если бы в том же списке не значилось еще одно нераскрытое дело об убийстве, на первый взгляд никак не связанное с устранением Яхмана, - кроме одного факта: орудием преступления также был пистолет-пулемет "Узи".
Убийство в центре Рамат-Гана
За полгода до убийства Яхмана, 15 ноября 1962 года, около семи часов вечера, Моше Столеро запер семейный магазин хозтоваров, в котором работал.
Столеро, 32-летний холостяк, жил с родителями в квартире в доме над магазином на улице Негба в Рамат-Гане. Убийца поджидал его на лестничной клетке - три пули из "Узи" вошли прямо в сердце.
Тот факт, что выручка осталась в кармане Столеро, сразу же исключил версию ограбления. Но убийца бесследно исчез, и полицейское расследование не дало никаких результатов.
Спустя два месяца после убийства наметился прорыв - по меньшей мере на бумаге. Впервые полиция разыскивала конкретного человека - не в качестве подозреваемого, а как "лицо, располагающее сведениями, имеющими отношение к делу". После месяцев полного застоя это было уже прогрессом.
Человека, которого разыскивала полиция, звали Леви Нойфельд. Отличник, студент-медик Еврейского университета в Иерусалиме, переживший Холокост вместе с братом и усыновленный семьей из Рамат-Гана.
Нойфельд, которому тогда было 19 лет, страдал от кризиса и душевных расстройств, ушел из дома - который находился по соседству с домом семьи Столеро - в январе 1963 года, и с тех пор его следы затерялись. Когда семья сообщила о его исчезновении, кто-то в полиции сложил "два и два": двое молодых людей из одного квартала - один убит, другой пропал. Леви Нойфельд стал главным объектом розыска по всей стране.
Давление прессы
Израильские СМИ следили за делом Столеро и поиском Нойфельда, превратив все это в настоящий сериал. Снова и снова публиковались истории и слухи о Нойфельде, сообщения граждан, якобы видевших его, и рассказы о том, как ему удается ускользать от полиции.
Убийство на окраине Кфар-Сабы
Головоломка стала еще более запутанной и кровавой летом 1963 года. Ранним утром 17 июля неизвестный проник в уединенный дом у апельсиновых плантаций на окраине Кфар-Сабы. В доме спали Шошана Чечкес и ее муж Фишель. Убийца дал очередь из "Узи" через окно спальни. Шошана скончалась на месте, Фишель получил тяжелое ранение. И на этот раз убийца скрылся, не оставив ни гильз, ни следов.
Связь между тремя делами теперь казалась очевидной: три совершенно разные жертвы, в трех разных городах, все убиты без явного мотива и при помощи одного и того же оружия - пистолета-пулемета "Узи". Пресса принялась освещать "серийные убийства" с нескрываемой тревогой, публику охватила паника.
Следователи пытались найти связующее звено, версии множились. Главной стала версия о киллерах (ликвидаторах), действующих от имени советской разведки (КГБ). Доктор Яхман, в конце концов, сотрудничал с американцами, а Шошана Чечкес незадолго до этого навещала свою больную мать в Советском Союзе. Только убийство Столеро не вписывалось в эту теорию межблокового шпионажа.
Главный подозреваемый
В полиции решили заново изучить все улики, и тогда обнаружили связь между Нойфельдом - который до того момента считался причастным лишь к делу Столеро - и доктором Яхманом. Выяснилось, что Нойфельд дружил с дочерью врача. И с этого момента (при попутном ветре со стороны прессы) именно Нойфельд превратился в главного подозреваемого во всех трех убийствах. Мотивом, согласно полицейской версии, служило то, что психически неустойчивый студент был использован русскими в качестве "ликвидационного отряда из одного человека".
Полиция развернула беспрецедентную охоту, получившую название "Операция Саде", в рамках которой около тысячи полицейских прочесали всю страну в попытке задержать подозреваемого.
На фоне этой общественной истерии поднялся один ясный, смелый и совершенно неожиданный голос. Поэтесса Зелда, обычно воздерживавшаяся от публичных высказываний в СМИ, публично встала на защиту преследуемого юноши, которого никогда не видела. В своем резком письме она атаковала полицию и прессу за то, что называла "судом Линча", заявив, что отказывается верить в его виновность до тех пор, пока не будут представлены веские доказательства.
В итоге выяснилось, насколько права была Зелда - и насколько трагичной оказалась вся эта охота. 3 мая 1964 года дети, гулявшие в иерусалимском квартале Эйн-Карем, обнаружили останки Нойфельда в заброшенном здании - рядом с бутылкой яда и предсмертной запиской. Патологоанатомическая экспертиза неопровержимо установила: Нойфельд покончил с собой еще до того, как были совершены убийства доктора Яхмана и Шошаны Чечкес, а значит, он не мог быть убийцей. Полиция была вынуждена публично снять с него все обвинения, а расследование вернулось к нулевой точке.
По сей день личность киллера из "дела трех убийств" остается одной из крупнейших нераскрытых загадок Израиля. Вместе с тем годы спустя Авраам, сын Шошаны Чечкес, раскрыл деталь, проливающую новый свет на это дело.
По его словам, его отец Фишель в прошлом был активистом организаций по нелегальной переправке евреев из Советского Союза и продолжал работать на израильскую разведку уже в Израиле. Это открытие поднимает вполне правдоподобную версию: ликвидатор КГБ был послан уничтожить именно отца - Фишеля, а Шошана пострадала лишь потому, что находилась рядом с ним.
Хотя бывший глава ШАБАКа Иссер Харэль сомневался в том, что иностранный ликвидатор мог действовать в Израиле в те годы, оставаясь неразоблаченным, слова сына оставляют дверь открытой: возможно, правда, стоящая за этими выстрелами, по-прежнему скрывается где-то в тени.