Порты и терминалы в 13 странах, маршруты поставок в 25 государствах, права на миллионы гектаров земель и активы на миллиарды долларов в горнодобывающей промышленности, энергетике и инфраструктуре: Запад уходит из Африки, а его место занимают ближневосточные игроки. Сейчас за влияние бьются ОАЭ, Саудовская Аравия, Катар, Турция - а также Израиль. Подробности публикует израильский экономический портал "Калькалист".
Это было одно из крупнейших ограблений в истории. Из банковских хранилищ похитили 1,5 т золотых слитков стоимостью 100 млн долларов, а также ювелирные изделия. Нападению подверглись Центральный банк Судана, государственный золотоперерабатывающий завод в Хартуме и отделения крупнейших банков. Произошло это в апреле 2023 года, в первые, полные хаоса, дни гражданской войны. Грабители принадлежали к "Силам быстрого реагирования" (RSF) - полувоенному формированию, бойцы которого прежде воевали на стороне суданской армии. Вооруженные люди быстро вывезли золото за пределы страны, в том числе через Чад и Южный Судан.
В RSF отрицают причастность к ограблению, обстоятельства которого до сих пор остаются предметом споров. Но известно, где впоследствии обнаружилось суданское золото - в Объединенных Арабских Эмиратах. "Эмираты направляли самолеты в международный аэропорт Джубы, столицы Южного Судана, - рассказал один из очевидцев. - Иногда золото тайно вывозили на военно-транспортных самолетах, а иногда скрытно загружали на гражданские борта".
Неожиданная роль ОАЭ в крупнейшем ограблении суданского золота приоткрывает лишь часть гораздо более масштабной истории стремительно растущего влияния этой монархии Персидского залива, как, впрочем, и некоторых других государств, на происходящее в Африке. Эмираты превратились в своего рода задний двор Африки и стали крупнейшей иностранной силой, действующей на всем континенте в последнее десятилетие. Под руководством Мохаммеда бин Заида Аль Нахайяна, президента ОАЭ и правителя Абу-Даби, маленькое пустынное государство с головокружительной скоростью расширяет свое присутствие по всей Африке. Цель - обеспечить себе торговлю, доступ к ресурсам и глобальное влияние после окончания нефтяной эпохи.
Речь идет о внушительной демонстрации силы, охватывающей весь континент: от морских и воздушных портов до проектов в сфере зеленой энергетики и сельскохозяйственных предприятий промышленного масштаба. Эмиратские компании арендуют десятки миллионов гектаров сельскохозяйственных земель под предлогом "укрепления продовольственной безопасности" и приобретают права на добычу полезных ископаемых - от Конго до Гвинеи, чтобы гарантировать поставки редких минералов, необходимых для развития зеленой энергетики, но также и для наращивания производства в оборонной промышленности.
Африка оказалась не готова к столь амбициозной и стремительной деятельности ОАЭ. Происходящее можно считать наиболее значительным геополитическим сдвигом со времен выхода Китая на африканский рынок в начале 2000-х годов, когда Пекин сочетал кредитование, инфраструктурные проекты и сделки в горнодобывающей отрасли. Однако у такого присутствия есть и обратная сторона. Объединенные Арабские Эмираты методично выстраивают сложную сеть торговых, промышленных и военных связей, которая, с одной стороны, укрепляет слабые и нестабильные правительства, но с другой - подрывает их суверенитет. С той же скоростью, с какой Эмираты покупают влияние и друзей, они приобретают и врагов.
"Проблема с Объединенными Арабскими Эмиратами в Африке, - их грандиозные амбиции, словно они хотят контролировать весь регион, - говорит Йемане Гебремескель, министр информации Эритреи, считающийся правой рукой президента страны Исайяса Афеворки, который не относится к друзьям Абу-Даби. - Они начали с контроля над целым рядом портов в Восточной Африке и с тех пор, похоже, только расширяют свою деятельность".
В Эмиратах, напротив, защищают свою африканскую политику и гордятся тем, что называют "налаживанием торговых связей и стимулированием инвестиций в Африку". По мнению экспертов, расширение присутствия ОАЭ на континенте имеет критическое значение для масштабной программы этого княжества по снижению зависимости от нефти. Африка - один из формирующихся центров мировой экономики. Это важная арена новой холодной войны между США и Китаем, но у нее есть также и арабо-исламское измерение. Эмираты не просто формируют инвестиционный портфель - они выстраивают систему влияния.
►Контроль над торговыми путями
Страны Африки и Ближнего Востока
(Фото: shutterstock)
Стремительное проникновение ОАЭ в Африку началось с моря. В 2000-е эмиратская логистическая компания DP World получила первые концессии в Африке. Поначалу она управляла контейнерными терминалами в Джибути на востоке континента, Дакаре на западе и в Мозамбике. Но затем началась стремительная и агрессивная экспансия. DP World связала торговые потоки между Африкой, Азией и Ближним Востоком со своим главным хабом в Дубае, крупнейшим искусственным портом в мире Джебель-Али. Сегодня DP World совместно с меньшей по размерам компанией Abu Dhabi Ports развивает порты и сухопутные терминалы в 13 африканских странах. Кроме того, в последнее время компания начала приобретать уже действующие дистрибьюторские сети, такие как южноафриканская Imperial Logistics и нигерийская Africa FMCG Distribution. Это позволяет ей контролировать перемещение товаров между более чем 25 странами континента.
Вся эта сеть сходится в дубайском хабе компании, который и обеспечивает движение экономических потоков. По данным Международного валютного фонда, объем, не связанной с нефтью торговли между Африкой и странами Персидского залива, уже превысил 100 млрд долларов, причем большая ее часть приходится на Эмираты и Саудовскую Аравию.
Но порты были лишь началом. Расширяющееся присутствие ОАЭ в Африке обеспечивается колоссальными суммами денег. По некоторым оценкам, за последнее десятилетие Эмираты стали крупнейшим источником капитала для Африки. С 2017 года это государство сообщило об инвестициях на сумму более 168 млрд долларов в разных странах континента. Вложения осуществляются через International Holding Company (IHC) - инвестиционный конгломерат, возглавляемый шейхом Тахнуном бин Заидом Аль Нахайяном, братом правителя ОАЭ. Его рыночная капитализация оценивается в 240 млрд долларов. Проекты охватывают весь континент.
Представители Эмиратов утверждают, что эти инвестиции свидетельствуют о готовности Абу-Даби поддерживать африканские страны в то время, когда другие государства и международные структуры избегают связанных с этим рисков. По данным Африканского банка развития, правительства стран этого континента ежегодно сталкиваются с дефицитом инвестиций в инфраструктуру в размере 130-170 млрд долларов. Поэтому многие из них приветствуют приток капитала из княжеств Персидского залива.
►Золото и оружие
Между тем щедрость Эмиратов имеет и негативную сторону. Благодаря торговле, инвестициям, долговым обязательствам и непрозрачному сотрудничеству в сфере безопасности нефтяная монархия получает почти неограниченные рычаги влияния, учитывая, что большая часть стран в Африке - это автократические или склонные к диктатуре режимы. Кроме того, Абу-Даби не гнушается сотрудничеством и с разными вооруженными группировками, обеспечивая поставки оружия и участвуя в незаконной контрабанде, в том числе золота.
И действительно позиции Дубая как мирового центра торговли африканским золотом продолжают укрепляться. По оценкам швейцарской организации Swissaid, ежегодно из африканских рудников в Дубай тайно переправляется золото примерно на 30 млрд долларов, и роль Дубая как мирового рынка африканского золота продолжает расти. Официальные представители ОАЭ отказываются отвечать на вопросы о крупном ограблении золота в Хартуме, подчеркивая, что страна "создала строгую нормативную базу для обеспечения максимальной безопасности, надежности и прозрачности всех операций с золотом".
Как бы то ни было, известно, что экспорт золота из Судана в Эмираты способствует финансированию гражданской войны, как установили несколько исследовательских организаций, в том числе британский аналитический центр Chatham House. Значительная часть золота, добываемого кустарным способом в Судане (около 40 тонн в год), контрабандой вывозится в Дубай, минуя официальное налогообложение со стороны суданского правительства.
И пока золото идет в одном направлении, оружие движется в обратном. За последние два года западные разведслужбы, отслеживающие воздушное сообщение, и правозащитные организации собрали многочисленные свидетельства существования регулярных каналов поставок, подпитывающих в том числе ожесточенную гражданскую войну в Судане. Речь идет о взлетно-посадочных полосах, военных базах и военно-морских объектах на побережье Красного моря, которые Абу-Даби, как утверждается, использует для тайных поставок оружия и боеприпасов. Именно эта сеть поставок помогла превратить Силы быстрого реагирования (RSF) из местного суданского ополчения в хорошо оснащенную партизанскую армию, располагающую современными беспилотниками, системами противовоздушной обороны и парком бронетранспортеров.
ООН, американская администрация и правозащитные организации обвиняли Силы быстрого реагирования в совершении особо тяжких преступлений, включая этнические чистки и геноцид в отношении неарабских групп населения Судана. В Абу-Даби утверждают, что "Объединенные Арабские Эмираты не оказывают военной или финансовой помощи ни одной из сторон, участвующих в боевых действиях в Судане". Многие жители африканских стран, особенно противники ОАЭ, усматривают связь между растущими экономическими интересами Эмиратов в регионе и их агрессивным военным вмешательством.
►Инфраструктура
Один из наиболее ярких примеров того, как коммерческие амбиции переплетаются с политическим влиянием, - порт Бербера в Сомалиленде. (В декабре 2025 года Израиль стал первой страной, официально признавшей Сомалиленд с момента провозглашения им независимости от Сомали в 1991 году.)
Бербера считается стратегически важным портом благодаря своему расположению на одном из самых оживленных морских маршрутов мира - в Аденском заливе, на пути между Индией и Дальним Востоком, с одной стороны, и Красным морем и Европой - с другой. Разрушающиеся османские виллы на соседнем побережье, британские орудия у самой воды и длинная взлетно-посадочная полоса, построенная советскими специалистами, напоминают о том, какой интерес порт представлял для мировых держав в прошлом и почему сегодня к нему вновь проявляют интерес новые игроки.
Эмиратская компания DP World проводит масштабную модернизацию порта, включая новую складскую инфраструктуру порта и строительство 250-километровой автомагистрали от Берберы до соседней Эфиопии, быстро развивающейся державы, не имеющей выхода к морю. DP World заключила соглашение о 30-летней аренде глубоководного порта Бербера. Переговоры по этой сделке шли параллельно с соглашением не вполне ясного содержания, предоставившим Эмиратам контроль над военной базой и доступ к расположенной неподалеку взлетно-посадочной полосе, построенной Советским Союзом во время холодной войны. Спутниковые снимки последних месяцев свидетельствуют о строительстве бункеров и других военных объектов вблизи аэродрома.
Соглашение с Сомалилендом демонстрирует общий подход Эмиратов. Дубай, более яркий, но политически менее влиятельный партнер внутри ОАЭ, выступает торговым посредником, тогда как Абу-Даби, где сосредоточены центры политической власти и колоссальные нефтяные доходы, занимается вопросами безопасности. В данном случае это означает в том числе контроль над морскими торговыми маршрутами, противодействие угрозе сомалийских пиратов, борьбу с хуситами в Йемене и подавление других радикальных исламистских группировок.
В рейтинге, опубликованном в 2023 году агентством S&P и Всемирным банком, порт Бербера был назван самым эффективным портом к югу от Сахары. DP World обязалась вдвое увеличить объем грузооборота через порт, если Сомалиленд сумеет преодолеть препятствия, из-за которых Эфиопия до сих пор не смогла перенаправить свои торговые потоки из соседнего Джибути.
►Земля
Как в Эфиопии и Сомалиленде, именно связь между Красным морем и внутренними районами континента определяет заинтересованность ОАЭ и в Судане. Еще до начала гражданской войны эмиратские компании планировали построить на побережье страны новый порт, который должен был быть связан логистической и транспортной системой с огромными сельскохозяйственными угодьями в долине Нила. Одним из первых шагов стало строительство фермы на берегу Нила, в районе Абу-Хамад на севере Судана. В 2020 году продовольственное подразделение эмиратского холдинга The International Holding Company (IHC) запустило совместно с суданским конгломератом DAL проект стоимостью 225 млн долларов по выращиванию сельскохозяйственных культур на площади около 700.000 дунамов. 2 года спустя компания Abu Dhabi Ports Group объявила о плане инвестировать 6 млрд долларов в строительство порта Абу-Амама на побережье Красного моря. Предполагалось, что порт будет соединен с угодьями в Абу-Хамаде 450-километровой дорогой. Гражданская война нарушила эти планы. В 2024 году военное правительство Судана отменило соглашение о строительстве порта в ответ на предполагаемую поддержку Абу-Даби его противников из RSF.
Представитель IHC подтвердил, что компания больше не участвует ни в проекте фермы в Абу-Хамаде, ни в других проектах, которые планировала реализовать в Судане. Однако анализ спутниковых снимков показывает, что работы на полях, которые компания успела создать, продолжают ее бывшие партнеры. При этом, согласно анализу Financial Times, темпы расширения ферм после начала войны замедлились.
Одновременно усилилось участие эмиратских представителей в аналогичных проектах в соседнем Египте. В долине озер Тошка, неподалеку от египетско-суданской границы, были созданы сотни тысяч гектаров промышленных сельскохозяйственных угодий, сопоставимых по масштабу с теми, которые планировалось создать в Судане. Многие из них принадлежат компании Al Dahra, основанной Хамданом бин Заидом, младшим братом правителя ОАЭ, который и возглавляет ее. Сегодня на этих фермах выращивают главным образом пшеницу и кормовые культуры, причем большая часть продукции экспортируется в Эмираты.
Параллельно эмиратские компании приобретали земли в Анголе, Мавритании, Южном Судане, Кении и Танзании, диверсифицируя свои сельскохозяйственные активы по всему континенту. За последние 5 лет IHC обязалась вложить миллиарды долларов в медные рудники Замбии, золотые рудники в Конго, Эфиопии и Мали, а также в железорудные месторождения Мавритании. Кроме того, принадлежащие ей активы в восточной части Демократической Республики Конго обеспечивают ей контроль над 7% мировых поставок олова.
►Африканская элита перебирается в Дубай
Пока влияние Объединенных Арабских Эмиратов распространяется по всей Африке, элиты континента перебираются в Дубай, который благодаря низким налогам, мягкому регулированию и конфиденциальности, позволяющей скрывать происхождение средств, стал для них вторым домом. В 2025 году в Торговой палате Дубая были зарегистрированы 30.409 действующих африканских компаний. Капитал континента постепенно перетекает в Эмираты.
По словам Рикардо Суареса де Оливейра, профессора политологии парижского Института политических исследований (Sciences Po), Дубай превратился в предпочтительное место для отмывания денег африканскими правителями и их приближенными - в частности, из-за усиливающегося регуляторного давления на финансовые центры стран ОЭСР, такие как Лондон и Женева. Этот приток капитала меняет и сам Дубай. По оценкам Африканского института развития, в 2019-2025 годах африканцы вложили в недвижимость Дубая более 30 млрд долларов. Около трети этой суммы пришлось на Нигерию. "Им удалось привлечь огромные потоки капитала от африканцев, которые больше не могут размещать свои деньги в старых колониальных финансовых центрах, - объясняет де Оливейра. - Теперь они вкладывают их в недвижимость и другие активы в Дубае, потому что там могут избежать контроля. Этот поток капитала приводит к тому, что многие западные банкиры и финансовые специалисты перебираются в Эмираты.
►Запад уходит, приходят другие
Растущее господство ОАЭ в Африке высвечивает еще одну, гораздо более масштабную тенденцию, - постепенный уход западных доноров и других западных игроков с континента. Уход Запада оставил вакуум, который теперь пытаются заполнить многочисленные региональные державы. Объединенные Арабские Эмираты - наиболее активная из них, но далеко не единственная. В последние годы на африканскую сцену вышли также Турция, Саудовская Аравия, Катар и другие страны, и конкуренция за влияние на континенте становится все острее.
Сегодня перед Эмиратами стоит еще одна проблема - война с Ираном и закрытие Ормузского пролива, из-за которого изолирован Джебель-Али, базовый порт компании DP World и ключевой узел глобальной логистической сети Эмиратов. Тем не менее аналитики считают, что амбиции ОАЭ в Африке сохранятся, хотя война уже идет у них буквально под боком. По словам эфиопского исследователя Махари Таделе Мару, влияние Объединенных Арабских Эмиратов на западные державы сформировалось благодаря партнерству с Израилем и общей враждебности к исламистским группировкам, а также масштабным инвестициям и агрессивному лоббированию.
"Объединенные Арабские Эмираты - региональная держава, которая не всегда действует в соответствии с общепринятыми нормами, - говорит Мару. - Сегодня перед африканскими лидерами стоит дилемма: как сдерживать натиск Эмиратов, но при этом сохранить инвестиции. Эмиратцы - наши соседи, и они всегда будут участвовать в происходящем. Так как же добиться того, чтобы деньги в конечном счете попадали в руки честных правительств, а не мошенников и коррупционеров? В этом и состоит главная задача".
►Возможности для Израиля
Ближний Восток обращает свой взор к Африке, и для Израиля это одновременно и риск, и возможность. На африканскую сцену вышли не только Объединенные Арабские Эмираты. В последние годы Катар, Турция, Саудовская Аравия и Иран укрепляют свое присутствие на континенте, причем каждый из них создает там свой тип влияния. Катар действует через капитал и посредничество, Турция - через поставки оружия и военное присутствие, Саудовская Аравия - через порты и обеспечение продовольственной безопасности, а Иран - через торговлю и религиозно-политические сети.
Для Израиля это конкуренция, которая разворачивается по другую сторону Красного моря - в странах, контролирующих важнейшие морские торговые пути. Сам Израиль уже вступил в эту игру. В декабре он стал первой страной, признавшей Сомалиленд с момента провозглашения им независимости в 1991 году. Это решение вызвало резкое противодействие со стороны Сомали, Африканского союза, Турции и группы более чем из 20 государств. Этот шаг показал, насколько Африканский Рог стал частью стратегического мышления Иерусалима.
На данном этапе укрепление позиций Эмиратов в Африке представляет для Израиля скорее возможность, чем угрозу, однако и здесь не обходится без конкуренции. У Абу-Даби есть то, чего не хватает большинству израильских компаний на континенте: огромный капитал, возможность финансировать долгосрочные проекты, глобальные инфраструктурные и портовые компании и прямые связи с высшими политическими кругами.
У Израиля, напротив, есть преимущества в таких областях, как водные технологии, сельское хозяйство, здравоохранение, кибербезопасность, энергетика и управление инфраструктурой. Сочетание этих преимуществ может оказаться эффективным. Пример уже есть: в 2022 году в Гане государственная эмиратская компания страхования экспортных кредитов ECI и израильская компания Ashra объединили усилия для финансирования медицинского проекта стоимостью 147 млн долларов, предусматривающего строительство четырех больниц и медицинского логистического центра.
А вот деятельность других игроков в Африке может оказаться для Израиля более серьезным вызовом.
►Катар
Основная деятельность Катара в Африке сосредоточена в Руанде, относительно небольшой, стабильной и влиятельной в регионе стране, через которую Доха стремится выстроить сеть, обеспечивающую доступ к Восточной и Центральной Африке.
В июне катарский суверенный фонд QIA завершил приобретение 60% нового международного аэропорта Кигали, столицы Руанды, за 578 млн долларов и обязался вложить еще 1,1 млрд долларов в его завершение. Авиакомпании двух стран уже давно активно сотрудничают, а Катар на протяжении нескольких лет ведет переговоры о приобретении до 49% акций руандийского национального перевозчика.
Параллельно Катар выступает посредником между правительством Конго и повстанцами, которых поддерживает Руанда. Таким образом, катарские инвестиции в инфраструктуру превращаются одновременно в политический актив в регионе, вызывающий интерес Вашингтона. Руанда - не единственная страна, куда идут катарские деньги. Катарский капитал инвестируется также в молочную компанию Baladna в Алжире, газовый проект в Зимбабве и энергетические проекты в Намибии, Республике Конго, Мозамбике, Марокко, Кении и Южной Африке.
►Турция
С 2010 года Анкара втрое увеличила число своих посольств в Африке - до 44, а национальный авиаперевозчик Turkish Airlines летает в 64 пункта назначения на континенте. Растет и объем турецко-африканской торговли: в прошлом году он достиг 36,6 млрд долларов. Одним из наиболее эффективных инструментов турецкого проникновения в Африку стали вооружения. С 2019 года Турция продала беспилотники более чем 10 африканским странам, в том числе Нигеру, Эфиопии и Сомали.
Для государств, которые не могут позволить себе современные военно-воздушные силы, Турция предлагает относительно доступную ударную мощь. Для Анкары же продажа оружия - лишь начало сотрудничества: беспилотники требуют обучения персонала, технического обслуживания, вооружения и запасных частей, что создает долгосрочную зависимость от поставщика. В Сомали эта модель получила особенно широкое развитие: турецкие специалисты обучают местные силы, помогают создавать военно-морской флот и одновременно ведут разведку нефтяных месторождений в сомалийских водах. Для Израиля это наиболее значимое развитие событий: Турция выстраивает долгосрочные отношения в сфере безопасности на африканской стороне Аденского залива и Красного моря.
Кроме того, Турция располагает множеством других инвестиций на континенте: сталелитейным комплексом в Алжире, морскими портами в Гвинее и Сомали, железными рудниками и сталелитейным заводом в Анголе, цементным заводом в Кот-д'Ивуаре, инфраструктурными проектами в Сенегале, текстильными фабриками в Эфиопии и проектом по производству электроэнергии в Мозамбике.
►Саудовская Аравия
Не менее 80% продовольственных потребностей Саудовской Аравии покрывается за счет импорта, поэтому королевство ищет в Африке источники сельскохозяйственной продукции, одновременно стремясь получить контроль над портами и логистическими маршрутами. В Джибути уже создана "саудовская логистическая зона" на основе 92-летней аренды, а компания, связанная с суверенным фондом PIF, получила концессию на управление портом Таджура.
Саудовский концерн ACWA Power подписал рамочное соглашение о финансировании проектов в области опреснения воды и энергетики в Египте, Марокко, Мавритании, Сенегале и Южной Африке на сумму до 5 млрд долларов к 2030 году. Компания ARISE IIP, занимающаяся развитием промышленных зон, сегодня работает в 15 странах, включая Руанду, Чад, Кот-д'Ивуар, Конго, Нигерию, Кению и Танзанию.
►Иран
У Тегерана, конечно, меньше финансовых возможностей, чем у его соседей по Персидскому заливу, а объем торговли Ирана с Африкой пока сравнительно невелик. Однако он растет. Тегеран использует бартерные сделки, экспортные гарантии и помощь в сфере безопасности, чтобы обходить ограничения, связанные с санкциями. В частности, Иран инвестировал в сельскохозяйственные проекты в Уганде и автомобильные заводы в Сенегале, Кении и Зимбабве.
Одновременно действует созданная десятилетиями идеологическая инфраструктура. Иранская революция стала источником вдохновения для шиитского движения в Нигерии, а сеть иранского университета "Аль-Мустафа" действует как минимум в 17 африканских странах, включая Сенегал, Танзанию и Южную Африку.
У Израиля здесь есть и непосредственная проблема - Хизбалла. В 2022 году министерство финансов США ввело санкции против двух ливанских бизнесменов в Гвинее, которые, по утверждению ведомства, переводили деньги террористической организации через подставные компании и финансовые сети. Выявленные сети превращают этот регион в часть глобальной борьбы с финансированием Хизбаллы.
►Израиль
Иерусалиму не стоит пытаться конкурировать с внушительными финансовыми вливаниями стран Персидского залива. Его преимущество лежит в другой плоскости - в передовых технологиях в сфере безопасности, разведки, сельского хозяйства и здравоохранения. Однако Израиль не может позволить себе отстраниться от Африканского Рога, восточной части континента, из-за стратегически важного Баб-эль-Мандебского пролива и присутствия Турции в регионе. Не следует ему выпадать и из Западной Африки - с учетом присутствия там Ирана и Хизбаллы. В противном случае во время следующего кризиса Израиль может обнаружить, что правительство страны, с которым ему необходимо взаимодействовать, уже зависит от турецкого оружия, катарской инфраструктуры или имеет тесные связи с Ираном. В Африке сделки, заключаемые сегодня, определяют, кто получит доступ к ресурсам завтра.
Подробности на иврите читайте здесь
Перевод: Гай Франкович