Гиора Айленд
"Главная опасность из Газы сейчас - не в военной обстановке, а в политической инициативе Совета мира при поддержке Трампа. Она гласит, что в Газе есть 2 миллиона несчастных людей и один плохой ХАМАС. На самом деле Газа стала государством еще 20 лет назад, и 7 октября это государство напало на Государство Израиль. Давайте проведем аналогию с результатами такого же нападения Германии во Второй мировой войне". Так заявил в студии "Вестей" генерал-майор запаса, экс-глава оперативного управления ЦАХАЛа и Совета национальной безопасности Израиля Гиора Айленд.
В центре нашего интервью - оценка положения Израиля после 3 лет войны. Насколько реальность отвечает обещаниям "полной победы"? Ниже - стенограмма видеоинтервью.
- Прошло три года практически непрерывных боевых действий. Насколько мы далеки от "полной победы", которая декларировалась политическим руководством?
- Мы далеки от "полной победы", и она не будет достигнута. Этот термин изначально являлся скорее политическим лозунгом, нежели реальной военно-политической целью. В сложных многофронтовых войнах XXI века часто приходится довольствоваться тем, что можно назвать "достаточно хорошим" результатом (good enough). Но именно за этот "достаточно хороший" результат мы обязаны жестко бороться.
- Давайте разберем положение на фронтах. Какова реальная ситуация в секторе Газы на сегодняшний день?
- Текущее положение относительно удобно для Израиля. Мы контролируем 55% территории Газы. Что еще важнее - на всей территории к востоку от так называемой желтой линии нет ни ХАМАСа, ни палестинского населения. Это создает реальную полосу безопасности (буферную зону) между нашими передовыми силами и приграничными поселениями - в отличие от того, что было 7 октября.
Израиль полностью контролирует все переходы и регулярно осуществляет точечные ликвидации ключевых фигур ХАМАСа и участников нападения 7 октября. С такой де-факто границей по желтой линии Израиль вполне может жить и стабильно контролировать ситуацию.
На самом деле ситуация на сегодняшний день, или на эту неделю, относительно удобна для Израиля. Израиль контролирует 55% территории сектора, и что еще важнее, вся контролируемая территория, вся восточная часть Газы до желтой линии, - там нет не только ХАМАСа, но и палестинцев.
Контроль над этой территорией создает пространство безопасности, или буферную зону, между передовыми позициями наших сил и населенными пунктами, в отличие от того, что было 7 октября.
Израиль контролирует все переходы в Газу, и еще неделю назад Израиль систематически проводил там точечные ликвидации как против важных фигур ХАМАСа, так и против тех, кого нужно было привлечь к ответу за участие в событиях 7 октября.
Это положение с точки зрения Израиля - стабильно. Иными словами, Израиль может жить с ситуацией, при которой де-факто наша граница с Газой, западная граница Израиля - это желтая линия. Именно на ней нужно основывать нашу политику.
Возможно, мы не можем предотвратить власть ХАМАСа в Газе, но мы можем значительно сократить его военные возможности и в тактическом плане находиться в удобном положении.
- В чем же тогда заключается главный риск для Израиля из Газы?
- Опасность кроется не в военной обстановке, а в политической инициативе Совета мира при поддержке администрации президента Дональда Трампа. Проблема начинается с ложного нарратива, с которым, к сожалению, согласились и мир, и правительство Израиля: будто есть "два миллиона несчастных жителей и отдельно террористический ХАМАС".
На самом деле Газа де-факто стала государством еще 20 лет назад, и 7 октября это государство совершило жестокое, варварское нападение на Государство Израиль. В такой ситуации нет никаких причин уважать ни их территорию, ни то, что у них было раньше. И вот вам понятный пример: в конце Второй мировой войны Германия была вынуждена отказаться от 25% территории, потому что проиграла войну.
У Израиля нет никакого интереса в восстановлении Газы, это интерес других. С нашей точки зрения, пусть Газа остается разрушенной еще 20 или 40 лет, потому что когда Газа разрушена, ХАМАСу трудно наращивать свою силу.
Опасность в том, что если начнется масштабное восстановление Газы, как этого хочет весь мир, при сильном давлении Египта, Турции и Катара (ни одна из этих стран не заботится о благе Израиля), то через 5 лет Газа будет восстановлена и будет процветать, а жители Газы скажут: "Ну что ж, 7 октября себя оправдало. Мы напали - и посмотрите, как хорошо мы живем сейчас".
Но самый опасный момент вот в чем. Часть плана заключается не только в восстановлении Газы еще до разоружения ХАМАСа, но и в том, чтобы частично делать это на нашей территории, к востоку от желтой линии, в районах, уже примыкающих к израильской границе, напротив кибуца Нир-Оз, который пострадал больше всего во время войны.
Там собираются восстанавливать и размещать палестинцев. Но как только появятся палестинцы, с ними придет и ХАМАС. Как только придет ХАМАС - мы вернемся к реальности, на которую не должны соглашаться.
- Насколько жестко Израиль может отстаивать свои условия в переговорах с США и другими партнерами?
- Исходя из моего личного опыта переговоров с США, ООН и ЕС: нужно четко транслировать, в чем у нас есть гибкость, а где проходит непреложная красная линия ("погибни, но не уступи").
Израиль не может пойти на уступки во всем, что касается контроля над "желтой линией". Восстановление Газы возможно только по ту сторону границы. К сожалению, заявления некоторых израильских политиков о намерении строить внутри желтой линии еврейские поселения лишь вредят нам - мир перестает верить, что нам нужен именно буфер безопасности.
- Реально ли полностью разоружить ХАМАС?
- Полностью изъять стрелковое оружие почти невозможно, но при удерживании желтой линии и контроле КПП это и не критично. Главное требование - тяжелое вооружение (ракеты, гранатометы и пр.) должно быть вывезено в третью страну, которой можно доверять. Оставлять его в Газе нельзя: ХАМАС мгновенно вернет к нему доступ. Для местных полицейских сил максимум, что можно допустить, - это пистолеты.
- Что происходит на северном фронте и как решать проблему беспилотников?
- Дроны, особенно управляемые по оптоволокну, стали серьезной тактической проблемой, прямого ответа на которую пока нет ни у кого в мире (включая войну в Украине). Сейчас на севере установилось затишье, идет разработка десятков технологических решений.
В отличие от Газы, большинство населения Ливана (кроме шиитов) заинтересовано в мире с Израилем. Наш дипломатический посыл Франции и миру должен быть прост: если вы хотите видеть Ливан нормальным и процветающим государством, боритесь с иранским присутствием и господством Хизбаллы ради самого Ливана.
- Поговорим об Иране. Как вы оцениваете баланс сил и фактор израильского сдерживания в отношении Ирана после последних витков эскалации?
- Положение с Ираном сложное. 40-дневный раунд эскалации, начавшийся в феврале, не принес желаемого результата: ни мы, ни американцы не уничтожили ядерный потенциал Ирана, его баллистические ракеты и влияние в регионе. Контроль над Ормузским проливом также остался за Тегераном.
Однако у самого Израиля сохраняется мощный фактор прямого сдерживания. Иранцы знают, что мы способны нанести удар по их самым чувствительным объектам - в первую очередь по нефтяной и энергетической инфраструктуре. В новом раунде прямо сейчас никто не заинтересован. США стоит продолжать морскую блокаду Ирана - исторически блокады требуют терпения, но постепенно приводят экономику противника к глубокому кризису.
Последняя война с Ираном, начавшаяся в феврале, продолжалась 40 дней и завершилась провалом. Ни мы, ни американцы не добились уничтожения того, что осталось от ядерного потенциала, а также баллистических ракет и способности Ирана продолжать помогать хуситам и другим прокси.
И, конечно же, мы не добились падения режима в Иране. Более того: мы даже не вернулись к нулевой точке, которая была в феврале. Ведь то, что изменилось в худшую сторону, - это контроль Ирана над Ормузским проливом, от которого он не готов отказаться. Поэтому реальность здесь - плохая.
Единственное, что относительно хорошо, - это то, что у самого Израиля есть значительный потенциал сдерживания против Ирана, больший, чем у американцев на сегодняшний день, и уж точно больший, чем у Саудовской Аравии, Кувейта и других стран Персидского залива.
Израиль, кстати, меньше зависит от Ормуза, для нас это не главная проблема, и иранцам ясно, что если они нападут на нас, то мы ответим. Мы еще не дошли до ударов по самым чувствительным объектам, прежде всего в сфере энергетики и нефти, и они это знают.
Поэтому пока это ситуация нехорошая, ибо потенциал Ирана к усилению существует. Но по крайней мере об израильском сдерживании нужно сказать, что оно пока определенно сохраняется.
- Значит, будет еще один раунд войны? Если да, то примерно когда, по вашей оценке?
- Ответить на этот вопрос сложно, потому что сейчас Иран не заинтересован в новом витке войны, ведь он получает от США то, что хочет, и без нового раунда, - из-за внутренних проблем, цен на нефть, промежуточных выборов и других соображений. То, что могут сделать Соединенные Штаты, и здесь тоже требуется терпение, - это продолжать морскую блокаду Ирана. Это они могут делать, не применяя оружие.
Экономическая ситуация в Иране плохая, и здесь нужно терпение. Знаете, во времена римлян, в Средневековье, в эпоху Османской империи, осада города или государства длилась 2 года, 5 лет, 10 лет. Люди запасались терпением, пока другая сторона не рухнет. К сожалению, мы живем в другую эпоху, где терпения нет. Но я думаю, что экономическая блокада (хотя и не полная, потому что у Ирана есть сухопутные границы с другими государствами, но серьезная морская блокада) в конечном итоге приведет Иран к кризису намного более серьезному, чем нынешний.
Это не случится через месяц, это может произойти через два года, и здесь необходимо терпение.
- Задам политический вопрос: глядя на происходящее, нет ли у вас желания пойти в политику?
- Это не секрет, и я уже публично высказывался, что поддерживаю Либермана и партию Наш дом Израиль (НДИ), и не со вчерашнего дня. На всех выборах 2019-2020 годов я голосовал за него, и сегодня тоже его поддерживаю. Я также участвую в части деятельности, в некоторых конференциях, в некоторых обсуждениях.
Главная причина состоит в том, что и Беннет, и Айзенкот, и Лапид, и Либерман говорят примерно одни и те же вещи, они все хотят осуществить необходимые изменения после ужасных четырех лет нынешнего правительства. Но вопрос в том, у кого больше решимости и способности справляться с тем тяжелым давлением, которое обязательно будет. Я думаю, что у Либермана есть и опыт, и характер, и настойчивость, чтобы бороться за такие вещи, как государственная следственная комиссия, конституция для Израиля, всеобщий призыв.
Поэтому необходимость поддержать его, на мой взгляд, очень важна.
Лично я после немалых раздумий решил не баллотироваться в кнессет, хотя, разумеется, мог занять хорошее место в списке НДИ. Причины личные, я не хочу вдаваться в подробности, но после долгих раздумий месяц назад я сообщил, что не буду этого делать, но пока буду помогать всем, чем смогу.