В последние недели у меня сложилось впечатление, что в общественном диалоге в Израиле пересечена еще одна опасная черта. В одном из твитов насмехаются над внешностью политического деятеля. В другом - над тем, что кто-то из депутатов страдает от заикания. В соцсетях все чаще используют выражения "психически больной" (холе-нефеш) или "умственно отсталый" (мефагер) - не как диагноз, а как инструмент унижения. Это отнюдь не единичные случаи. Речь идет о тенденции.
Так, например, Йонатан Урих, один из ближайших советников премьер-министра, написал пост с глумлением над внешностью Гади Айзенкота, который потерял на войне сына. А Мени Асаяг, известный публицист и сторонник правительства, публично насмехается над заиканием депутата Владимира Белиака из партии Еш Атид.
Мы наблюдаем опасную тенденцию, когда политическая критика превращается в унижение личности, порой на основе физических характеристик или ограниченных возможностей человека.
Оскорбительный комментарий Уриха
►Это не сатира и не юмор
Важно подчеркнуть: это вовсе не сатира и не юмор. Это продуманное решение унизить и оскорбить человека. Не из-за его взглядов, а из-за того, кто он есть. К политической дискуссии это не имеет ни малейшего отношения.
Люди с ограниченными возможностями есть среди левых и правых, среди сторонников Нетаниягу и среди его противников. Когда те или иные физические проблемы или инвалидность человека, используются для глумления над ним, социальный ущерб от этого огромен и выходит за рамки политического спора. Он затрагивает всех - вне зависимости от принадлежности к какому-либо политическому лагерю. Это ведет к делегитимации людей с ограниченными возможностями. Из-за того, как они выглядят, из-за того, как они говорят, из-за того, как они ходят, из-за их инвалидности.
Тот, кто переживал подобные насмешки и оскорбления, знает: это не просто "слова". Они ранят, они подрывают самооценку, они формируют страх перед социумом. Заикающийся ребенок очень быстро учится молчать. Девочка с особыми потребностями учится быть осторожной. Я знаю это из личного опыта. Моя дочь Лия - человек с особыми потребностями, и к тому же она поклонница Биньямина Нетаниягу.
И когда она сталкивается с подобными высказываниями, исходящими от приближенных к центру власти лиц, невозможно не задаться вопросом: что это означает для нее? Что это означает для детей и подростков - таких, как она, которые и без того живут с постоянным страхом, что над ними будут смеяться? Именно в этом и заключается проблема.
Когда такие высказывания повторяются вновь и вновь, когда они исходят от влиятельных фигур, это выходит далеко за пределы интернета. Это просачивается в реальную жизнь, это затрагивает школы, детские площадки, социальные пространства, где обитают наши дети . Это становится нормой.
►Где проходит граница
Когда нет однозначного осуждения подобных высказываний, когда не проводится четкая граница, что можно, а что нельзя, возникает обоснованное предположение, что это часть политической культуры, существующей в окружении премьер-министра и даже связанной с ним. И тут дело не только в том, кто и что написал, но и в том, какая форма общественного диалога получает легитимацию.
Владимир Белиак отвечает на вопрос о заикании и унижениях в студии "Вестей"
Некоторые видят в этом явлении то, что иногда называют "наследием Нетаниягу". Не в смысле политики, а в смысле стиля. Стиля, в котором форма общественного диалога - это не только инструмент убеждения, но и способ нанесения ущерба политическому оппоненту. С такой интерпретацией можно спорить. Но с результатом спорить трудно. Он налицо.
Когда общественный диалог допускает глумление над оппонентами, он бьет именно по тем, кто больше всего нуждается в защите: по детям, по людям с ограниченными возможностями, по тем, кто и без того чувствует себя на обочине. Израильское общество заслуживает другого способа ведения дискуссии. Который не отрицает мировоззренческие разногласия, но и не отказывается от уважения к человеческому достоинству. Наши дети заслуживают большего.
Подробности на иврите читайте здесь
Перевод: Гай Франкович