1 Еще фото
Йонатан Урих, Биньямин Нетаниягу, Эли Фельдштейн
(Фото: Йоав Юдкевич, Алекс Коломойский, пресс-служба ЦАХАЛа )
Первое - чтобы не нашлась серьезная уголовная статья, такая как "измена", с помощью которой можно было бы юридически квалифицировать преступное и предательское поведение ключевых сотрудников его канцелярии, финансировавшихся спонсором ХАМАСа. Возможно, из-за того, что Катар формально не определен как враждебное государство, или благодаря какой-нибудь иной юридической уловке.
Второе - чтобы была принята его версия о том, что он ничего не знал. Эта версия хорошо знакома по другим его делам и давно служит универсальным путем к спасению. Как в истории с подводными лодками: если он знал, что двое его кузенов зарабатывают на ThyssenKrupp, - он коррумпирован, если не знал - глуп. Оба варианта плохи, но глупость - меньшее из зол.
Третье - семь исков о клевете и запугивании, которые Нетаниягу подал против всех, кто допустил возможность того, что катарские деньги просочились и на его собственные счета. С их помощью он надеется охладить эту тему, которая по-прежнему тлеет в возражениях ответчиков, но от которой воздерживаются средства массовой информации.
Четвертое - Трамп. Президент США является особенно близким другом катарцев. Именно Трамп должен смягчить для Нетаниягу отношение к Катару, который уже прошел путь от "враждебного государства" к "сложному", а теперь стал важным фактором в будущих планах, касающихся Газы. Если у Нетаниягу нет проблем с тем, чтобы приглашать Трампа вмешиваться в вопросы его помилования, то не будет у него проблемы и добиться через него своего рода "помилования" и для Катара.
Однако все это не может размыть базовые факты. Сотрудники канцелярии Нетаниягу во время войны финансировались спонсором ХАМАСа, устроившего резню против нас, и действовали в интересах Катара, в том числе рискуя отношениями с Египтом - самым важным арабским государством для израильских интересов. Неясно, насколько следователи дела зациклены на конкретной статье обвинения, но создается впечатление, что они опасаются подняться на уровень выше и всерьез рассмотреть степень вовлеченности самого Нетаниягу. В любом случае, даже если уголовная составляющая не будет проверена или доказана, сам факт содеянного не вызывает сомнений ни в одном аспекте - ни в сфере безопасности, ни в моральной, ни в ценностной. Нафтали Беннет сформулировал это одним словом - "измена". Не всякая измена является уголовным преступлением, но она все равно остается одним из самых тяжких человеческих деяний.
Беннет выступил с этим обвинением за несколько часов до потрясающего интервью Эли Фельдштейна на канале "11Кан". Из этого события следуют два немедленных вывода. Во-первых, мы получили очередное напоминание о важности общественного вещания, которое правительство Нетаниягу стремится уничтожить. Во-вторых, сам Нетаниягу получил еще одно напоминание о том, в какую позицию может попасть приближенный или соучастник, если он не представлен адвокатом Амитом Хададом. Фельдштейн в первой из трех частей интервью бросил несколько "бомб": задание по снятию ответственности, возложенное на него; раннее предупреждение о грядущем расследовании, которое он получил от главы канцелярии Нетаниягу Цахи Бравермана вместе с утверждением, что тот может "замять" его. И, конечно, момент слез и покаяния - встреча с его спонсорами Джеем Путликом и Гилем Биргером. Слезы были настоящими, покаяние - искренним, но они также служили его юридической защите: я действительно не знал, что деньги из Катара; на этот путь меня направил Йонатан Урих; я всего лишь хотел продолжать служить Нетаниягу и Государству Израиль в самый тяжелый период его истории.
Войдет ли Катаргейт в мандат комиссии по расследованию? Государственной или той, что сейчас формируется в лабораториях судебного переворота? Неудивительно, что Нетаниягу взял на себя формулирование мандата, который определит границы ее работы. Кроме того, он заявит, что дело и так уже находится в уголовном производстве, и нет смысла дублировать расследование. Разумеется, этот аргумент не выдерживает никакой критики. Так же как дело подводных лодок расследуется по двойному треку - уголовному (дело 3000) и комиссией Груниса, - так и Катаргейт подлежит расследованию. Например, потому что наряду с уголовными обвинениями комиссия обязана заняться системным и институциональным провалом, при котором сотрудники канцелярии без допуска к секретной информации были допущены в святая святых безопасности и действовали как двойные агенты, обслуживая одновременно и премьер-министра, и Катар.
Уже сейчас вырисовывается тактика Нетаниягу в отношении комиссии: нагрузить ее всем подряд, смешать все возможные темы, углубиться до Осло, а может, и до палестинской истории Газы. Расследовать всех премьер-министров до него, протест на Каплан и "отказничество" летчиков и "Братьев по оружию", мужа Шикмы Бреслер и ее саму, Гали Бахарав-Миару и Ицхака Амита. Запятнать провалом как можно большее число ответственных, чтобы размыть и разбавить собственную ответственность.
Автор - юридический комментатор издания "Калькалист"