Демонстрация в Тегеране
Когда кошелек иранских граждан пуст, то уходит и страх перед репрессиями - ведь что им, по сути, еще терять? Так стоит ли ожидать возобновления протестов, способны ли они поколебать режим и насколько прочно чувствуют себя аятоллы и КСИР? Ситуацию в пятницу, 28 августа, помогает понять Дана Самеах, исследователь процессов гражданского неповиновения в Иране со времен исламской революции и по сей день.
Автор поясняет, что кажущаяся рутина в отношениях США и Ирана не должна вводить в заблуждение, на самом деле Исламская республика переживает один из самых сложных кризисов в своей истории. Этот кризис выходит из-под контроля. Обвал курса национальной валюты до беспрецедентного минимума в 200 миллионов риалов за доллар; продолжающийся вакуум верховной власти (отсутствие верховного лидера); глубокое чувство национального унижения; утрата доверия к руководству, заботящемуся только о собственном благополучии; одержимость хиджабом на фоне сопротивления женщин; давление и экономическое истощение из-за издержек войны и угроз США - вот что сегодня переживает Иран. И все это суммарно ведет к тотальному истощению того, что осталось от станового хребта режима. Если его вообще еще можно так называть.
Когда государственная валюта стремительно обесценивается, цифры перестают быть сухими экономическими индикаторами и превращаются в социальный крик. Для среднестатистического гражданина Ирана рынок превратился в арену повседневного выживания, а огромный разрыв между приближенной к режиму элитой и широкими массами стал невыносимым. Одни продолжают выкладывать показные видеоролики о блестящих кафе, пока другие борются за то, чтобы найти денег на хлеб для детей.
Галопирующая инфляция разрушает последний договор доверия, связывавший часть общества с властью, - обещание стабильности и экономической безопасности в обмен на политическую покорность. "Но когда кошелек пуст, страх перед силовыми структурами начинает испаряться, ведь что человеку, по сути, еще терять? Часы до следующего витка протестов тикают, и те, кто держит бразды правления режимом, прекрасно это понимают", - вновь повторяет автор.
Еще одна глубокая рана в системе режима связана с символическим провалом - ликвидацией Али Хаменеи и покушение на Моджтабу Хаменеи, который то ли жив, то ли мертв, то ли при смерти, потрясло верхушку режима. И с тех пор вокруг фигуры "исчезнувшего лидера" царит вакуум власти, тогда как режим пытается транслировать видимость обычного положения дел.
Самой большой угрозой для тоталитарных режимов никогда не была лишь внешняя оппозиция, но распад "внутренней базы". Недовольство нарастает среди тех, кто еще совсем недавно считались убежденными приверженцами режима и жесткими националистами. Ожидание мощного ответа на устранение Хаменеи сменилось горьким разочарованием. Переговоры с США воспринимаются как попытки руководства сохранить свою шкуру. В глазах многих иранцев, считавших себя сторонниками Исламской республики, трагедия не только в том, что мощь ее врагов возросла, а в том, что режим, некогда угрожавший уничтожить целые государства, сам стал избитым, рыхлым и беспомощным. Ничто не подрывает религиозно-радикальный режим сильнее, чем осознание его сторонниками, что их лев - не более чем кот, пугающийся собственной тени. Это глубокий кризис веры.
И именно в момент, когда легитимность режима находится на беспрецедентно низком уровне, а экономика и верная опора рушатся под ним, руководство выбирает шаг, который лучше всего демонстрирует его полный отрыв от реальности: углубление контроля над обществом через фанатичное ужесточение соблюдения законов о хиджабе. Вместо того чтобы проявить гибкость, режим вкладывает огромные ресурсы в безнадежную войну против женщин на улицах.
Попытка навязать власть силовыми методами действует как смертоносный бумеранг. Для широкой публики, включая граждан, ранее остававшихся равнодушными, жесткое принуждение стало символом полной слепоты власти. Оно превращает каждую улицу в арену повседневного столкновения и еще больше дырявит оболочку легитимности режима.
Понятно, что картина на местах разная и гораздо сложнее, чем видится со стороны. Но трещины теперь пересекают почти все социальные слои - начиная с тяжелого разочарования верных и убежденных сторонников и заканчивая яростью молодого поколения, которое требует уже не реформ, а падения всего режима. Это распад легитимности, у которого нет пути назад: общество уже давно не верит в способность духовенства управлять современным государством. Песочные часы Исламской республики стремительно истекают, и вопрос не в том, изменится ли система, а в том, с какой силой этот вулкан прорвется изнутри.