Когда Иран перекрыл Ормузский пролив в феврале 2026 года, он сделал то, чего мир опасался десятилетиями. В краткосрочной перспективе это сработало. 20 миллионов баррелей нефти в день перестали поступать на рынок. Пятая часть мировой торговли сжиженным природным газом исчезла. Треть международной торговли удобрениями - карбамидом, аммиаком, серой - застряла по ту сторону Персидского залива. Треть мирового производства гелия, остановка поставок которого угрожает производству чипов и индустрии искусственного интеллекта, была заблокирована в Катаре. Цены на нефть превысили отметку в 115 долларов за баррель. Международное энергетическое агентство назвало это "крупнейшим сбоем поставок в истории мирового нефтяного рынка".
Иранский успех отразился и на дипломатическо-военном уровне. США потерпели неудачу в попытке создать коалицию для освобождения пролива. Сначала - в переговорах с союзниками в Европе и НАТО, а затем - в переговорах с ключевыми государствами Азии, которые стали главными пострадавшими от блокады. Такие страны, как Япония, Южная Корея и Франция, даже обратились к Тегерану напрямую, чтобы гарантировать безопасный проход для судов. Это момент стратегической победы, значение которой нельзя недооценивать.
Но, несмотря на успех в краткосрочной перспективе, насильственный шаг Ирана в Ормузе запустил ряд процессов, которые быстро подорвут ценность рычага, который он сейчас использует, и Тегеран может об этом пожалеть.
Ормузский пролив не похож на Малаккский пролив в Азии, на Суэцкий или Панамский каналы. Через все три этих прохода, критически важных для мировой торговли, нужно именно пройти насквозь - из одной стороны в другую - чтобы доставить груз. Из Азии в Европу, из Тихого океана в Атлантический. Альтернативы этим проходам нет. Ормуз принципиально иной. Через него не проходят транзитом - в него входят, чтобы забрать нечто конкретное: нефть, газ, нефтехимическую продукцию, - а затем выходят обратно. Это различие принципиально и критически важно. Если ресурсы можно получить, не входя в пролив, он теряет свою ценность. Иными словами, можно создать экономическую и энергетическую альтернативу, которая сделает его полностью ненужным.
История показывает, что момент, когда монополист начинает применять насилие, опираясь на свою монополию, - это момент, когда его власть начинает угасать. В апреле 2025 года, после десятилетий монополии в сфере добычи редкоземельных металлов, Китай ввел жесткие экспортные ограничения. Истребители, электромобили, ветряные турбины, процессоры для искусственного интеллекта и многое другое - все зависит от стабильных поставок этого уникального ресурса, порой с зависимостью от Китая на уровне до 90%. Мир понял сигнал - и начал действовать. Ряд экологических норм, которые мешали переработке редкоземельных металлов, были отменены, и США - в сотрудничестве с Австралией, Японией, Саудовской Аравией и другими странами - запустили процесс индустриализации, который должен существенно сократить стратегическую китайскую монополию в этой сфере. Добыча должна значительно вырасти в течение пяти лет, а производство и переработка - в течение десятилетия.
Иран совершил точно такую же ошибку: он продемонстрировал рычаг Ормуза, который по своей значимости для мира существенно уступает китайскому рычагу в сфере редкоземельных металлов, и который можно демонтировать быстрее и эффективнее, если страны мира будут последовательно формировать альтернативу.
Три процесса уже запущены, и они, как ожидается, будут размывать значение Ормуза вплоть до полного обнуления этого рычага.
Первый из них - преодоление дефицита в сфере природного газа. Еще десять лет назад США были страной, зависимой от внешних поставок энергии -и в сфере природного газа, и в сфере нефти. Сегодня это крупнейший в мире производитель обоих этих ресурсов, и объем их добычи и экспорта только растет. После вторжения России в Украину американский газ занял место российского газа так, что Европа оказалась в зависимости от США, а американская промышленность получила колоссальный источник дохода. Можно ожидать, что США сделают нечто подобное и в отношении катарского газа для его главных клиентов в Восточной Азии - Кореи, Японии, Тайваня и других. Премьер-министр Японии Такаити уже заявила о ряде государственных шагов по снижению зависимости от газа, идущего через Ормуз, включая инвестиции в разработку газа в США.
Второй процесс - разветвленная сеть нефтепроводов, которая позволит выводить "черное золото" в различные конечные точки за пределами Персидского залива. Уже через несколько дней после начала войны Саудовская Аравия задействовала свой трубопровод Восток-Запад, который обеспечивает поставки около семи миллионов баррелей в день. Еще один трубопровод, эмиратский, прокачивает около двух миллионов баррелей в день через порт Фуджейра, расположенный за пределами Ормузского пролива. Вместе эти два трубопровода обеспечивают около 50% пропускной способности Ормуза. Кроме того, целый ряд проектов, которые годами стояли на месте и были призваны удвоить мощность альтернативных Ормузу маршрутов, прежде всего из-за низкой вероятности длительной и насильственной блокады пролива, сейчас вновь приходит в движение.
Третий процесс - ренессанс гражданской ядерной энергетики: если еще несколько месяцев назад лидеры Запада и Восточной Азии предпочитали говорить об атомной энергетике с осторожной политической оглядкой, то теперь разговор перешел в плоскость стратегической, почти экзистенциальной срочности. В Европе 2026 год знаменует конец эпохи колебаний; председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен заявила на Парижском саммите несколько недель назад, что ядерная энергетика - единственная гарантия энергетической независимости.
Факты очевидны: иранский шаг в проливе принес огромный успех в краткосрочной перспективе, но в средне- и долгосрочной перспективе, если три описанные здесь тенденции продолжатся, он окажется стратегической ошибкой.
Полный текст на иврите - здесь