"Наша семья живет в Лос-Анджелесе, но мое сердце в Израиле, - говорит Дора Назариан, бизнесвумен и еврейская благотворительница, родившаяся и выросшая в Иране. – У меня на телефоне все время работает приложение израильской Службы тыла, я реагирую на каждую сирену, не пропускаю ни одного оповещения".
Назариан действительно постоянно находится на линии Лос-Анджелес - Тель-Авив. "Я вернулась из Израиля в США 6 октября 2023 года, за день до черной субботы, - рассказывает она.- Как только открыли небо, я помчалась обратно и тут же поехала на границу с Газой. В июне 2025 года, во время предыдущей войны с Ираном, я также была в Израиле. Вот и сейчас жду возможности снова улететь в Тель-Авив".
Назариан, мать трех дочерей и бабушка девяти внуков, родилась и выросла в Иране. В 1979 году, в возрасте 17 лет, она бежала оттуда после исламской революции. Она - дочь Ицхака (Парвиза) Назариана, покойного израильско-американского бизнесмена, который в свое время считался самым богатым иранским евреем в мире. Значительная часть семейства Назариан, одного из наиболее состоятельных и известных в иранской диаспоре, проживает в Беверли-Хиллз.
В этом знаменитом пригороде Лос-Анджелеса живут около 8000 евреев иранского происхождения. Все они известны своей безоговорочной поддержкой Израиля, а также тем, что считаются самой влиятельной общиной Беверли-Хиллз. В прошлом году Шарона Назариан, также бежавшая из Ирана после исламской революции 1979 года, была избрана мэром Беверли-Хиллз, став первой в истории США женщиной-мэром еврейского происхождения из иранской диаспоры. "Шарона замужем за моим двоюродным братом", - с гордостью отмечает Дора.
- Иранские евреи Лос-Анджелеса, и особенно Беверли-Хиллз, известны как чрезвычайно успешные и состоятельные люди. У вас есть этому объяснение?
- На мой взгляд, это результат тяжелого труда и приверженности таким базовым ценностям, как семья, община и порядочность в отношениях. У многих иранских иммигрантов, врачей или юристов, которые в спешке бежали из Ирана, не было документов, либо языковой барьер мешал им пройти специализацию и получить разрешение на работу по профессии. Они брались за любую работу, но при этом делали все, чтобы их дети окончили хорошие частные школы и получили университетское образование. Сегодня в нашей общине есть успешные предприниматели, юристы и врачи. При этом мы все продолжаем чтить еврейские традиции. Здесь у нас есть магазины с продуктами, которые мы любили в Иране, мы готовим наши национальные блюда, отмечаем всей семьей субботы и праздники.
- Что вы помните об Иране?
- Наша жизнь в Иране была благополучной и спокойной примерно до середины 1978 года. Затем, когда в стране воцарился хаос, отец отправил мать и двух моих сестер, которым тогда было 6 и 10 лет, в Израиль. Затем туда поехала сестра, которой тогда было 14 лет, и только мы с отцом остались в Тегеране. Я никогда не забуду то, что видела: комендантский час по ночам, танки на улицах. Когда мы поняли, что происходит что-то ужасное, мы собрали один чемодан и уехали - с тех пор я больше не возвращалась в Иран.
Спустя некоторое время мой отец вернулся в Тегеран, чтобы помочь израильтянам, оставшимся там, покинуть страну. Мама поехала за ним, а мы, дети, остались у нашей бабушки в Рамат-Гане. Через несколько месяцев, когда родители решили окончательно вернуться в Израиль, им этого не позволили. В последний момент им помог с выездом один из исламских функционеров, который когда-то работал в компании отца. Это было чудо, потому что уже через неделю имена членов нашей семьи внесли в список "предателей", подлежащих казни. Мое имя до сих пор фигурирует в этом списке.
- Вы прожили в Иране 18 лет. Скучаете?
- Не скрою, есть ностальгия. Я до сих пор поддерживаю связь с людьми, живущими там. Однако современные иранцы совсем не тот народ, среди которого я выросла. Даже язык другой, я не понимаю нынешний сленг. Мне хорошо там, где я живу сейчас. Отец научил меня смотреть вперед, не думать о том, что прошло и больше не вернется.
Во время нашей беседы Дора Назариан вновь и вновь возвращается к фигуре своего отца, который начинал с нуля и стал одним из богатейших людей мира. Он рано лишился отца, пошел работать в 12 лет, чтобы помогать семье. В юности работал официантом на американской военной базе, а в 17 лет поехал в Италию, чтобы пройти подготовку к алие в лагере Еврейского агентства. В 1948 году, через два дня после провозглашения государства, Назариан репатриировался в Израиль и участвовал в Войне за независимость в составе 7-й бригады, был ранен, госпитализирован, но вернулся на службу. После демобилизации был водителем Голды Меир. Свой бизнес начал с покупки грузового автомобиля для перевозки гравия, а затем приобрел еще много грузовиков. В 1957 году вернулся в Тегеран и стал успешным строительным подрядчиком благодаря сотрудничеству с "Солель Боне" и другими израильскими структурами, действовавшими в Иране. В 1978 году, с началом исламской революции, превратившей Иран в тоталитарное государство под властью аятоллы Хомейни, вернулся в Израиль.
После не очень успешных попыток наладить бизнес в Израиле семья эмигрировала в Лос-Анджелес, где Назариан стал одним из основателей и первых инвесторов хай-тек-компании Qualcomm. Компания, начавшая с разработки технологии спутниковой связи, ориентированной на транспортные компании, позволявшей дальнобойщикам обмениваться сообщениями с диспетчерами, превратилась в империю с рыночной стоимостью 135 миллиардов долларов. Сегодня это один из технологических гигантов США.
Доля семьи Назариан в Qualcomm оценивается примерно в 2,5 миллиарда долларов. Сегодня бизнес семейства сосредоточен на венчурных фондах, крупных проектах в сфере недвижимости и инвестициях в высокотехнологические стартапы. После смерти Ицхака в 2017 году бизнес перешел в руки его детей. Дора Назариан сосредоточилась на социальной и филантропической деятельности семьи, которая главным образом направлена на укрепление связи между Израилем и еврейской диаспорой. Речь идет о двух крупных благотворительных фондах: "Магбит Лос-Анджелес" (образование, стипендии еврейским студентам) и "Центр гражданского содействия" (CECI), финансирующий проекты, направленные на повышение эффективности государственного управления. Дора возглавляет оба фонда.
"После демобилизации отец поступил в Технион, но в это время его мать и брат сделали алию, и он оставил учебу, чтобы содержать семью, - вспоминает Дора Назариан. - Отец пообещал себе, что если когда-нибудь у него будут деньги, он будет помогать олим и солдатам ЦАХАЛа получать высшее образование - так около 35 лет назад появился "Магбит". За эти годы наш фонд предоставил займы и стипендии примерно 16 000 студентам в 50 академических учреждениях в Израиле и по всему миру.
После 7 октября мы создали чрезвычайный фонд, помогающий пострадавшим в войне: семьям погибших, вдовам, раненым солдатам ЦАХАЛа, семьям заложников, выжившим с фестиваля "Нова" и эвакуированным. С начала войны фонд предоставил прямую финансовую помощь в области здравоохранения и социальной поддержки на сумму около 10 миллионов шекелей".
- Чем занимается Центр гражданского содействия? Вы полагаете, что вам удастся улучшить государственное управление в Израиле?
- Мы поддерживаем постоянную связь с министерствами и ведомствами Израиля. Мы не боимся их критиковать, указывать на недостатки, но одновременно работаем с ними, чтобы улучшить систему и сделать ее более эффективной для граждан. В Израиле между властью и гражданином довольно большой разрыв. Мы стремимся помочь гражданам в их диалоге с государственными институтами, чтобы они могли влиять на решения власти.
- Полагаю, вам не раз задавали этот вопрос: почему вы, столь много делающие для Израиля и израильтян, считающие себя настоящими сионистами, остаетесь жить в США?
- Конечно, спрашивали. Мне понятна подоплека этого вопроса. Когда мой отец основал Центр гражданского содействия, ему не раз говорили: "Ты сидишь в Беверли-Хиллз, с какой стати ты будешь учить нас, как управлять государственным сектором?". Поэтому в какой-то момент он действительно подумал, что, возможно, стоит переехать жить в Димону, но в итоге мы остались здесь.
После его смерти, когда мы ездили на бат-мицву моей племянницы, я показала маме Димону, и она сказала: “Куда бы ваш отец ни поехал - я бы отправилась за ним". Отец привил нам сионистское мировоззрение. Это у нас в крови. Наша связь с государством Израиль зиждется на любви к нему. Более того, мы в диаспоре иногда чувствуем потребности Израиля даже сильнее, чем израильтяне, живущие в Америке. Израиль остается моим домом. Я обязана передать эстафету детям и внукам, они продолжат делать то, чему я посвятила жизнь. Когда мой десятилетний внук пришел в прошлом году на гала-вечер "Магбита", он пожертвовал свои карманные деньги.
- Как вы относитесь к нынешней войне с Ираном?
- То, что происходит сегодня, должно было произойти уже много лет назад. Иранцы по своей природе люди мягкие, консервативные, не любят демонстрировать свои чувства, свой гнев. В нашей культуре принято держать боль внутри, не показывать ее другим. 47 ужасных лет правления аятолл, подчинивших народ, сделал иранцев несчастными. Постоянные репрессии, насилие, издевательства - а в мире об этом почти не говорят. Убито более 40 тысяч человек, и мир молчит. Я надеюсь на победу, на то, что иранский народ наконец станет свободным.
- Почему об этом фактически молчат в Америке?
- К сожалению, американцы чувствуют, что если они будут говорить о зверствах, происходящих в Иране, о погибших, это усилит Трампа и оправдает войну, которую он начал. Поэтому об Иране не говорят. И все правозащитные организации молчат по той же самой причине.
- Как, по вашему мнению, это закончится?
- Война - это ужасная вещь, она причиняет вред множеству людей, но у нас нет выбора - не только ради Израиля, но и ради мира во всем мире. Я надеюсь, что режим сменится, и наступит мир на Ближнем Востоке. Мы несем ответственность за создание лучшего мира для наших детей и внуков».
- Недавно евреи праздновали Песах. Вы полагаете, что наш народ свободен? Как вы оцениваете положение женщин в еврейской среде?
- Свобода - это не то, что подносят на блюдечке, за нее нужно бороться. Если человек действительно хочет обрести свободу, он обязан бороться за достижение этой цели. Евреи в Израиле и диаспоре не могут делать вид, что все в порядке - никто нас не защитит, кроме нас самих.
Что касается женщин, у меня три сестры, и я сама мать трех дочерей. Мы, женщины, способны на все: мы управляем семьей и бизнесом, растим детей и внуков. Мы веками умудряемся сохранять равновесие между разными сферами жизни. Наш успех - в сочетании мудрости и развитой интуиции, в то время как мужчины чаще всего полагаются на силу. Поэтому все больше женщин занимают влиятельные позиции в политике и деловой сфере, их число будет только расти.
Подробности на иврите читайте здесь
Перевод: Гай Франкович