В конце 2025 года Всеизраильская ассоциация в защиту прав ЛГБТ (Агуда) отметила 50 лет с момента создания. Эта веха знаменует собой полвека достаточно успешной борьбы ЛГБТ-израильтян за свои права – от полного бесправия и запретов до признания однополых семей с детьми, а также множества открытых квир-персон во всех сферах и слоях общества. Между тем подавляющая часть прав этой части населения до сих пор не закреплена законом. Все, чего достигло ЛГБТ-сообщество, - результат юридической борьбы и прецедентных решений либерального Верховного суда. Кнессет, в котором доминируют религиозные и консервативные силы, последовательно отказывается принимать жизеннно важные для квир-израильтян законы.
Законопроекты, призванные защищать права ЛГБТ-граждан, вновь и вновь выносились на повестку дня нынешнего созыва кнессета и проваливались при голосовании. Не из-за того, что депутаты плохо осведомлены о проблемах этой группы населения, а потому что в последние годы сама необходимость законодательного закрепления прав ЛГБТ стала политически взрывоопасной.
"От того, что многие депутаты проводят гомофобную политику, ЛГБТ-люди не исчезнут в израильском обществе, - говорит депутат Йорай Лахав-Герцано (Еш Атид). - Просто общество станет гораздо менее безопасным для них".
Три ключевых закона, продвижения которых добивается квир-сообщество, были отвергнуты правительственной коалицией в последний день 2025 года: закон о наказании за преступления на почве ненависти, закон о гражданских браках и прямой запрет на конверсионную "терапию".
Эти законопроекты, которые также носят название "Законы Саги" (законодательный проект памяти капитана Саги Голана, геройски погибшего 7 октября, созданный по инициативе его вдовца Омера Оханы в сотрудничестве с Агудой и депутатом Лахавом-Герцано), были призваны закрепить на законодательном уровне то, что в Израиле до сих пор зависит от толкования тех или иных директив бюрократическими инстанциями, судебных решений и удачного стечения обстоятельств.
Вот три истории, иллюстрирующие важность "Законов Саги":
► "Моя душа была изувечена"
Яли Кельрих, 50 лет, перенес конверсионную "терапию"
Яли Кельриху было 19 лет, когда он впервые зашел в кабинет человека, проводившего так называемую конверсионную (репаративную) "терапию". Речь идет о псевдонаучных методах, якобы позволяющих менять сексуальную ориентацию. Он был растерян и испытывал глубокий страх по поводу своего влечения.
"Я не хотел быть геем, - рассказывает он. - Я не рос в религиозной или консервативной семье, но на дворе стояли другие времена. Я просто не знал, как с этим справиться".
Психолог, к которому он обратился, пообещал, что "все можно исправить". "Он сказал мне, что гетеросексуальность – это своего рода навык, который можно приобрести – как научиться играть на пианино. И если я буду постоянно тренироваться, мое нынешнее влечение пройдет".
Для начала "специалист" отправил Кельриха к девушкам по вызову. "Он использовал некую научную терминологию, но фактически речь шла о проституции, - говорит Яли. - Помню, как в первый раз я не мог выйти машины, чтобы зайти в квартиру, где меня ждала женщина. Физически мне удалось что-то сделать, но на эмоциональном уровне меня там словно не существовало. Это был кошмар и ощущалось как насилие".
Предложенная Кельриху "терапия" вообще не затрагивала эмоциональную составляющую личности, вопросы идентичности или принятия - только практики. "Он требовал от меня подробного отчета о том, что именно я делал и сколько раз. Все вращалось вокруг секса", - говорит Яли. Параллельно он поощрял попытки пациента заводить романтические отношения с женщинами. Кельрих пытался: "У меня была девушка. Я любил ее как подругу, но не романтически. Я заставлял себя вступать с ней в интимные отношения".
Эта мучительная сага продолжалась около шести лет. "У меня было раздвоение личности. С одной стороны, я твердо знал, что гомосексуален, с другой - этот факт постоянно ставили под сомнение. Меня это психологически сломало," - с горечью говорит Кельрих.
Даже заявив в открытую своему мучителю, что его методики не срабатывают, Яли так и не мог от него уйти: "Я боялся, он был очень доминантным человеком. Спустя годы я понимаю, что это было насилие. Это нанесло мне огромный ущерб. Мне так никогда и не удалось выстроить длительные отношения с мужчиной. Что-то во мне окончательно закрылось. Моя душа была изувечена".
Сегодня Кельриху 50 лет. Прошло более трех десятилетий. "От этого невозможно оправиться, это остается с тобой навсегда," - утверждает он.
Лишь годы спустя Яли понял, что человек, который его "лечил", вовсе не был клиническим психологом и действовал без надлежащего надзора. "Я заплатил ему десятки тысяч шекелей наличными. Я не получал квитанций, - рассказывает он. - Министерство здравоохранения раскрыло сомнительную деятельность этого человека, когда тот был уже в довольно пожилом возрасте. Разразился скандал после того, когда несколько женщин обратились к нему с просьбой помочь мужьям, переставшим функционировать в постели. И самопровозглашенный сексолог начал поощрять мужей изменять своих женам".
Кельрих подчеркивает, что его случай не исключение. "Полгода назад я познакомился с молодым парнем, который проходит конверсионную "терапию" по зуму. Это никуда не делось. Подобные практики до сих пор имеют место – этим занимаются даже некоторые раввины".
А что насчет закона? Никаких реальных сдержек. Есть предостережения специалистов, есть циркуляры гендиректора минздрава, но однозначного законодательного запрета нет. На подобного рода экзекуции попадают люди из наиболее уязвимых групп: молодые парни из консервативных семей, религиозные евреи, арабы.
"Это не вопрос идеологии или мировоззрения, - настаивает Кельрих. - Нет ни одного исследования, которое поддерживает такого рода антинаучные практики. Идея об изменении сексуальной ориентации опровергалась неоднократно. Это преступление. Это убийство человеческих душ. Если бы кто-то тогда, в 19 лет, сказал мне: "Ты гей, и это нормально", - вся моя жизнь выглядела бы иначе".
► "У меня тяжелое посттравматическое стрессовое расстройство"
Йоси Кватински, 62 года, пострадавший от преступления на почве ненависти из-за своей сексуальной ориентации
Иерусалимец Йоси Кватински отправился на встречу, которую назначил в приложении знакомств. Переписка выглядела совершенно обычной и не вызвала подозрений. Оказавшись на одной из боковых улиц столичного микрорайона Гило, он увидел молодого человека, с которым договорился о встрече, и уже через несколько секунд понял, что это западня.
"Вдруг из темноты вынырнули человек десять – все были одеты в худи. Я получил сильный удар ногой в грудь, удары сыпались со всех сторон. Они пытались сбить меня с ног. Если бы я упал, это была бы верная смерть", - вспоминает он.
Кватински истекал кровью, он получил травму головы, но изо всех сил пытался удержаться на ногах. "Я не могу понять, откуда у меня взялись силы, чтобы вырваться и убежать. Я все время кричал: "Полиция, полиция!" Возле меня остановилась машина, и водитель вызвал помощь".
Физические травмы, по его словам, пусть медленно, но заживают. С психикой дела обстоят куда сложнее. "У меня тяжелейшее ПТСР. Я почти не сплю, не выхожу из дома, - говорит он. - Я испытываю жуткий страх при виде групп молодых людей". При этом он подчеркивает: "Отношение полиции ко мне было очень достойным – уважительным и профессиональным".
И все-таки, с его точки зрения, имеет место серьезный системный сбой: "К тому, что я пережил, правоохранительные органы не относятся как к преступлению на почве ненависти. Но это не "обычное" нападение - это чистейшая ненависть к тому, кто я есть. Почему государство не квалифицирует это как нападение из-за сексуальной ориентации?"
Преступление, совершенное по мотиву ненависти, позволяет удвоить назначаемое судом накащание, а также усилить сдерживающий эффект. Это предусматривает и значительные компенсации пострадавшему со стороны государства.
"Проблема не только в преступниках как таковых, - объясняет Кватински. – Если законодательство и прокуратура не определяют это в качестве преступления на почве ненависти, посыл ясен: "этих" можно бить".
Описанное выше - отнюдь не единичный случай. Речь идет о распространившемся в последние два-три года явлении, связанном с попытками линча ЛГБТ-людей, которых заманивают в ловушки через мобильные приложения для знакомств.
С конца прошлого года в центр по борьбе с гомофобией при ассоциации в защиту прав ЛГБТ поступили сообщения о 23 подобных инцидентах по всей стране. В случае Йоси Кватински обвинительные заключения против нападавших были поданы (без квалификации в качестве преступления на почве ненависти). Однако в большинстве других случаев дела были закрыты по разным причинам. В основном потому, что полиции не удалось найти нападавших.
► "Мы боялись, что хозяева квартир не захотят сдавать нам жилье"
Ади Аверс, 23 года, и Эла Лили Тадмор, 20 лет, не могут заключить в брак в Израиле
Аверс и Тадмор вместе уже два года. Девушки живут в Рамат-Гане: Эла учится сестринскому делу, а Ади собирается начать изучение социальной работы.
"Мы хотели бы заключить брак в Израиле, а не за границей, сыграть здесь свадьбу, - говорит Ади - Мы светские израильтянки, но еврейская традиция для нас важна".
Однако в Израиле заключить официальный брак они не могут. "Мы колебались - расписаться в другой стране или получить признание в рамках института незарегистрированного партнерства ("ядуим бе-цибур"), - говорят женщины. – На каком-то этапе нам стало ясно, что даже если мы заключим брак за границей, мы не получим автоматически те же права что и гетеросексуальная пара".
Эта неопределенность, объясняют они, просачивается во все сферы жизни: жилье, сервис, планирование семьи. "Когда мы съезжались, то ужасно боялись, что квартировладельцы нам откажут, - рассказывает Тадмор. – Иногда так и происходило: когда я говорила по телефону, что хочу снять квартиру для себя и своей супруги, некоторые просто бросали трубку. Мы знакомы с однополыми парами, которым оказывали в предоставлении свадебных услуг: кейтеринг, залы, фотографы, диджеи и так далее".
Когда правительство проводит четкую линию отказа продвигать законы в пользу ЛГБТ, общественный дискурс тоже меняется, он радикализируется. "Мы видим, как под видео лесбийских свадеб появляются ужасные комментарии: "вы больные", "горите в аду". Это пугает. Мы не просим всеобщего принятия. Речь об элементарном уважении к нашим семьям. Почему наши браки так кого-то пугают? Любовь никому не причиняет зла."
Подробности на иврите читайте здесь
Перевод: Гай Франкович