Заявления о том, что война с Ираном может закончиться "в ближайшее время", звучат обнадеживающе. Но опыт подсказывает: такие конфликты не заканчиваются по желанию - они заканчиваются, когда исчерпывают себя.
Тем не менее, это не повод для пессимизма. У войн есть своя логика завершения, и она уже начинает проявляться.
С самого начала было ясно, что это "не конфликт с простым финалом". Израиль и США пытаются изменить правила игры на Ближнем Востоке. Формула "нового региона", о которой говорит Биньямин Нетаниягу, предполагает долгосрочный демонтаж иранской архитектуры влияния - через последовательное обрубание ее "щупалец" в регионе и жесткое ограничение ракетных и ядерных возможностей.
Иран, в свою очередь, не стремится к победе в классическом смысле. Его задача - выжить, сохранить управляемость и способность отвечать. Это стратегия, при которой даже частичное сохранение потенциала может быть представлено как успех.
Именно поэтому война не заканчивается быстро. Но именно поэтому у нее и есть предел.
Сегодня этот предел все меньше определяется военными ударами и все больше - экономикой и инфраструктурой. Ситуация вокруг Ормузского пролива и острова Харк показывает, что стороны вышли на уровень взаимного давления, где каждый следующий шаг связан с растущими рисками не только для противника, но и для самих себя. Это важный момент. История показывает: именно здесь обычно и начинается движение к завершению конфликта. Не из-за внезапного стремления к миру, а потому что продолжение войны перестает давать прежний эффект.
Даже удары по иранской элите, включая фигуры уровня Али Лариджани, не привели к дестабилизации системы. Это означает, что сценарий "быстрого обрушения" не реализуется. Но есть и другая сторона: устойчивость системы делает более вероятным управляемый выход, а не хаотичный распад.
Ключевой вопрос сейчас - внутренняя динамика Ирана. Внешнее давление одновременно усиливает и консолидацию, и скрытые противоречия. И именно в какой-то момент внутри системы может сформироваться понимание, что изменение курса - это способ сохранить, а не потерять. И, что не менее важно, появится субъект, способный это решение оформить и реализовать.
Тут появляется пространство для более реалистичного сценария. Но решения никогда не принимаются в вакууме. Их цена и возможность будут напрямую зависеть от нескольких факторов.
Первый - региональный. Саудовская Аравия, ОАЭ, Катар наблюдают не просто за войной, а за судьбой своих нефтяных терминалов. Для них красная линия проходит по фарватеру Ормузского пролива. И эта позиция уже обрела четкую дипломатическую форму. По итогам встречи глав МИД 12 арабских и исламских стран в Эр-Рияде было принято недвусмысленное заявление, что удары Ирана по странам Персидского залива невозможно никоим образом оправдать. Их целями становятся объекты гражданской инфраструктуры и жилые районы. Тегеран должен немедленно прекратить эти атаки.
Второй - глобальный. Здесь ключевую роль играют Соединённые Штаты. Именно от Вашингтона зависит масштаб военной и политической поддержки Израиля, а также уровень давления на Иран - от санкций до демонстрации силы. США остаются единственным актором, способным изменить стратегический баланс конфликта и задать рамки его завершения.
Но есть и второй важный участник глобальной сцены - Китай. Пекин не заинтересован в идеологических победах, но он критически зависим от стабильности поставок энергоресурсов и сохранности логистических цепочек. Китай выступает невидимым модератором, для которого хаос в регионе - это прямые убытки. Именно его давление на Тегеран может стать тем "тихим" фактором, который заставит иранскую верхушку искать выход, когда экономическая цена войны перевесит идеологические дивиденды.
Третий - внутриизраильский. Война на несколько фронтов - это вопрос не только ресурсов, но и общественной выносливости. Иран не может победить Израиль военным путем, но способен создать ситуацию стратегического истощения. В какой-то момент даже сильная сторона начинает искать не победу, а выход.
Четвертый - внутрииранский. Ключ к завершению войны - появление субъекта, способного принять новую реальность и представить ее как достижение. В системе, где переплетены интересы силовых структур, духовенства и технократов, это может быть только результатом внутриэлитного консенсуса. И не исключено, что те, кто сегодня являются мотором конфликта, в определенный момент станут его ограничителем.
Эти четыре фактора не отменяют логику нового баланса - они ее формируют. Предел войны определяется не только возможностями сторон, но и внешним давлением, внутренней ценой и способностью элит признать границы допустимого.
Эта война, скорее всего, не закончится ни громким соглашением, ни чьей-то очевидной победой. Она завершится иначе - через постепенное формирование новой конфигурации сдерживания, в которой возможности сторон будут ограничены не договором, а достигнутым пределом.
Израиль сможет зафиксировать снижение уровня угрозы - но не ее исчезновение. Иран сохранит систему - но уже в более узком коридоре возможностей.
Это и будет тот самый результат, который каждая сторона назовет своим. Такие финалы не производят впечатления. В них нет точки, после которой можно сказать: "все закончено". Но именно так завершаются современные войны - не решением, а фиксацией нового баланса.
И вопрос сейчас не в том, будет ли достигнут этот баланс. Вопрос в том, через какие издержки стороны к нему придут - и где именно пройдет та граница, за которой продолжение войны перестанет менять реальность.
Автор - политолог, депутат кнессета XV созыва