Сегодня, когда я пишу этот материал, философскому пароходу исполнилось сто лет. По меткому выражению моего друга и коллеги Владимира Варфоломеева, сегодня мы наблюдаем философский велосипед. Коллеги поправляют – философский самокат, как опция - философский пешкодрал. Суть одна – те, кто не хочет становиться частью большого беспредела, но не готов идти под дубинки репрессий, бегут из страны. Много народу бежит в Израиль.
На сегодня, по свидетельствам очевидцев, частично границы закрыла Россия – где-то, как в Верхнем Ларсе, поэтапной верноподданно- коррупционной схемой.
Указ главы республики Сергея Меняйло от 28 сентября: "В целях предотвращения угрозы возникновения чрезвычайной ситуации на территории Республики Северная Осетия-Алания, постановляю... ограничить въезд легкового автомобильного транспорта на территорию Республики Северная Осетия-Алания, за исключением автомобильного транспорта, зарегистрированного в Республике Северная Осетия-Алания, Республике Южная Осетия, Республике Грузия и автомобильного транспорта, зарегистрированного за гражданами с местом жительства (пребывания) в Республике Северная Осетия-Алания или находящегося под управлением лиц, постоянно проживающих на территории Республики Северная Осетия-Алания".
Что происходит далее – у подъехавших вымогают взятки. В том числе и пропускающие пограничники. В Казахстане – с одной стороны, волонтеры, с другой – митингующие с лозунгом: "Это не у них война, это не их дома бомбят, это не они вынуждены покидать свои разрушенные дома. Эти беженцы – просто трусы. Поэтому в добрый путь им прямо за русским военным кораблем".
Эта же тема поднимается в Германии. Беженцы из Украины говорят: "Нет дезертирам". Им вторят те, кто требует от российских граждан свергать плохую власть. Требует, находясь вне России. Призывая не впускать дезертиров, спрашивают, отчего они бегут, а не берут вилы.
Давайте попробуем посчитать.
Число уехавших от мобилизации чуть меньше 200 тысяч. Это порядка 0,14 процента. Когда Кадыров говорил о призыве силовиков, он упоминал половину в размере 2,5 миллионов. То есть, на каждого, кто мог бы остаться протестовать, дубинок бы вполне хватило. Более того, гипотетические протестующие тоже не в безвоздушном пространстве живут. Смотрим далее - подтвержденные данные по отношению к войне. В марте действия российских вооруженных сил в Украине поддерживали 52 % опрошенных россиян, в сентябре – 44. Преобладающими чувствами по поводу объявленной в РФ частичной мобилизации являются “тревога, страх, ужас” (47%), “шок” (23%), “гордость за Россию” (23%) и “гнев, возмущение” (13%). А в феврале 2022 самая распространенная эмоция была – "гордость за Россию" (51% опрошенных).
Они, например, выйдут. А соседи или даже родные осудят или настучат.
Да похоже, выход-таки один: бежать. Но все принимающие стороны относятся к беглецам неоднозначно. Что пугает?
Необходимость впустить и как-то обустроить немалое количество гипотетически годных к призыву. А кто их знает, как они себя поведут дальше. История про лисичку, которая попросила зайца пустить ее пожить, да и заняла всю избушку, невольно всплывает в головах у тех, кто опасается "нашествия". Многие государства, граничащие с Россией, имеют вполне негативный исторический опыт.
Возможность, что Россия так или иначе отомстит. Учитывая специфический характер главнокомандующего, не исключено.
Мировое сообщество сегодня наблюдает вполне интенсивную перекройку как минимум, европейского и азиатского пространства. Молодые и деятельные люди обескровливают собственную страну, увозят рожденных детей, а также будущих нерожденных, оставляя послушное большинство, полицейских с дубинками, и мало адекватных начальников. Последним все равно, как будет развиваться изгойство страны, на которую они работают, куда и сколько людей пойдут воевать, какая часть пошедших погибнет.
Скорее всего, война не закончится в ближайшие месяцы, хотя я бы очень хотела ошибиться. Скорее всего, за тот период, пока война будет продолжаться, те, кто уехал, так или иначе адаптируются к своей новой действительности. И не захотят даже опасности повторения, даже с малой вероятностью.
Когда-то я делала нерепрезентативный опрос среди людей, эмигрировавших из России в 1991. Большинство уехало после провала путча. С мыслью о том, что с них вполне достаточно дежавю августа девяносто первого. А ведь по жертвам, по масштабу, по срокам тогдашний путч был почти игрушечный. Ныне речь идет о реальной катастрофе. Для Украины, которую разрушают "денацификаторы". И для России, которая устроила эту катастрофу и пожинает ее плоды. Население как социум, либо отравлено пропагандой, либо цинично лопает ее плоды, либо бежит. Для оставшихся - жесткое требование лояльности со стороны власти, шантаж собственных граждан необходимостью защищать родину (на которую никто не нападал), подмена отечества и превосходительства. Героизация натуральной империалистической войны. А кроме того - будущие демографические проблемы военного поколения, криминализация населения, которому сказали, что за кровь на войне всё простят. Развал экономики. Тотальная слежка, уничтожение несогласных, снижение ценности человеческой жизни.
И все это на немалой территории, на которой, как там было в расхожем лозунге – "бабы новых нарожают". И нарожают – еще более отмороженных орков. И абсолютное замешательство великих держав, которые не хотят угрозы ядерной войны, не хотят зимы без газа и останавливают эту катастрофу в известном ритме "шаг вперед, и два - назад".
Надо ли ставить барьеры на пути бегущих из России сегодня? Или подумать о некоем контракте лояльности по отношению к новому месту жизни – чтобы "можем повторить" осталось в истории как лозунг "Дойчланд убер аллес"?
Автор - публицист, журналист закрытой в России радиостанции "Эхо Москвы", исследователь истории антисоветского сопротивления