Иранское руководство, по мнению экспертов, расколото и разделено между государственниками и фанатиками, между реалистами и исламистами. Последние - в большинстве своем офицеры Корпуса стражей исламской революции и силовых структур, оказавшиеся на ведущих руководящих позициях, - срывают любые соглашения и компромиссы с США. Они все больше приобретают черты исступленного фанатизма по образцу нацистского режима: оторванность от реальности, вера в чудо, безразличие к подлинному экономическому и социальному положению граждан своей страны и своей армии, массовые убийства противников режима.
Эти фанатики готовы пожертвовать будущим Ирана и смириться с его гибелью - точно так же, как нацистские вожди в марте, апреле и начале мая 1945 года были готовы пожертвовать Германией и смириться с ее гибелью. Они держались до тех пор, пока солдаты союзников не постучали прикладами автоматов в двери их штабов.
В последние сутки апреля 1945 года, пишет историк Фолькер Ульрих в книге "Восемь дней в мае", за несколько часов до самоубийства Гитлера в берлинском бункере, американские самолеты разбросали над Мюнхеном листовки с призывом выйти на улицы, свергнуть нацистскую власть и тем самым предотвратить кровопролитие, исход которого был предрешен заранее.
В ответ на этот призыв небольшая местная антинацистская либеральная подпольная организация подняла восстание и даже сумела захватить одну из радиостанций. Однако ее призывы к жителям Мюнхена остались без ответа.
"Никто не восстал; жители Мюнхена и округи предпочли выждать", - пишет Ульрих. Повстанцы были схвачены и жестоко казнены. Нацистский режим рухнул лишь тогда, когда колонны американских войск вошли в центр города, не встретив никакого сопротивления. Лишь после этого появились белые флаги в несметном количестве. Вдруг оказалось, что в самом нацистском городе Германии нацистов нет.
Немцы не свергли нацизм собственными силами, хотя подавляющее большинство из них утратило веру в Гитлера и не скорбело о его смерти. Утратило - и промолчало. Утратило - и не восстало.
Фанатизм и террор властвовали по всей нацистской Германии не только до, но и после того, как Гитлер 30 апреля 1945 года покончил с собой, завещав германскому народу не сдаваться, а армии - сражаться до последнего солдата. Главой германского государства - почти полностью оккупированного - Гитлер назначил в своем завещании адмирала Карла Деница, командующего военно-морским флотом, нациста до мозга костей. Дениц сформировал воинственный кабинет. "Даже после смерти Гитлера, - писал Ульрих, - жестокие бои между германским вермахтом и армиями союзников продолжались". Проигранная война не прекращалась сама по себе. Подавляющее большинство немцев, с грустью замечает Ульрих, воспринимало безоговорочную капитуляцию "не как освобождение, а как поражение, национальную трагедию".
10 мая 1945 года в специальной радиопередаче из своего калифорнийского изгнания великий немецкий писатель Томас Манн обратился к соотечественникам: "Если бы немцы освободились от власти нацистов заблаговременно, если бы они восстали хотя бы в последний момент, они могли бы теперь праздновать свое освобождение, свое возвращение в лоно человечества".
Но немцы не свергли нацизм собственными силами, хотя подавляющее большинство из них утратило веру в Гитлера и не скорбело о его смерти. Утратило - и промолчало. Утратило - и не восстало. "Нацистский третий рейх", подвел итог Ульрих, "функционировал до последней секунды". Все это время в городах и поселках по всей Германии жизнь шла как будто своим чередом: несмотря на нехватку и опасность, кафе, магазины и кинотеатры оставались открытыми, а улицы были полны народа.
И возвращаясь к Ближнему Востоку: президент Трамп в последние недели предлагает иранскому режиму разумные соглашения об окончании войны. Непримиримые из числа руководства режима с презрением отвергают его предложения - невзирая на удары, которые иранцы уже получили и получат в войне против США (и Израиля). Если Трамп все же решит терпеливо дождаться, пока они отрезвеют от фанатизма и исступления, он может обнаружить, что его терпение было напрасным. Таков жесткий урок, который напрашивается из европейской истории 81-летней давности.
Подробности на иврите читайте здесь