Уже по заявлениям сторон после предварительных переговоров между США и Ираном в Омане 6 февраля можно было понять, что Иран не проявляет готовность сдвинуться со своих позиций, тогда как США готовы пойти на компромиссное ядерное соглашение, которое приведет к снятию санкций - и косвенно поможет иранскому режиму выжить. Еще хуже то, что такое соглашение - если оно будет подписано между США и аятоллами - может связать руки Израилю и ограничить его способность самостоятельно нейтрализовать ядерные и ракетные угрозы Тегерана или, наоборот, поставить Нетаниягу в прямое столкновение с Трампом.
Именно поэтому премьер-министр поспешил перенести свою поездку в Вашингтон на две недели раньше. Срочность объясняется двумя причинами.
Первая: необходимость заранее убедить Трампа сузить пространство для компромиссов, на которые Виткофф и Кушнер смогут согласиться с иранцами - начиная с процедур ведения переговоров и заканчивая договоренностями по ключевым вопросам. Вторая причина: темпы наращивания Ираном арсеналов баллистических ракет и беспилотников. Режим в Тегеране, извлекший уроки из двенадцатидневной войны, рассматривает баллистические ракеты как почти единственное оставшееся средство сдерживания, пока у него нет ядерного оружия. Поэтому он ускоренными темпами восстанавливает системы разработки, производства и запуска этих ракет.
В Иране существует развитая тяжелая металлургическая промышленность и центры разработки ракет и ракетного топлива, разбросанные по огромной территории страны. Именно поэтому нам не удалось уничтожить их все в ходе операции “Народ - лев", тогда как иранцам удалось прорвать нашу оборону несколькими ракетами - пусть немногими, но приведшими к потерям и разрушениям. Используя сохранившиеся мощности, иранцы сейчас производят сотни баллистических ракет ежемесячно. Большинство из них работает на жидком топливе, но есть и высокоточные ракеты на твердом топливе. Их качество не всегда высокое, но количество способно перегрузить системы ПВО США и Израиля.
Вывод очевиден: с каждым днем Иран усиливает свою способность угрожать окружению и сдерживать США и Израиль с помощью баллистических ракет, поэтому этот процесс необходимо остановить как можно скорее. Отсюда ясно, что затяжные переговоры играют на руку Ирану и одновременно увеличивают расходы США на поддержание военной готовности в нашем регионе.
Иран изначально выдвинул жесткие предварительные условия для самого начала переговоров. Из слов министра иностранных дел Арагчи, чьи полномочия были заранее ограничены верховным лидером, следует, что Тегеран готов обсуждать только определенные ограничения, которые "заморозят" его ядерную программу - причем она и так сейчас приостановлена из-за повреждений, полученных в двенадцатидневной войне. Тегеран не согласен полностью отказаться от ядерного проекта или от возможностей, которые позволят ему в будущем прорваться к созданию ядерного оружия. О баллистических ракетах, прекращении поддержки прокси-сил и прекращении жестокого подавления протестов иранцы вообще отказываются говорить с американцами - ни напрямую, ни косвенно.
По мнению экспертов, Хаменеи скорее предпочтет войну уступкам американским требованиям, поскольку опасается, что любая демонстрация слабости поставит под угрозу его лично, выживание режима и исламскую революцию. Израиль же тревожит то, что США фактически готовы принять большинство предварительных условий Ирана для начала переговоров.
Трамп в своих заявлениях снова и снова упоминает только иранскую ядерную программу как предмет переговоров и избегает других тем. В Израиле складывается впечатление, что США удовлетворятся ядерным соглашением, которое Трамп представит как дипломатическое достижение и объявит лучшим, чем соглашение 2015 года. Однако договор без ограничений на дальность баллистических ракет проблематичен с израильской точки зрения. Он приведет к снятию санкций, а отмена ограничений на добычу и экспорт иранской нефти и газа позволит режиму аятолл смягчить экономические трудности населения и тем самым снизить общественное давление.
Специалисты по Ирану считают, что режим сегодня слаб как никогда и что страна в целом находится в "революционном состоянии". Миллиарды долларов, которые поступят в иранскую казну после снятия санкций, могут спасти режим. Опираясь на прошлый опыт, можно ожидать, что значительная часть средств, которые Иран получит в результате отмены санкций, будет направлена на финансирование военных проектов, прежде всего ракетных и ударных беспилотных программ. В дальнейшем финансирование получит и ядерный проект, который будет возобновлен, а также прокси-группировки - Хизбалла, хуситы, иракские милиции и ХАМАС. Уже сегодня Хизбалла испытывает трудности с выплатой компенсаций беженцам с юга Ливана из-за сокращения денежного потока из Ирана.
Здесь не требуется строить предположения - именно это и произошло, когда администрация Байдена, стремясь вернуть Иран за стол переговоров, предоставила Тегерану послабления в санкциях на экспорт нефти и ее контрабанду.
Но это еще не все. Если между США и Ираном будет подписано любое соглашение, не включающее жестких ограничений на баллистические ракеты и ядерное оружие, это может привести к тому, что Израиль потеряет свободу самостоятельно предотвращать и атаковать эти проекты на территории Ирана - даже если они достигнут масштабов, представляющих реальную угрозу. Нынешний премьер-министр и действующий кабинет вряд ли рискнут нарушить объявленные Трампом "региональное спокойствие" и "мир", если и когда он подпишет соглашение с Тегераном. Можно предположить, что это будет верно и при других правительствах в будущем. После подписания соглашения США с Ираном возможности Израиля будут серьезно ограничены.
Эта ситуация в значительной степени возникла потому, что президент Трамп не готов наносить удар и рисковать провалом, если ему не гарантируют, что операция будет короткой и мощной, с четким и решающим результатом, и что она не втянет США в затяжную воздушно-морскую кампанию против Ирана.
По словам людей, близко знакомых с американской подготовкой, условия на местности не обеспечивают выполнение этих двух базисных требований, которые Трамп поставил своим военным. Во-первых, у США нет разведывательной информации такого качества и объема, которая позволила бы нанести удар, способный в течение нескольких дней привести к решающему результату, как того требует Трамп - то есть к смене режима путем устранения руководства и значительного ослабления КСИР и сил басидж, чтобы дать населению возможность, в случае нового восстания, добиться смены режима или по крайней мере изменения его политики. Кроме того, требуется полное уничтожение ядерного проекта, а также ракетной программы и ее инфраструктуры. Удар по этим двум направлениям необходим, чтобы предотвратить иранские ответные атаки против американских сил на Ближнем Востоке, союзников США в регионе и Израиля.
Еще одна причина, по которой США не заинтересованы в затяжной кампании в Персидском заливе, заключается в том, что военно-морская группировка вокруг авианосца "Авраам Линкольн" была переброшена из Тихого океана - из района Японии и Южно-Китайского моря, где Китай оказывает давление на союзников США. Такая ситуация существенно ослабляет возможности Тайваня и самих США в случае, если Китай воспользуется моментом и попытается захватить Тайвань или установить вокруг него блокаду. Кроме того, затяжной конфликт между США и Ираном, продолжающийся более недели, может привести к серьезным разрушениям нефтяной инфраструктуры региона и к блокированию Ормузского пролива, что вызовет резкий рост мировых цен на нефть и нанесет ущерб американской экономике.
Следует также помнить, что в республиканской партии, которую возглавляет Трамп, существует сильное изоляционистское крыло, наиболее ярким представителем которого является вице-президент Вэнс, выступающий против отправки американских солдат воевать за чужие интересы. Кроме того, до промежуточных выборов в США остается всего восемь месяцев. В любом случае у США есть веские причины избегать наступательной операции против Ирана - в том числе потому, что если иранский режим сохранится после американского удара или совместной американо-израильской операции, он сможет представить это как свою победу и доказательство слабости США.
Чего пытается добиться премьер-министр Нетаниягу в ходе своего визита в Вашингтон?
Прежде всего он постарается убедить Трампа максимально сократить продолжительность переговоров и не позволить Ирану выигрывать время. Он будет настаивать не просто на временной "заморозке" иранской ядерной программы - что позволило бы Тегерану возобновить ее при изменении обстоятельств, например при смене президента США, - а на ее окончательной ликвидации. Речь идет о нулевом уровне обогащения и полном отсутствии на территории Ирана урана, обогащенного более чем до 4%, а также о максимально жестком и глубоком контроле со стороны МАГАТЭ.
Кроме того, Нетаниягу будет требовать, чтобы в соглашение с Ираном был включен пункт, ограничивающий дальность - а желательно и количество - баллистических ракет, которые Иран разрабатывает и производит. Это должно быть сделано по образцу соглашения MTCR, достигнутого в 1980-х годах между 35 государствами, которое ограничивает распространение ракет таким образом, чтобы они не могли угрожать соседним странам и использовались исключительно для оборонительных целей.
Нетаниягу также будет добиваться того, чтобы снятие санкций происходило медленно и поэтапно, так чтобы средства не могли немедленно пойти на финансирование насущных потребностей Хизбаллы и хуситов. Если Иран откажется принять эти условия, можно предположить, что Нетаниягу предложит США совместный с Израилем удар по большому числу групп целей и отдельных объектов одновременно.
Однако есть еще одна причина его поездки в Вашингтон, связанная уже с Газой. 18 февраля в Вашингтоне должен собраться Совет мира - структура, призванная контролировать реализацию плана и в основном определять дальнейшую политику. Нетаниягу опасается, что, приняв участие в заседании, он может оказаться в ситуации, когда ему придется либо публично вступить в конфликт с Трампом, либо под давлением согласиться на инициативы Турции и Катара, которые делают все возможное, чтобы ХАМАС выжил и не был полностью разоружен.
Речь может идти, например, о решении начать восстановление сектора Газы и проект "новой Газы" на территории, контролируемой ЦАХАЛом, еще до разоружения ХАМАСа и до завершения демилитаризации сектора. Позиция Израиля заключается в том, что никакого восстановления не будет до тех пор, пока ХАМАС не будет разоружен, а сектор Газы - демилитаризован. Нетаниягу попытается убедить Трампа, что любой иной сценарий приведет не к восстановлению и не к разоружению, а к затяжному тупику, который в конечном итоге завершится возобновлением боевых действий.
Автор - военный обозреватель Ynet
Полный текст на иврите - здесь