В апреле 2016 года израильская демократия оказалась перед реальной угрозой. Речь идет не о реформе судебной или избирательной системы и даже не о войне. Мы говорим о сериале, снятом в жанре true crime под названием "Тень правды", который поставил израильскую демократию перед осязаемой опасностью. Во всяком случае, так считал тогдашний государственный прокурор Шай Ницан, выразивший свои опасения на ежегодной конференции коллегии адвокатов в Эйлате.
Вернемся к началу этой истории: в конце марта 2016 года 8-й канал кабельного телевидения HOT выпускает первый эпизод сериала, предпринявшего попытку раскрыть тайну убийства 13-летней школьницы из Кацрина Таир Рады. Уже в день выхода сериала в эфир словосочетание "Тень правды" стало самым популярным поисковым запросом в Google на иврите.
Напомним суть дела: 6 декабря 2006 года Таир Рада была найдена мертвой в туалетной кабинке школы в Кацрине. Девочка была убита с невероятной жестокостью, вся кабинка была залита ее кровью. По подозрению в причастности к убийству задержали русскоязычного ремонтного рабочего Романа Задорова, делавшего в тот день ремонт в школе. Мотив убийства был не ясен. В 2010 году суд в Нацерете приговорил Задорова к пожизненному заключению. Основным доказательством вины было признание Романа, сделанное под давлением "наседки" (полицейского агента) в тюремной камере. В деле было множество вопросов, все поданные апелляции суд отклонил.
Сериал "Тень правды", созданный Микой Тимор, Йотамом Гендельманом и Ари Пинесом, сделал то, что ранее не смогли сделать ни редакционные статьи в крупных газетах, ни палаточные протесты: привести к тому, что сотни тысяч израильтян утратили доверие к судебной системе. Для этого оказалось достаточно нескольких затемненных кадров, драматической музыки и предложенного авторами альтернативного нарратива о том, как произошло убийство.
Предупреждение Шая Ницана многим показалось преувеличением напуганного чиновника, но, оглядываясь назад, следует признать - в нем было много правды. "Судебные процессы по уголовным делам - не реалити-шоу, - предостерегал он. - Это не телепрограмма, когда зрителей просят отправить SMS с решением, виновен обвиняемый или нет. Хотим ли мы на самом деле жить в государстве, где судьба человека решается журналистскими расследованиями?"
Ницан в основном имел в виду четвертый эпизод сериала, в ходе которого человек, обозначенный ивритскими инициалами Алеф Хет, утверждал, что его бывшая девушка (получившая собственные инициалы Алеф Куф) рассказала ему, что совершила это убийство. Впоследствии Адир Хабани (а это был он), сообщил, что даже обращался в полицию четырьмя годами ранее, предоставив доказательства. Полиция действительно расследовала это утверждение задолго до выхода сериала и сочла его необоснованным. Однако создатели "Тени правды" сделали Хабани важным свидетелем своего журналистского расследования, подав это так, словно речь идет о неоспоримых фактах.
"В определенном смысле "Тень правды" отражает весьма существенное, я бы сказала, тектоническое изменение в отношении израильских медиа к судебной системе, - считает доктор Анат Пелег, заместитель председателя Ассоциации журналистов Израиля и исследовательница СМИ в Тель-Авивском университете. - На протяжении многих лет журналисты полностью доверяли решениям судебной системы. СМИ - и у нас, и в остальном мире – почти никогда не оспаривали действия судебной власти. Но на определенном этапе начались процессы, идущие в противоположном направлении. "Тень правды" - один из ключевых моментов этого сдвига. Речь здесь не просто о критике или склонности к конспирологии. Авторы фильма фактически провозглашают, что общественность может выносить решения по тем или иным уголовным тяжбам не хуже, чем судебная система".
Оглядываясь назад, можно сказать, что паника Ницана была вполне оправданной. Опасность для демократии исходила не только от "народного судилища", возникшего в соцсетях и в гостиных израильтян. "Тень правды" прежде всего показала, что решение Верховного суда уже не является окончательным вердиктом, а становится отправной точкой для общественной дискуссии. Этот фильм продемонстрировал нам, как телевизионный нарратив может одержать верх над судебным решением, изложенным на десятках страниц, и как легко можно заставить целую страну утратить доверие к полиции и прокуратуре.
Итог известен. Телефильм изменил буквально все – как в том, что касается пересмотра судебного решения, так и в жизни людей, биографии которых авторы вынесли на всеобщее обозрение.
Алеф Куф, она же Ольга Кравченко, чье настоящее имя вскоре стало известно, подверглась травле и покинула страну, уехав в Украину; дело против нее было закрыто лишь в 2021 году. Роман Задоров получил право на повторное судебное разбирательство, в марте 2023 года был оправдан и вышел на свободу. При этом судьи подчеркнули, что суд предпринял максимум усилий, чтобы избежать "внешнего влияния" на их решение. Однако главное изменение было в том, что мы все, рядовые граждане, вдруг превратились в юристов, следователей, судебно-медицинских экспертов, полицейских психологов, но в первую очередь - в конспирологов, испытывающих сильное недоверие ко всем государственным институтам.
►В соцсетях правда - понятие субъективное
Первый судебный процесс над Романом Задоровым, репатриантом, недавно прибывшим в Израиль и находившимся в школе в день одного из самых жестоких убийств в истории Израиля, завершился его осуждением в 2010 году. Задоров был приговорен к пожизненному заключению. В определенном смысле суд продолжался и после вынесения приговора, поскольку общественный интерес к делу был колоссален: блогеры и пользователи соцсетей вели бесконечные дискуссии, обсуждали конспирологические теории, создавали форумы и группы в поддержку Задорова или против него. Утверждалось, что следствие сфабриковало дело Задорова, и что убийство якобы совершили подруги Рады, а следовательно, Задоров невиновен.
Однако именно фильм "Тень правды" вывел всю эту конспирологию на уровень общенациональной аддикции. Авторы сумели превратить трагедию в увлекательное кинематографическое зрелище: драматическое использование цвета, выверенный саундтрек, динамичный монтаж. Все это подавалось в форме тщательного журналистского расследования, не являясь таковым по сути.
Визуальный язык сериала сыграл важную роль в том, как эта история была воспринята зрителями. В структуре сериала была заложена изощренная манипуляция: первый эпизод был посвящен обоснованию вины Задорова, но три последующих - доказательству того, что он невиновен. Вначале зрителям предлагалось поверить системе правосудия, но потом это доверие стремительно уничтожалось. Создавалась иллюзия, что зритель получает доступ в закулисный мир следствия и принятия судебных решений, как будто им объясняют, как полиция и судьи вводят их в заблуждение. Эмоциональные, ничем не подкрепленные, свидетельства переплетались с доказанными фактами, вся ткань поветствования была пронизана прозрачными намеками, ведущими, как в хорошем триллере, к раскрытию "истины".
Меир Эдри покинул одну из сетевых групп, которые вели борьбу за доказательство невиновности Задорова, и примерно за пять лет до выхода сериала создал другую группу в фейсбуке "Вся правда об убийстве Таир Рады" - чтобы, а как иначе, разоблачить подлинного убийцу. "Когда вышел сериал, я почувствовал, что, с одной стороны, наша работа принесла плоды. С другой стороны, мне было обидно, что они присвоили себе все, над чем мы работали несколько лет," - вспоминает он.
Вскоре после выхода последнего эпизода сериала к группе, созданной Эдри, присоединились сотни тысяч человек. На пике она насчитывала около 400 тысяч участников. В других подобных группах состояли десятки тысяч пользлвателей. Все они пытались разгадать страшную тайну: 13-летнюю девочку нашли с перерезанным горлом в кабинке туалета в школе, где она училась, в городе Кацрин, а убийца исчез. Даже мать Рады, Илана, которая выдвинула теорию, не совпадавшую с версией полиции, и утверждала, что Задоров не убийца, создала группу в фейсбуке, насчитывавшую почти 30 тысяч человек.
"Соцсети в целом очень способствовали усилению позиций так называемого "маленького человека, желающего проявить себя в качестве социального активиста, - объясняет доктор Пелег. - Многие из нас всегда испытывали интерес к преступному миру (этим, например, объясняется большой читательский интерес к детективной литературе). Социальные сети позволили такого рода историям стать легитимным полем общественной дискуссии. Нас притягивает вся эта тема раскрытия преступлений и наказания. Мы испытываем катарсис, узнавая, что справедливость торжествует, преступники несут наказание. В нас изначально заложено стремление воспринимать самих себя как высокоморальных людей, оценивающих поступки других".
Сайты, опубликовавшие материалы дела, сделав их доступными для широкой публики, дополнили зрительский опыт тех, кто видел сериал и чувствовал необходимость самому решить, кто лжет, а кто говорит правду. Материалы следствия, которые прежде были доступны исключительно адвокатам и судьям, авторы сериала преподнесли на телевизионном блюдечке обывателям, почувствовавшим потребность сформировать "клуб диванных детективов", проводивших онлайн-расследования параллельно с полицией. Люди, которые не могли собрать шкаф из IKEA, внезапно стали анализировать чертежи туалетной кабинки и вели яростные дискуссии о том, может ли человек с комплекцией Задорова перепрыгнуть через дверь кабинки, наступив на унитаз и не оставив следов.
Сетевые сыщики анализировали каждый пиксель увеличенных скриншотов с камер наблюдения школы "Ноф Голан". Они месяцами обсуждали особенности износа резиновых сапог. Некоторые пользователи выходили и в реальный мир - ездили в кацринскую школу, чтобы провести там самостоятельный осмотр места преступления и измерить время, требующееся для передвижения пешком и бегом из пункта А. в пункт Б. Чтобы стать членом этой многотысячной следственной комиссии необходимо было лишь одно: клавиатура и желание участвовать. Когда человек с улицы назначает себя присяжным, он перестает воспринимать авторитет суда как нечто само собой разумеющееся.
"Это ощущение участника группы в фейсбуке, что он знает не меньше, чем полицейский или судья, перекликается с существующим в любом обществе базовым недоверием к системе правоприменения и правосудия", - объясняет Пелег, чья книга "Сетевой суд" должна выйти в ближайшие месяцы. - Я опасаюсь, что сегодня, в эпоху постправды, когда доверие к судебной системе постоянно подтачивается, публике трудно различить журналистский нарратив и юридические инструменты. Главный приницп, которым человек руководствуется в эпоху постправды, звучит так: "Мне это кажется верным, правильным, справедливым". Эмоции в данном случае превалируют над фактами".
Эдри считает, что убийство Таир Рады стало столь притягательным для "самоназначенных следователей" из-за большой неопределенности, характеризовавшей этот кейс. "Никто не знал, кто ее убил, никто не понимал, каковы мотивы преступления, - говорит он, - Было известно, что в этом каким-то образом замешаны другие дети, но никто не хочет об этом говорить. Полиция, которая должна была достаточно быстро раскрыть это убийство, почему-то затянула расследование. Если бы они хотели раскрыть убийство, то сделали бы это".
- Вы посвящали этому много времени?
- В определенный период – да. Но в итоге я женился, создал семью, так что пришлось заняться другими вещами.
- Что вами двигало?
- Прежде всего - чувство справедливости. Я хотел, чтобы тот, кто это совершил, заплатил за свое преступление. Меня это просто сводило с ума.
►"Это был виртуальный суд Линча"
До выхода четвертой серии "Тени правды" Ольга Кравченко была никому неизвестной молодой женщиной с ментальными проблемами, которой не повезло оказаться в разрушительных отношениях с жестоким манипулятором. Но национальное хобби, набравшее обороты после трансляции сериала, превратило ее жизнь в ад. После того как авторы фильма представили ее как почти несомненного убийцу, она оказалась в центре виртуального суда Линча, который вскоре стал и вполне физическим: в ее адрес сыпались оскорбления, проклятия и угрозы в публичном пространстве, ее снимали на камеру без ее согласия, ей пришлось вести юридическую и общественную борьбу за очищение своего имени. В итоге она покинула страну и уехала в Украину, где родилась.
С драматургической точки зрения Кравченко была идеальным "кастингом" на эту роль: она рисовала мрачные картины, писала декадентские тексты и выглядела человеком, оторванным от реальности в силу переживаемых ею ментальных сложностей. Для "диванных детективов" все это было доказательством ее вины. Документальный фильм "Тяжелая тень", снятый режиссером Идо Харом, стал своего телевизионным контрответом и попытался исправить нанесенный ей ущерб с помощью похожего кинематографического инструментария. В фильме Кравченко раскрывает свою версию событий, рассказывает об отношениях с Хабани, фактически обвинившим ее в убийстве.
Понадобилось несколько лет, чтобы прояснилась, мягко выражаясь, проблематичность показаний Хабани, который воспользовался возможностью, чтобы отомстить Кравченко за личные обиды. Полиции и прокуратуре пришлось заново рассмотреть утверждения против нее, и в марте 2021 года, после изучения материалов, государственный прокурор принял решение окончательно закрыть дело против Оли по причине "отсутствия вины". В эти дни в окружном суде Тель-Авива рассматривается иск о клевете, поданный Кравченко против создателей сериала, на сумму 5,4 миллиона шекелей.
Буря не обошла стороной и подруг Таир Рады, которые спустя десятилетие после убийства, будучи уже молодыми женщинами, были вынуждены сталкиваться с конспирологическими теориями и спекуляциями со стороны незнакомых людей, находивших распространявшиеся в соцсетях нарративы довольно убедительными. Шай-Мика Ифрах, Лихи Фарида и другие девушки без каких-либо оснований обвинялись в причастности к убийству или сокрытии информации от полиции, подвергались травле, преследованиям и угрозам.
Для самого Романа Задорова "Тень правды" стала поворотным моментом в жизни, но на сей раз – положительным. Это в итоге привело к его освобождению. Когда сериал вышел в эфир, Задоров отбывал пожизненное заключение после того, как был признан виновным в убийстве в трех судебных инстанциях. Но сомнения, поднятые сериалом, создали беспрецедентное общественное и медийное давление на судебную систему. Была сформирована расширенная команда адвокатов для защиты Задорова, выдвинувшая требование пересмотра всего дела. В 2021 году судья Верховного суда Ханан Мельцер постановил, что Задоров имеет право на повторный процесс - редчайший случай в израильской судебной системе. В марте 2023 года, после 15 лет заключения, Задоров был оправдан за недостаточностью улик и вышел на свободу.
Для сотен тысяч "присяжных" из социальных сетей оправдание Задорова стало подтверждением того, что они были правы с самого начала. Система действительно ошиблась, а их подозрительность по отношению к полиции и прокуратуре была оправданной.
Сам Задоров, к слову, не имел ни малейшего представления, что его дело стало чем-то вроде религии. Он не состоял в группах в фейсбуке и не читал комментарии. Когда Задоров вышел на свободу, он обнаружил, что оказался главным героем шоу, которое приковало страну к дивану и клавиатуре и оказалось золотой рейтинговой жилой - миллионы зрителей и медийное покрытие (media coverage), оцениваемое в десятки миллионов шекелей. Netflix приобрел "Тень правды" для показа в 190 странах, и в 2018 году сериал вошел в число самых просматриваемых true-crime-проектов платформы, особенно в Южной Америке.
В конечном счете израильская публика получила почти идеальный телевизионный катарсис. Задоров был оправдан и освобожден. Но один факт остается неизменным. После двух десятилетий изучения свидетельств и улик, распространения конспирологических теорий, виртуальных судов Линча и судебных решений мы по-прежнему стоим перед непостижимой загадкой: убийца так и не найден, и у нас нет ни малейшего представления о мотиве преступления.
Подробности на иврите читайте здесь