В конце 12-дневной войны в июне 2025 года премьер-министр Биньямин Нетаниягу назвал это "исторической победой, значение которой сохранится на многие поколения". По его словам, Израиль устранил две немедленные экзистенциальные угрозы - уничтожение с помощью ядерных бомб и 20.000 баллистических ракет, а также нанес "сокрушительные удары по режиму зла" в Тегеране.
Президент США Дональд Трамп пошел еще дальше и заявил, что ядерные объекты "полностью уничтожены", а ядерная программа Ирана отброшена на десятилетия назад.
С другой стороны, верховный лидер Ирана Али Хаменеи тоже объявил о победе над "фальшивым сионистским режимом", который, по его словам, едва не рухнул под ударами Исламской республики. Президент Масуд Пезешкиан также говорил об "исторической победе" в войне, навязанной его стране Израилем.
Можно предположить, что и после нынешней операции все три стороны снова объявят о своей победе. Лидеры США, Израиля и Ирана уже сейчас выстраивают именно такой нарратив. Нетаниягу заявил, что Израиль и США "перемалывают террористический режим в Иране" и добиваются результатов, меняющих баланс сил на Ближнем Востоке.
Трамп, со своей стороны, утверждал, что верхушка иранского режима "стерта с лица земли", а военный потенциал Ирана понес смертельный урон: флот исчез, ВВС больше не существует, а ракетные силы ликвидированы.
Иранское руководство, вероятно, представит само выживание режима как победу перед лицом совместной израильско-американской операции.
В такой реальности Израиль обязан задать себе другой вопрос: что именно следует считать успехом. Во внутреннем дискурсе уже сейчас заметны серьезные сомнения в возможности добиться смены режима в Тегеране.
Важно подчеркнуть, что свержение режима с самого начала не называлось одной из целей войны, хотя в Израиле, безусловно, приветствовали бы такой исход. Сам Нетаниягу отмечал, что удары по Ирану создают условия для падения режима, но подчеркивал, что перемены должен возглавить сам иранский народ.
Поэтому главный вопрос состоит не в том, рухнет ли иранский режим после войны, а в том, будут ли созданы условия, которые помогут иранскому обществу добиться перемен. Непрерывные удары по штабам, базам и блокпостам Корпуса стражей исламской революции, ополчения Басидж и сил внутренней безопасности направлены именно на это - на подрыв их способности удерживать власть.
Настоящим испытанием для системы станет момент, когда иранцы вновь массово выйдут на улицы. Тогда и станет ясно, действительно ли режим утратил способность жестоко подавлять протесты, как это было еще два месяца назад.
Еще одним важным критерием станет способность Ирана восстановить свой арсенал баллистических ракет. При отсутствии в Иране эффективной системы ПВО Израиль в ходе операции "Львиный рык" смог наносить удары по пусковым установкам, блокировать выходы из туннелей подземных баз и тем самым подорвать возможности Ирана.
Однако сразу после окончания той кампании Иран начал восстанавливать ракетную систему. Тегеран сумел быстро вернуть в строй несколько объектов по производству ракет, поврежденных ударами авиации.
Похоже, что теперь Израиль и США стремятся не только сократить ракетный потенциал Ирана, но и разрушить производственные цепочки, чтобы затруднить восстановление системы. Речь идет и о попытке не допустить повторного использования гигантских туннелей-складов. Только после войны станет ясно, принесли ли эти усилия результат и как быстро на этот раз Иран сможет восстановить свои возможности - самостоятельно или при внешней помощи со стороны Китая или Северной Кореи.
Наиболее серьезный вызов связан с ядерной сферой. Несмотря на ущерб, нанесенный иранской ядерной программе, 12-дневная война оставила Ирану остаточные возможности для рывка к созданию оружия. У Тегерана сохранилось как минимум несколько сотен современных центрифуг, запас примерно в 440 килограммов урана, обогащенного до 60%, а также знания и инфраструктура.
Если Иран примет решение совершить рывок к ядерному оружию, он сможет за сравнительно короткое время создать условия для подрыва простого устройства, даже если у него еще не будет полноценного военного потенциала, который зависит от способности установить заряд на баллистическую ракету.
Более того, иранская мотивация к обладанию ядерным оружием, вероятно, только усилится на фоне неспособности Тегерана сдерживать противников обычными средствами. Фетва, которую приписывали Али Хаменеи и которая запрещала разработку ядерного оружия, после его смерти утратила значение, поскольку, согласно шиитскому подходу, постановления религиозных авторитетов не действуют после их ухода из жизни.
Хотя Хаменеи и санкционировал продвижение к порогу обладания ядерным оружием, именно он не позволял перейти к окончательному прорыву. Его смерть может укрепить решимость наследника и преемника Моджтабы Хаменеи пересмотреть ядерную стратегию.
В конечном счете успех войны будет измеряться не декларациями лидеров. Нет сомнений, что иранский режим выйдет из войны еще более ослабленным. Но даже слабый режим во главе с Моджтабой Хаменеи и Корпусом стражей исламской революции может оставаться опасным - особенно если у него сохранятся возможности контроля и подавления, он восстановит ракетную систему и сохранит ядерную инфраструктуру.
Настоящий критерий прост: сумеет ли эта кампания надолго нейтрализовать угрозы, которые иранский режим представляет для Израиля, стран региона и собственных граждан.
Автор: д-р Раз Циммт - директор программы исследований Ирана и шиитской оси в Институте исследований национальной безопасности (INSS).