Доктор Шервин Надери покинул Иран 42 года назад, но его сердце всегда остается там. Хотя с 13-летнего возраста он ни разу не бывал на родине, но все еще полон надежды, что однажды вернется туда - при новом режиме. И сможет навестить родственников, которые все еще проживают в Иране. Если они, конечно, переживут этот режим. Две недели назад двоюродный брат доктора Надери был застрелен на митинге протеста в Тегеране. В интервью в формате Zoom из США Шервин Надери рассказывает о своих чувствах по отношению к войне, режиму аятолл и иранскому народу, страдающему в тисках религиозной тирании.
"Мой погибший брат был очень успешным молодым профессионалом. Его убили выстрелом в спину на митинге протеста против режима, – рассказывает доктор Надери, известный пластический хирург, проживающий в Мэриленде (США). – Его отец несколько дней разыскивал тело сына и смог обнаружить его только после выплаты большой суммы денег".
Доктор Надери с тревогой следит за родственниками, оставшимися в Иране. Помочь им, находясь за 10.000 километров, практически невозможно. "У меня там живут дяди и двоюродные братья и сестры, – говорит он. – Дяде пришлось переехать, потому что примыкающее к его дому здание пострадало от ракет. Они испытывают двойственные чувства: с одной стороны, рады гибели некоторых высших лидеров режима, которые полвека превращали их жизнь в цепочку страданий, но также напуганы масштабами бомбардировок из-за войны".
Иран и Израиль - две страны с давней историей отношений. По разные стороны баррикад здесь находятся простые люди, которые хотят лишь немного покоя – один день без обстрелов и беготни в убежище. Соцсети переполнены видео, на которых простые иранцы празднуют возможность грядущих перемен - если в результате этой войны режим падет.
Доктор Надери пытается с осторожным оптимизмом понять, куда все идет дальше. "До 1979 года Иран был самым близким союзником Израиля. К сожалению, режим аятолл изменил это. Большинство иранцев, живущих за пределами Ирана (и, возможно, даже те, кто живет там) видят в президенте Трампе и премьер-министре Нетаниягу спасителей. Но сейчас мы переживаем очень тревожное время, потому что Иран может пойти по разным путям", – говорит он.
– Например, каким?
– При наилучшем сценарии нынешний режим будет свергнут, какая-то форма избранного демократического правительства заменит его и со временем принесет мир и стабильность в регион. Но есть опасения, что война затянется надолго, что жизни многих невинных иранцев будут потеряны, что инфраструктура страны будет разрушена. Может вспыхнуть гражданская война, и различные этнические группы внутри Ирана начнут отделяться и разваливать страну.
– А каково мнение большинства? Люди хотят перемен?
– Мы всегда склонны думать, что есть правильное и неправильное, черное и белое, но реальность такова, что ни в одной стране не бывает полного согласия между людьми. Даже США, Израиль, Британия - страны, считающиеся образцом настоящей демократии, - имеют множество фракций и политических партий, борющихся друг с другом. Я не настолько наивен, чтобы мечтать о легком переходе к новой власти. Нет никаких шансов, что все иранцы согласятся на одну и ту же замену нынешнему режиму.
– Какие есть варианты?
– Есть две основные группы за пределами Ирана и, возможно, внутри Ирана. Первая хочет вернуться к имперскому Ирану и мечтает о возвращении шахов. Вторая - настоящей демократии с парламентской системой, выборами, демократически избранными должностными лицами.
Лично я был бы рад видеть модель, подобную британской или японской – с королем и королевой как напоминанием о нашем 2500-летнем наследии, но также с премьерами, губернаторами и должностными лицами, избираемыми демократическим путем для повседневного управления страной.
Посмотрим, что будет. Война начинает влиять и на иранскую общину за рубежом. Мы видим больше разрушений в районах, не относящихся к правительственным или военным. Начинают вспыхивать новые споры между иранцами, которые сомневаются в правильности этой войны.
– А вы? Как вы переживаете эту ситуацию как человек, родившийся в Иране и живущий на Западе?
– Как иранцу, наслаждающемуся безопасностью и процветанием Запада, мне трудно говорить, что лучше для тех, кто живет в Иране. И еще тяжелее видеть, как страну бомбят внешние силы.
Но я также хорошо осознаю, что уже 47 лет мой народ задыхался от своего правительства, и оно убивало его десятками тысяч. Оно считало, что быть мусульманином важнее, чем иранцем или просто человеком.
Мы склонны видеть в этой войне попытку освобождения, но только время покажет, что принесет будущее. Сейчас я благодарен за то, что сделали президент Трамп и премьер-министр Нетаниягу, чего многие их предшественники не смогли или не захотели сделать.
►Мальчик, бежавший от войны и ставший успешным хирургом
Надери родился в городе Шираз, в семье, где медицина была неотъемлемой частью жизни: оба его родителя были хирургами. "Я уехал из Ирана в возрасте 13 лет, потому что мальчикам с 14 лет исламский режим запрещает покидать страну. Вскоре после этого моих сверстников, практически мальчиков, начали отправлять на ирано-иракскую войну - без всякой подготовки, что фактически было смертным приговором", – говорит он.
Семья Надери приехала в США в 1984 году. Как и многим иранским беженцам того времени, им пришлось начинать жизнь с нуля. "Первому поколению иранских иммигрантов было очень трудно. Мои мама и папа оставили в Иране очень комфортную жизнь, успешную карьеру, они были обеспеченными и уважаемыми людьми. Родители работали заведующими отделениями и занимали престижные должности в университете. В Америке им пришлось сдавать тяжелые экзамены для получения лицензии. Моей маме в 50-летнем возрасте пришлось повторно проходить изнурительную ординатуру - с самого начала, как выпускнице медфакультета".
Покинув Иран, семья Надери прибыла в Нью-Йорк, но затем отправила сына в Канаду, в Торонто, где он жил у двоюродной тети. Та семья тоже потеряла все при эмиграции из Ирана. "Муж моей тети был губернатором одной из богатейших провинций Ирана – Хузестана. В Канаде ему пришлось работать кассиром в круглосуточном магазине", – рассказывает доктор Надери. В конце концов он обосновался в американском Бостоне, где провел большую часть своих молодых лет, окончил школу, колледж и получил высшее образование.
В дальнейшем, как и подобает любой "гордой персидской семье", Надери пошел по стопам родителей: он поступил на медицинский факультет и начал строить карьеру в мире эстетической хирургии. Медицинскую степень он получил в Университете Drexel в Филадельфии, затем прошел интернатуру по общей хирургии и ординатуру по хирургии головы и шеи в Индианаполисе. Затем завершил узкую специализацию по пластической хирургии лица – область, в которой с годами стал одним из признанных специалистов в США.
Вот уже более двух десятилетий доктор Надери работает в области реконструктивной и эстетической пластической хирургии со специализацией на ринопластике и хирургии лица. Он популярен в соцсетях и имеет 130.000 подписчиков в Instagram.
"Когда растешь с двумя родителями-хирургами, ты всю жизнь находишься среди врачей. С самого раннего возраста я слышал вокруг разговоры и споры о медицине, я просто рос с этим... Уже в очень юном возрасте я понял, что хочу быть хирургом, но каким именно хирургом я стану, выяснилось позже, во время учебы", – рассказывает он.
С ранних лет Надери интересовался не только медициной, но также модой и красотой. В 9-летнем возрасте он вырезал и шил одежду для кукол младшей сестры. Однажды она в шутку сказала ему: "Ты станешь или пластическим хирургом, или модельером". Девочка оказалась права.
"Моя национальность, принадлежность к иранскому народу, всегда была важной частью моей жизни, - признается доктор Надери. - Моя родина, моя семья сформировали мой характер, манеры, поведение и взгляд на жизнь. Ценность семьи, культуры, хорошей еды, красивой одежды, красоты в целом, поэзии – все это сформировалось еще в раннем возрасте в Иране. Я быстро интегрировался в западную культуру, но все же сохранил свое персидское наследие и нашел правильный баланс между ними".
– У вас есть израильские или еврейские пациенты? Как выглядят отношения между этими общинами в гражданской жизни?
– Я живу и практикую в районе Вашингтона, среди моих пациентов много иранцев, но также и евреев, особенно в моей клинике в Чеви-Чейз, штат Мэриленд, которая находится рядом с Бетесдой и Потомаком, районом с большой еврейской и иранской общинами. В принципе их отношения превосходны, но в динамике начинают происходить изменения. Я заметил, что за последние двадцать лет большая часть неиранских мусульман переехала в столичный район Вашингтона, особенно в Северную Вирджинию. В то время как в моей клинике в Чеви-Чейз я вижу много персидских, израильских и еврейских пациентов, в моей клинике в Вирджинии я вижу много пациентов из Саудовской Аравии, Иордании, Сирии, Афганистана, Ирака и других мусульманских стран.
– Насколько, по-вашему, противостояние между странами действительно отражает отношения между самими людьми?
– Я не думаю, что противостояние стран переходит в конфликты между людьми. Большинство людей общаются между собой на другом уровне, на общечеловеческом, откладывая в сторону политику своих стран. Однако когда те же люди находятся в большой группе, групповая динамика берет верх, и политика часто негативно влияет на отношения. Социальные сети и основные СМИ играют очень важную роль в формировании этой групповой динамики. Это влияние особенно заметно у тех, кому не хватает реального понимания Ближнего Востока, а свой взгляд на события они формируют под влиянием слухов или алгоритмов соцсетей.
– Многие иранские врачи покинули страну после Исламской революции.
– Да, за 47 лет многие умные люди покинули Иран и внесли огромный вклад в улучшение Запада. Иранцы участвовали в создании технологических гигантов Google, eBay, Uber. Множество инженеров, врачей, юристов эмигрировали из Ирана в США. Этот исход продолжается уже почти пятьдесят лет.
►Столица ринопластики мира
Для многих в Израиле это прозвучит удивительно, но Иран уже много лет считается центром пластической хирургии в мире. Под хиджабом, вопреки консервативным законам, скрывается очень яркая культура красоты, а разговоры о ринопластике (коррекция формы носа), эстетических процедурах и красоте в целом – часть повседневности. Это довольно поразительно, когда речь идет о стране с крайней религиозной нетерпимостью, но такова реальность.
"Во время власти шаха Иран привлекал туристов со всего мира. Это было задолго до Дубая и Эмиратов, – рассказывает доктор Надери. – Кроме того, Иран считался столицей косметической хирургии - наряду с Ливаном и Бразилией. Тогда никто не ездил в Турцию или Южную Корею ради пластической операции. Но времена изменились, эти две страны расцвели и начали лидировать в этой области.
И все же до сих пор пластическая хирургия очень популярна в Иране. Мало того: это совсем не табуированная тема, как на Западе. Мои двоюродные братья и сестры шутят, что когда в дом входит гость, его не только угощают и просят чувствовать себя как дома, но и предлагают свозить к лучшим пластическим хирургам. И это считается не оскорблением, а знаком гостеприимства".
Если есть одна процедура, которая более всего символизирует иранскую культуру красоты, то это ринопластика. В стране, где нос считается центральной чертой лица – а иногда и символом статуса – эта процедура стала настолько популярной, что Иран уже много лет входит в мировые лидеры по количеству операций ринопластики на душу населения.
"Ринопластика всегда была самой популярной пластической операцией в Иране. Иранцы всегда считали себя людьми Запада и стремились соединить свою 2500-летнюю культуру с современностью и преимуществами развитого мира. Маленький, аккуратный, симпатичный носик в западном стиле (в отличие от крупного ближневосточного) – это то, к чему стремилось большинство иранцев. Еще они стремятся сделать более крупные и полные губы, кошачий разрез глаз, приподнять брови и осветлить кожу", - говорит наш собеседник.
Доктор Надери не скрывает своей озабоченности по поводу распространения непрофессионализма в этой области, которая остается весьма нерегулируемой, в том числе в Израиле.
"Есть очень талантливые специалисты, которые дают потрясающий результат, есть средние специалисты, делающие приемлемую работу, и есть халтурщики, которые портят внешность пациента. За последние 15 лет в эту область пришли медсестры, семейные врачи, педиатры, гастроэнтерологи, хиропрактики и многие, кто не были изначально пластическими хирургами, – говорит он. – Компании, которые производят и продают инъекционные материалы, такие как ботокс и филлеры, приветствовали этот поток клиентов и способствовали их росту. Это привело ко многим негативным результатам, которые сейчас появляются в соцсетях. К сожалению, когда создается индустрия без реального регулирования или надзора, наблюдается много негативных результатов".
Доктор Надери научился распознавать тип пациентов, которые к нему приходят. Он делит их на две группы: желающих естественных эстетичных результатов - и тех, кого устраивают только радикальные изменения. В своем видео в инстаграме он показывает, что шокирован изображением пациентки с распухшими сверх всякой меры губами. "Радикальные изменения часто приводят к неестественному лицу в стиле Майкла Джексона. Иранки, которые ходят с такими неестественно перекроенными лицами, отпугивают пациенток, которые хотят сделать правильные и деликатные пластические изменения, - говорит он. – Моя работа как хирурга лица, работающего с иранской общиной, – прежде всего определить, к какой из этих двух групп принадлежит пациентка или пациент. Если они хотят результат в стиле Майкла Джексона, я вежливо отказываюсь. Моя работа – показать второй группе иранских пациентов, что пластическая операция может быть сделана со вкусом, естественно, без признаков хирургического вмешательства".
Кстати, сейчас весь мир обсуждает новое лицо голливудского актера Джима Керри, да и других знаменитостей, которых пластическая операция сделала неузнаваемыми. "Джим Керри и многие другие звезды подвергаются критике, под которую средний пациент никогда не попадет. Когда обычный пациент делает пластическую операцию у правильного хирурга, он выглядит лучше, а его друзья и семья вообще не знают о пластике, приписывая улучшение внешности отдыху, снижению веса или занятиям спортом. Они ведь не анализируют фотографии до и после, как это делают со знаменитостями в журналах и соцсетях", – объясняет доктор Надери.
"Новое лицо Джима Керри само по себе – хороший и приемлемый результат. Я бы не назвал его провалом. Однако проблема с мужчинами и пластикой в том, что часто "меньше" - это и есть "лучше". Когда лицо слишком натянуто, особенно вокруг глаз, оно становится неестественным. К этому нужно добавить тот факт, что Джим Керри – один из самых выразительных людей на планете. Когда сглаживают лицо до такой степени, эту выразительность стирают. Новый Джим Керри – это не более свежий Джим Керри, а совсем другой человек. На мой взгляд, это нехороший результат для него".
– Есть надежда, что однажды мы увидим вас в Израиле?
– Я видел красивые фотографии Израиля и слышал замечательные вещи о вашей стране. Я был бы рад посетить ее. Но знакомые знают, что я почти не путешествую больше. В детстве я имел обыкновение путешествовать с родителями каждое лето, мы посетили много мест, но за последние тридцать лет я почти никуда не ездил... Я даже ни разу не был в Иране с тех пор, как покинул его в 1984 году. Хотя мои родители и даже братья и сестры бывали там с визитом... Я надеюсь, что однажды у меня будет больше времени путешествовать... Еще я надеюсь, что мир и регион станут безопаснее и спокойнее для всех нас, и мы сможем посещать их – включая и Иран, и Израиль.
Подробности на иврите читайте здесь
Перевод: Даниэль Штайсслингер