На презентации блока Государственный лагерь (Ха-Махане ха-мамлахти) я спросил Гади Айзенкота: вы же видели, как три бывших начальника генштаба уже объединялись в один список (Кахоль-Лаван), и, вероятно, помните, чем это закончилось. Почему вам кажется, что два генерала преуспеют там, где трое потерпели поражение?
Он ответил с фирменной айзенкотовской улыбкой: "За должностями и званиями стоят люди. Неважно, генерал-майор ты или сержант. Я не вступаю в политику вместе со своими армейскими званиями и должностями - форму ЦАХАЛа я снял 3,5 года назад и повесил в шкаф".
На вчерашнем (14 августа) мероприятии Бени Ганц представлял уже шестой свой список. Вначале был Хосен ле-Исраэль, потом - первая версия Кахоль-Лаван, затем - ее расширенный вариант, после чего партия Ганца снова скукожилась. Потом был создан совместный список с Тиква ле-Исраэль, и вот теперь - Государственный лагерь. Обилие названий и вариантов говорят нам о том, что Ганц затрудняется в создании настоящей партии с традициями и стабильностью. У него есть политическая структура, но нет электоральной базы. При возникновении трудностей он отправляется на поиски политических "звезд" со стороны.
Усилия Ганца говорят и о том, что он все еще стремится создать структуру, которую люди будут воспринимать как партию власти. Если новый блок приведет к резкому увеличению мандатов в опросах, Ганц выиграет. Если нет, то вхождение в список Айзенкота будет воспринято как еще один малозначительный предвыборный эпизод, единственная цель которого - предотвратить окончательное превращение Яира Лапида в официального лидера лагеря центристов.
Айзенкот пришел на мероприятие в одиночестве - без семьи и без свиты. В рубашке без галстука и ничем не примечательном костюме. Его первая политическая речь была осторожной, минорной и полной общих фраз, которые не должны были вызвать раздражения ни у правых, ни у левых. Он намекнул, что выступает против двунационального государства, но ни словом не дал понять, что поддерживает идею двух государств. Как будто существует некая волшебная формула, которая позволит создание одного и двух государств одновременно и на одной территории. Айзенкот обязался меньше говорить и больше делать, но такое заявление - нонсенс в предвыборный период.
Айзенкот был хорошим главой генштаба, одним из самых удачных в истории страны: взвешенный, глубокий, подвергающий вещи сомнению. Он любил повторять генералам, что принятие решений сродни работе швейных дел мастера: семь раз отмерь и один раз отрежь. Для современной политики, где все основано на мгновенных репликах в твиттере, скандальных выступлениях в телестудиях и культе личности в предвыборной пропаганде, этот принцип вряд ли подходит.
Мне подумалось, что Айзенкот мог бы отлично влиять на политику и кнессет со стороны, не принимая участия в политических играх - как эксперт в области безопасности, а также просто как человек с опытом, ценностями и идеалами, за советами которого главы правительств и армейские генералы выстраивались бы в очередь - тихо, без телекамер. Подобный статус был в свое время у Амнона Липкина-Шахака - но только после того, как он покинул большую политику.
Но Айзенкот все же предпочел прыгнуть в кипящий политический котел с головой. Это его выбор. К его чести нужно сказать, что он сделал это не из-за жажды власти, силы, уважения или денег. Он искренне хочет сделать жизнь израильтян лучше. В отличие от профессиональных политических циников, он внимательно относится к каждой написанной или сказанной о нем реплике. Я надеюсь, что он научится со временем не реагировать на чушь, которую пишут о нем в социальных сетях анонимные пользователи или профессиональные "рупоры" на зарплате.
Ему 62 года. Айзенкот говорит о том, что избрал политический путь на ближайшие 15 лет, если не больше. Он опасается, что ближайшие выборы могут завершиться одним из двух: либо правительством 61-го Биньямина Нетаниягу - либо шестыми выборами. По его мнению, оба варианта не предвещают ничего хорошего нашей стране. Узкое правительство не сможет функционировать, а нестабильность власти ставит под угрозу будущее государства. Если новая партия сможет набрать 20 мандатов и больше - это откроет возможность для формирования правительства под руководством Ганца. Если нет - Айзенкоту придется засучить рукава и создать новую партию самому, с нуля. Бывший начальник генштаба верит, что ему удастся это сделать.
Он вынудил Ганца и Саара объединиться в одну политическую партию - это цена, которую они заплатили, чтобы Айзенкот не ушел к Лапиду. В течение года в их блоке будут созданы структуры, которые позволят проведение праймериз: Айзенкот верит в партии, где проходят демократические процессы. Я не уверен, что он прав: демократия происходит на избирательных участках, при конкуренции различных партий. На мой взгляд, происходящее в самих политических структурах менее важно. Разрушителей демократии можно избрать самыми демократическими путями - так произошло в республиканской партии США, так происходит в Ликуде, и совсем скоро - также в партии Бен-Гвира и Смотрича.
Когда Ариэль Шарон создал партию Кадима, его советник Реувен Адлер придумал новой партии логотип с красной точкой в конце. У Государственного лагеря тоже есть точка в конце, только белого цвета.
В Израиле уже была партия, называвшая себя Государственной, - она началась еще при Бен-Гурионе и завершила свой исторический путь уже при Ликуде. Дефицит названий для партий-однодневок в Израиле начинает сказываться. Еврейская, сионистская, израильская, государственная - все эти ничего не говорящие названия уже повторялись в разных вариациях в прошлом. Так как назовет Ганц свой следующий список?
Автор - ведущий обозреватель газеты "Едиот ахронот"
Полный текст на иврите - здесь