Сначала расскажу о себе. После прошлой войны с Ираном мы с мужем поняли, что не можем оставаться с двумя маленькими детьми в квартире без убежища. Мы переехали в жилье с защищенной комнатой и в первый же день новой войны поняли, что поступили правильно. Но я беспокоилась о своих друзьях, которые МАМАДа не имеют и вынуждены бегать в общественные убежища. Каково же было мое удивление, когда на вопрос, как они справляются, друзья ответили, что сейчас в убежищах все меньше людей, и те стоят полупустыми. Я начала интересоваться у других знакомых - и выяснилось, что все больше израильтян игнорируют сирены.
А один друг рассказал мне, что вообще удалил приложение Службы тыла и не спускается в укрытие в своем подъезде. Он объяснил, что это "глупость - бегать туда 3–4 раза за ночь".
В соцсетях люди действительно пишут, что массово отказываются ходить в убежища. Истощение от непрекращающегося смертельного ужаса и недоверие к властям переросли в нигилизм. "Я не намерен больше спускаться в убежище, – написал один человек в сети Х. – У правительства было 30 лет, чтобы защитить всю страну". Другой пользователь признался: "Если ты региональная держава, то граждане не должны прятаться на автостоянках".
►Это не стойкость, это бессилие
"Жизнь под непрерывной угрозой вредит нашему психическому здоровью, – говорит клинический психолог доктор Хадас Шахарабани Сайдон. – Естественно, что ситуации риска вызывают страх. Страх побуждает нас к действию, защищающему от угрожающего фактора. Но в последнее время многие признаются, что система оповещения перестала пугать, и люди ведут себя опасно для жизни, почти суицидально. Они чувствуют себя пешками или мишенями в тире, в игре, обесценивающией человеческую жизнь. Эмоциональное онемение и отказ следовать инструкциям проистекают либо из чувства "со мной ничего не случится", либо из принятия "Божьей воли" – ну, или как способ возмущения властями.
Повторяющася война истощает ресурсы устойчивости. Люди не идут в защищенное помещение, а сидят на лестничной клетке или даже выходят на улицу. Конечно, можно утверждать, что это проявление стойкости, но в равной степени это и проявление бессилия и капитуляции перед ситуацией".
Истощение еще больше усиливается перед лицом указаний возвращаться к обычной жизни, сообщений о том, что "мы обязаны быть веселыми", с вечеринками и свадьбами в убежищах, и посланиями властей с утверждениями, что пострадавшие "просто не соблюдали инструкции".
►Человек человеку – помеха
Истощение заметно и в угасании солидарности. Если дни после 7 октября были днями взаимной помощи, волонтерства в его лучшем проявлении – то сейчас от нее остались лишь крохи. Есть логика в том, что все меньше людей готовы протянуть руку помощи в стране, где власть называет героев предателями и натравливает на них своих сторонников.
Так, в последние дни появляется все больше видеозаписей, фиксирующих людей, которые не позволяют другим войти в убежища. "Нервы на пределе, – написала журналистка Ципа Кемпински в фейсбуке. – Однажды на работе разгорелся спор о закрытии двери убежища на этаже. Один пошел закрывать. Ему возразили: "Погоди, люди еще идут". На что он ответил: "Я что, должен рисковать собой, если они не торопятся?"".
"В последние годы израильтяне испытывают экстремальный стресс, – объясняет доктор Шахарабани Сайдон. – Поэтому люди борются за место в убежищах, за закрытие дверей, за захват мест пользования, совершенно не считаясь с другими. Это борьба за свою жизнь, и она наносит ущерб свойственной израильтянам солидарности. Многие чувствуют себя опустошенными".
►Стресс вызывает онемение чувств
Согласно отчету госконтролера, опубликованному в феврале 2025 года, около трети израильтян проявляют симптомы посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) или депрессии, но 90% из них не обращались за психологической помощью. А когда люди находятся в состоянии ПТСР, продолжение войны только усугубляет их состояние.
"Стресс вреден людям, столкнувшимся ранее с тяжелой травмой, – говорит проф. Яир Бар-Хаим, глава Национального центра травмы и устойчивости при Тель-Авивском университете. – У части людей это ведет к снижению функциональности, у части пробуждает мысль о том, что травма неизбежна.
Это самый заметный элемент в ПТСР, и он закрепляет его – ощущение, что опасность грозит в любую минуту. Поэтому эти люди избегают любых опасных ситуаций, непроизвольно вспоминая пережитую травму. В отличие от разового травматического события, в затяжной войне люди получают постоянное подтверждение своим страхам.
Парадоксально, но некоторые люди с ПТСР чувствуют себя нормально только в тех местах, где есть риск".
ПТСР ассоциируется и с игнорированием сирен. "Один из симптомов расстройства – избегание общения. Поэтому многие выжившие с фестиваля Nova избегают спускаться в убежища, чтобы не находиться в тесных и шумных местах, – говорит клинический психолог доктор Айелет Коэн Видер. – При частой подавляющей тревоге люди вообще и страдающие ПТСР, в частности, вырабатывают онемение чувств, поэтому будут реагировать на сирену безразлично и не сдвинутся с места".
►Как долго все мы сможем так жить?
Ответ снова отсылает нас к власти, которая не демонстрирует стремления облегчить положение граждан. Красивые речи о победе и стойкости произносят люди, которые не видят граждан в упор. Чтобы продолжать воевать, нужно принимать во внимание не только способность ЦАХАЛа возобновлять атаки, но и способность израильтян продолжать принимать удары. А она уже очень близка к пределу.
"Вместо того чтобы сравнивать себя с развитыми странами, мы перешли к сравнению себя с группами, которые живут хуже нас. Например, с теми израильтянами, у которых нет защищенного помещения. Или с гражданами других стран, где нет сирен и систем защиты. Все это неудачные попытки приободрить себя, – говорит доктор Шахарабани Сайдон. – То, что в Израиле есть сирены, системы перехвата ракет и защищенные помещения, не оправдывает примирения с жизнью в войне".
Оригинал на иврите опубликован на сайте "Калькалист"
Перевод: Даниэль Штайсслингер