На старте предвыборной кампании все оценивают кандидатов. Кто победит. Кто войдет в коалицию. Кто с кем договорится и на каких условиях. Это понятно и естественно. Но я хочу поговорить о другом. Не о политиках, а о политической системе. Не о том, кто управляет страной, а о том, как она устроена. Потому что проблема Израиля не в именах. Проблема в конструкции.
Израиль работает именно так, как построен. Система дает именно те результаты, для которых она создана. И пока мы будем менять людей вместо того, чтобы менять систему, история будет повторяться с математической точностью.
►Три страны в одной прописке
Начнем с неудобного вопроса, который в израильской публичной дискуссии принято обходить стороной. Что такое Израиль? Зачем это государство существует, кому служит, какими ценностями руководствуется?
У нас есть три ответа. Три принципиально разных, структурно несовместимых ответа, и три больших сектора населения, каждый из которых живет в своем Израиле.
Первый сектор несет в себе либеральный сионизм: страна, построенная Герцлем, Бен-Гурионом и Жаботинским, часть западного мира с его верховенством закона, правами человека и либеральной демократией, где каждый еврей сам решает, что значит быть евреем.
Второй сектор исповедует религиозно-националистическое видение. Для него Тора не культурное наследие, а обязательный закон. Западная либеральная демократия воспринимается не как достижение, а как угроза. Существует один правильный способ быть евреем, и государство обязано его насаждать.
Третий сектор состоит из арабских граждан и части евреев с постнациональными взглядами, для которых концепция "еврейского государства" сама по себе является проблемой, а не решением. Они хотят государство всех граждан, ориентированное на Ближний Восток, а не на западный мир.
Эти три сектора живут в одной стране. Под одним централизованным управлением. С одним набором законов на всех.
И вот парадокс, который объясняет почти все. Согласно докладу JPPI Pluralism Index, ежегодному исследованию Института еврейской политики и планирования, отслеживающему межобщинные отношения в Израиле, светские оценивают уровень религиозного принуждения в 7,3 балла из 10. Харедим оценивают уровень светского принуждения в 6,9 балла из 10.
Понимаете? Никто никого не принуждает, но все ощущают принуждение.
Это не лицемерие. Это неизбежное следствие одной централизованной системы, наброшенной поверх трех несовместимых мировоззрений. Когда все вынуждены жить по одним правилам, чьи бы правила это ни были, остальные воспримут их как насилие.
►Израильтяне чувствуют кризис. Но не могут его назвать
В феврале 2026 года мы в Институте стратегического будущего Израиля (ISFI) провели репрезентативный национальный опрос совместно с исследовательской компанией Kantar. В опросе приняли участие 1000 еврейских граждан Израиля, не включая харедим. Результаты одновременно тревожные и обнадеживающие.
43% израильтян боятся гражданской войны или национального раскола. 48% убеждены, что что-то фундаментальное сломано. 30% опасаются массовой эмиграции в ближайшем будущем.
Это не маргинальные настроения. Это почти половина страны.
И вот еще одна цифра, которая говорит сама за себя: около 50% израильтян согласны с утверждением, что "нечто глубокое и фундаментальное не работает в Израиле и требует обновленного осмысления правил игры" на уровне 8-10 баллов из 10. Ещё 25% согласны на уровне 6-7. То есть три четверти страны чувствуют, что система не работает.
Но вот что поразительно: когда тех же людей спрашивают, что именно нужно изменить, только 8% называют реформу системы управления. Симптомы видят все. Диагноз не ставит почти никто.
Большинство винит политиков, а не политическую систему. Это понятно, но это ошибка. Доверие к политической системе рухнуло до 4,9 балла из 10, и это одинаково низкий показатель и у сторонников коалиции, и у сторонников оппозиции.
Правые не доверяют системе. Левые не доверяют системе. Религиозные не доверяют системе. Светские не доверяют системе. Когда уровень недоверия одинаков по всему политическому спектру, это говорит о проблеме конструкции.
При этом 74% израильтян считают, что система управления требует значимых изменений. Около 50% готовы поддержать движение, которое борется за реформу системы. 15-20% готовы участвовать лично: через пожертвования, акции, волонтерство.
►Автобус с педалями тормоза у каждого пассажира
Израиль не жертва плохих политиков. Израиль производит плохую политику структурно, вне зависимости от того, кто именно находится у власти.
Возьмем базовый факт: Израиль является самой централизованной страной западного мира. Местные советы не имеют реальных полномочий. Практически каждое значимое решение требует санкции центра. Вместо того чтобы граждане делегировали власть снизу вверх, они выпрашивают ее сверху вниз.
Добавьте к этому коалиционную механику. Пропорциональное представительство с низким электоральным барьером порождает множество маленьких партий. Маленькая партия с пятью мандатами, то есть меньше пяти процентов голосов, знает, что без нее коалиции нет. И торгуется. За министерство. За бюджеты. За исключения из законов. За освобождение своих от армии.
На бумаге в Израиле три ветви власти. На деле две. Правительство контролирует коалиционное большинство в кнессете, и кнессет перестает быть самостоятельным противовесом. Верховный суд остается единственным реальным сдерживающим институтом. Это неизбежно превращает отношения суда и правительства в постоянную войну. Не потому что судьи плохие или политики бесчестные. А потому что когда из трех ветвей власти реально работают две, трение между ними становится нормой, а не исключением.
В иврите выражение "сдержки и противовесы" звучит так: איזונים ובלמים, то есть "балансы и тормоза". В Израиле эта система работает именно как тормоза: никто не умеет двигаться вперед, зато все умеют останавливать других.
Представьте автобус, в котором у каждого пассажира своя педаль тормоза. Водители меняются. Автобус стоит или еле движется.
►Арифметика, которую неудобно считать
Субсидии ультраортодоксальному и арабскому секторам составляют сегодня около 60 миллиардов шекелей в год. По данным Института Кохелет за 2023 год, финансируются они из налогов, которые платит прежде всего работающее светское население. Десять процентов нехаредимных еврейских семей вынуждены платить в среднем более 100 тысяч шекелей в год сверх того, что они получают от государства, чтобы покрывать эти субсидии.
При демографическом составе 2065 года, когда ультраортодоксы составят около трети населения, эта цифра вырастет примерно до 300 тысяч шекелей на семью в год.
И это еще до войны! Война добавила примерно 75 миллиардов шекелей дополнительных расходов в год, минимум на десятилетие.
Я задаю вопрос, который считаю самым важным в израильской публичной дискуссии сегодня: как долго люди, которые платят эти налоги, служат в боевых частях и чувствуют, что страна их мечты исчезает, готовы оставаться здесь?
Это не риторика. Это управленческий риск. Февральский опрос нашего института показал: 30% израильтян уже сейчас опасаются массовой эмиграции в ближайшем будущем. Если основная налоговая база начнет уезжать, система рухнет не от идеологии. От арифметики.
►Реформы, которые никогда не выполняются
Кто-то скажет: но ведь реформы предлагаются постоянно. Почти каждое правительство приходит с повесткой перемен. Верно. И посмотрите, что с ними происходит.
На входе приходит системная реформа: долгосрочное видение, рациональная конструкция, защита общего интереса. На выходе получается выпотрошенный закон. С исключением для каждого коалиционного партнера. С отсрочками на пять лет. С формулировками настолько размытыми, что ничего реально не меняется. Или с полной отменой следующим правительством.
Реформа армейского призыва ультраортодоксов: двадцать лет переговоров, несколько законов, несколько отмен Верховным судом, ноль существенных изменений. Реформа жилищного строительства: каждые несколько лет объявляется новая программа и каждый раз разбивается о коалиционные интересы. Судебная реформа привела к самому серьезному внутреннему кризису в истории страны.
Это не случайность. Это предсказуемый результат системы, в которой у каждого коалиционного партнера есть право вето на любое содержательное изменение.
Страна живет на пластырях. И каждый пластырь создаёт новую рану.
►Мы не наводим панику, мы анализируем показатели
Здесь обычно появляется возражение: "Израиль всегда как-то выкручивался. Ты преувеличиваешь". Я отношусь к этому аргументу серьезно. Израиль действительно показывал поразительную устойчивость в обстоятельствах, которые казались несовместимыми с выживанием. Это реальное достижение, которое нельзя обесценивать.
Но устойчивость это не то же самое, что слепота.
Лягушка в кастрюле с медленно нагревающейся водой не прыгает не потому, что смелая. А потому что каждый отдельный градус незначителен. Нет момента, который мозг воспринимает как сигнал к действию. Демографическая динамика является фактом. Экономическая нагрузка является фактом. Структурная неспособность системы проводить реформы является фактом. Война, добавившая колоссальные расходы на следующее десятилетие, является фактом. Данные опроса говорят то же самое: 43% граждан боятся раскола страны, а доверие к политической системе составляет 4,9 балла из 10 по всему спектру.
Оспаривать эти факты означает прятать голову в песок. Можно, конечно, надеяться, что все будет беседер, но надежда - это не стратегия. Особенно когда математика говорит другое.
►Что нужно, и почему это возможно
Я не заканчиваю эту статью призывом голосовать за конкретную партию. Потому что проблема не в том, какая партия победит на следующих выборах. Нужна реформа самой системы. Не политики, а конструкции.
Опрос института ISFI показал: когда людям объясняют, что такое реформа системы управления, поддержка вырастает с 8% до 50%. Среди неопределившихся избирателей, а это 15% всего электората, она достигает 59%. 67% израильтян верят, что гражданское участие может изменить систему, и это одинаково по всем политическим лагерям.
Спящее большинство существует. Оно не знает, что оно большинство, - и наша задача состоит в том, чтобы ему об этом сообщить.
Мы предлагаем конкретный механизм. Независимые эксперты разрабатывают несколько реальных вариантов новой системы управления. Народное собрание из случайно отобранных граждан всех секторов общества обсуждает и дорабатывает их. Общенациональный референдум: народ выбирает.
Партии голосуют не за содержание реформы, а за процесс. За право народа решать. Это принципиально иной вопрос и принципиально иная политическая динамика. Такая система сработала в Ирландии, где народное собрание приняло решения, на которые политическая система не была способна годами. Это работает в Бельгии, где Гражданская ассамблея с 2020 года успешно решает вопросы, которые десятилетиями блокировала коалиционная политика. Это может работать и в Израиле.
Израиль - страна, которая умеет делать невозможное, когда понимает, что это необходимо.
Вопрос не в том, можем ли мы. Вопрос в том, поймем ли мы, что необходимо, пока окно еще открыто.
Автор - генеральный директор Института стратегического будущего Израиля (ISFI)