Из года в год кочует одно и то же пророчество, и вместе с ним звучат одни и те же некрологи: иранская экономика на грани краха. Удушающие санкции, бешеная инфляция, обрушение валюты, которая уже, казалось, достигла дна, бедность, распространяющаяся на все новые слои населения - все это правда и вроде бы указывает в одном направлении: конец. И все же обещанного краха не происходит. Не потому, что ситуация хорошая, а потому, что экономика Ирана устроена так, что умеет выживать даже когда плохо, и даже когда очень плохо.
Так как же иранская экономика все-таки продолжает держаться? Первая причина - нефть. Иран располагает природным ресурсом, который продолжает приносить в государственную казну десятки миллиардов долларов в год. Несмотря на санкции, Иран продолжает экспортировать значительные объемы нефти - главным образом в Китай, который потребляет около 90% нефти, экспортируемой морским путем из Ирана. За последний год объем экспорта иногда достигал примерно 1,5-1,8 млн баррелей в сутки, что поддерживает экономику в движении. Хотя по сниженным ценам и через обходные каналы, это ликвидные деньги, позволяющие режиму продолжать функционировать, платить зарплаты и финансировать силовые структуры.
Второй якорь - валютные резервы. Вопреки образу пустой казны, у Ирана все еще есть валютные и золотые резервы, оцениваемые примерно в 30 млрд долларов (по некоторым оценкам - даже больше). Да, часть этих средств недоступна из-за экономических санкций, однако сам факт наличия резервов позволяет центральному банку сдерживать резкие потрясения, временно стабилизировать риал и обеспечивать базовый импорт продовольствия, топлива и лекарств. Это не здоровая экономика, но и не экономика на грани немедленного краха.
Третий компонент, о котором говорят меньше, - теневая экономика, прежде всего использование цифровых валют. В последние годы Иран, включая структуры, связанные с Корпусом стражей исламской революции (КСИР), все активнее использует цифровые валюты для расчетов, торговли и перевода средств вне банковской системы.
Фактически, согласно ряду исследований, Иран обеспечивал около 4-5% мировых мощностей по добыче цифровых валют, что выводит его в первую пятерку стран по глобальным объемам майнинга (процесс "добычи" криптовалюты с помощью мощных компьютеров, которые решают сложные математические задачи для подтверждения транзакций в сети блокчейн -децентрализованная распределенная база данных, хранящая информацию в виде непрерывной цепочки блоков, содержащих криптографически связанные записи транзакций ).
Дешевая электроэнергия в стране делает добычу относительно выгодной и одновременно считается одной из причин перебоев с электричеством, о которых сообщали многие жители по всей стране. Международные оценки указывают на движение миллиардов долларов через цифровые каналы как часть последовательных усилий по обходу финансовых санкций. Цифровые валюты не заменяют банковскую систему, но заметно ослабляют давление.
И наконец - политическая структура. Иранский режим не ориентирован на благосостояние граждан, а на собственное выживание. Он способен почти полностью переложить стоимость кризиса на население: обесценивание зарплат, отмена субсидий, расширение бедности. В демократических странах такая экономика привела бы к падению власти. В Иране она просто становится нормой, а протесты, как мы видели в последние недели, можно подавлять крайне жестким насилием, поскольку управленческий фокус власти в Иране устроен иначе.
Для израильского читателя, а вероятно и для иранского, вывод на данном этапе неутешителен: экономика Ирана не рухнет сама по себе. Она останется слабой, коррумпированной и неэффективной, но функционирующей на уровне, достаточном для сохранения режима. Реальные перемены произойдут не из-за экономического краха, а в результате сочетания глубокой экономической беды, длительного политического давления и внутреннего кризиса легитимности власти. До тех пор крах останется заголовком - но не реальностью.
Автор: Дана Самеах - независимый исследователь, обозреватель и лектор по протестам граждан в Иране с момента Исламской революции до настоящего времени