2 Еще фото
Американские моряки после задержания силами КСИР Ирана в 2016 году
(Фото: архив новостей Ynet)
12 января 2016 года стало датой, которая врезалась в память Запада. Десять американских моряков стоят на коленях на палубе катера в Персидском заливе. Руки сцеплены за головой. Взгляды опущены. Над ними вооруженные бойцы Корпуса стражей исламской революции (КСИР) фотографируются так, словно демонстрируют охотничьи трофеи.
В Вашингтоне тех лет - в эпоху Обамы, Керри и Байдена - происходящее называли успешной дипломатией. Белый дом благодарил Тегеран за сотрудничество. Параллельно продвигалась ядерная сделка. Санкции снимались. Миллиарды долларов размораживались. Унижение превращалось в пресс-релиз о снижении напряженности. Это был пик веры в то, что если говорить мягко и идти на уступки, хищник изменит свою природу. Но хищник не изменился. Он окреп, расширил влияние и построил сеть прокси-террора от Йемена до Газы.
Перелом наступил с приходом к власти Дональда Трампа. Для него сцена с моряками стала символом стратегического провала. Он вернул в оборот принцип "мир через силу". США вышли из ядерной сделки. Санкционное давление усилилось до беспрецедентного уровня. Экономические каналы режима начали перекрываться системно и жестко. Ликвидация генерала Касема Сулеймани стала сигналом о смене правил игры.
Пока европейские правительства и администрация Байдена продолжали искать компромиссы с так называемыми умеренными силами в Тегеране, Трамп исходил из простой логики. Иран - это центр региональной дестабилизации. С источником системной угрозы не ведут бесконечные консультации. Его лишают возможностей действовать.
Спустя десятилетие последствия этой линии становятся заметны. Экономика Ирана истощена санкциями. Внутреннее недовольство не исчезает. Военная инфраструктура подвергается постоянному давлению. Режим, десятилетиями экспортировавший насилие, оказался в состоянии стратегической обороны.
Однако история не стоит на месте. Политический маятник в США неизбежен. Если после Трампа к власти придет Камала Харрис, курс может сместиться к переговорам и попыткам новой сделки. Именно поэтому нынешний момент может оказаться решающим окном возможностей.
Если существует шанс изменить баланс окончательно, он должен быть использован полностью. Это означает разрушение баллистической ракетной программы Ирана. Это означает ликвидацию его ядерной инфраструктуры. Это означает трансформацию самого режима. Не косметическую перестановку фигур, а разворот на 180 градусов и отказ от экспорта агрессии как основы государственной стратегии.
Урок последнего десятилетия предельно ясен. В ближневосточной реальности слабость не воспринимается как доброжелательность. Она воспринимается как приглашение к давлению. Колени в Персидском заливе стали символом уступок. Жесткое давление стало символом изменения траектории.
Разница между 2016 и 2026 годами заключается в выборе между иллюзией и силой. Между управлением кризисом и его устранением. История еще пишется, но одно очевидно уже сейчас. Мир достигается не за счет самоуспокоения, а за счет способности навязать противнику новые правила.