Навязчивое внимание в Израиле к сходству орла на эмблеме правительства технократов, которое должно управлять сектором Газы, с символикой палестинской администрации )в то время как на практике продвигаются куда более драматические шаги), является отражением утраты Израилем ориентиров в вопросе Газы. Помимо донкихотской борьбы за недопущение участия администрации ПА в Газе особенно заметен двойной разрыв, который постоянно расширяется: между целями, поставленными Израилем в секторе Газы, и реальностью на местах. А также - между подходом Нетаниягу к сектору и подходом остального мира, включая Трампа.
Заседание Совета мира 19 февраля обозначает направление ближайших событий, но также дилеммы и проблемы, которые возникнут. Ускоряется обсуждение многонациональных сил - хотя маловероятно, что они разоружат ХАМАС; собираются средства на восстановление Газы - даже без фактической демилитаризации. В этой связи Катар вновь выходит на передний план, к неудовольствию Израиля, который предпочел бы видеть здесь другие арабские государства, прежде всего Саудовскую Аравию (но при этом возражает против их базовых условий - продвижения переговоров по палестинскому вопросу). Правительство технократов, как ожидается, прибудет в Газу, но, похоже, будет служить лишь косметическим прикрытием, за которым ХАМАС попытается существовать по модели Хизбаллы.
На фоне международных попыток сформировать новый порядок в Газе, пусть и далекий от идеала, Израиль предлагает лишь одно решение: возвращение к войне. Это решение нередко сопровождается заявлениями о захвате сектора и длительном пребывании там. В Израиле есть даже те, кто обещает заново заселить район евреями и очистить его от жителей Газы.
Как и на протяжении всей войны, и сейчас в нашей стране нет никакого глубокого обсуждения вопроса послевоенного обустройства. Как обычно у нас, фантазии и лозунги подменяют трезвую политику: продолжается поддержка сомнительных милиций и кланов под предлогом, что они смогут стать альтернативой ХАМАСу; звучат лозунги о дерадикализации "как в Германии и Японии после 1945 года", несмотря на то что ХАМАС доминирует в секторе, контролирует систему образования и формирует сознание палестинцев. На этом фоне Турция строит в Газе новые мечети: одна из них названа в честь Абдуллы Аззама, духовного наставника бин Ладена и образца для ХАМАСа. Это вряд ли свидетельствует о продвижении умеренности и терпимости.
Тем временем Израиль закрепляется на желтой линии, разделяющей сектор, которую многие определяют как новую границу. Речь идет фактически о реализации новой концепции безопасности, согласно которой требуется присутствие в глубине территории противника и уже оттуда - защита границ Израиля.
На первый взгляд аргумент логичен, однако новая концепция безопасности требует глубокого процесса и не может проводиться руководством, которое само создавало ошибочные концепции и несет ответственность за провалы. Более того, эта концепция основана на предположении, что на Израиль не будет оказываться внешнее давление и что когда-нибудь ему позволят вернуться к интенсивным боевым действиям. На практике Трамп продолжает зажигать для Израиля красный свет, и возможно вскоре даже потребует углубить вывод войск.
Удержание желтой линии без упорядоченной стратегии, включая формулирование целей и сроков, порождает негативные явления, вытекающие из статического и длительного пребывания на территории противника. Например, рутину столкновений, или серьезные ценностные нарушения (пример - контрабанда, в которой подозреваются Бецалель Зини и другие), а также авантюры - вроде проникновения граждан в сектор ради создания поселений (как происходит и в Сирии, и в Ливане). Все это отражает острый конфликт между идеологическими устремлениями и оперативными потребностями и могут закончиться тяжелыми катастрофами, способными вызвать серьезный внутренний раскол.
Отец военнослужащего ЦАХАЛа Офри Яфе, погибшего на прошлой неделе по ошибке от "дружественного огня" в секторе, во многом выразил возникающую дилемму, задав резкий вопрос о цели пребывания в Газе после завершения боевых действий в этом районе.
Упорный отказ выработать упорядоченную стратегию и расследовать корни провала 7 октября отражает хроническую неспособность признать неудачи и представить обществу сложную правду. Вместо этого предпринимаются попытки скрыть или сгладить разрывы и даже представить их как достижения. Политические руководители, возможно, в глубине души знают правду, но не доносят ее до общества. Например: что прекращение войны было навязано Израилю вопреки желанию правительства, что серия абсурдных проектов, продвигавшихся в Газе, рухнула (прежде всего GHF). Что фантазии о переселении жителей Газы в другое место не имеют перспектив; что, несмотря на желания Израиля, Турция и Катар играют центральную роль в формировании будущего Газы. Что из-за упрямства, продиктованного политическими соображениями, влияние Израиля в секторе сокращается на фоне постепенной интернационализации.
Похоже, Израилю вскоре придется принять еще ряд требований Трампа, как это уже было при завершении войны (дважды) и переходе ко второму этапу. Вероятно, они будут включать требования продвигать восстановление сектора, принять многонациональные силы и правительство технократов (которые могут ограничить свободу действий Израиля в секторе), а возможно и согласиться на "сложную" формулу разоружения ХАМАСа лишь от тяжелого вооружения, наряду с дальнейшим территориальным отходом.
Вместо жесткости и лозунгов необходимо сосредоточиться на трех жизненно важных целях: сохранении свободы действий, как в Ливане; контроле непалестинских сил над Филадельфийским коридором; и праве вето на прибытие в сектор враждебных сил.
Хорошего выбора здесь нет, и Израилю приходится выбирать меньшее из зол, которым, по-видимому, является правительство технократов. Это следует рассматривать как временное решение до тех пор, пока в Израиле не будет сформирована стратегия коренного решения проблемы ХАМАСа - на этот раз продвигаемая по инициативе Израиля и обладающая легитимностью внутри страны и за ее пределами, которой сейчас нет.
Автор - руководитель Форума палестинских исследований в Центре Моше Даяна при Тель-Авивском университете