Пока они воевали в Ливане и платили своей кровью, никто не осмелился придираться к их нашивкам. Именно поэтому можно понять родителей бойца 50-го батальона, отправленного на этой неделе в военную тюрьму из-за нашивки со словом "Машиах" ("Мессия"). И представить, что они чувствуют.
Вот главные действующие лица этой истории: боец бригады НАХАЛ, который - в отличие от других - в Ливане, Газе и Самарии несет на себе бремя войны; начальник генерального штаба, который решил проявить твердость; нашивка, оказавшаяся too much.
Итог: цену нашего расколотого общества будет нести и боец - на своей спине. Желаю этому солдату НАХАЛа быть сильным на его пути.
Газа. В конце прошлого лета, в раздувшемся от жары квартале Аль-Дарадж на севере Газы, я встретил четверых танкистов. Командир экипажа - светский, с нашивкой символа 401-й бригады. Наводчик - друз из Пкиина, на нашивке друзский флаг. Заряжающий - с длинными пейсами до груди, на нашивке Храмовая гора. Водитель - родом из Ацмоны (Гуш-Катиф), эвакуированной в рамках программы размежевания, на нашивке - флаг Израиля.
Тесный танк, температура, как в тандыре, атмосфера как в самбусе. Это было как пресловутый плавильный котел - довольно клаустрофобным, надо признать. Четыре человека из совершенно разных миров теснились в нем - без укромного угла, без возможности вытянуть ноги и без права на сугубо личные мысли. И все же в те дни боев, когда человек становится лишь винтиком в военной машине, в каждом из них оставалось нечто, позволявшее сохранить собственную идентичность.
Нашивка. Это бросилось в глаза прежде всего.
Машиах. Рядом с танкистами - в том же Аль-Дарадже и в то же время - воевали бойцы 50-го батальона НАХАЛа. "Сфотографируй нас", - попросил один из них, когда я спустился с танка, и развернул большой флаг, который тащил с собой. Они стояли там - четыре бойца - среди скелетов разрушенных зданий, на выжженной земле в тысячах оттенков отчаяния, из которых далеко вдаль выбивался бело-голубой флаг. Пусть нашивки у них и были разными - было ясно, зачем они здесь.
И тогда, и потом, когда они воевали в Ливане и платили своей кровью, никто не осмелился бы придираться к их нашивкам. Именно поэтому можно понять родителей бойца 50-го батальона. Кому-то, видимо, показалось мало, что они не спят ночами. Мало, что они чувствуют себя лохами рядом с другими родителями, которые не отправляют своих детей в армию. Мало раздоров и политиканства вокруг - вдруг еще это.
Флаг. Аргументы начальника генерального штаба нельзя игнорировать. Дисциплина - путь к победе, единообразие важно. И даже если он этого не сказал, скажу за него: сейчас политики и экстремисты ведут к разложению. Они поощряют опасные течения внутри народа и его армии. Так что начальник генштаба по-своему решил напомнить, что флаг - один.
Только вот начальник генштаба оказался оторван от реальности сразу в трех плоскостях:
а) он наказал одного за то, что делают многие - за нашивку;
б) он несоразмерно наказал, даже после смягчения приговора - не замечание, не выходные без увольнительной, а тюрьма;
в) и главное - боец 50-го батальона был последним (то есть самым неподходящим), через которого стоило посылать этот сигнал.
И есть, конечно, политическое измерение: начальник генерального штаба, стремившийся к единству, дал топливо для костра таким, как Готлиб и Сильман.
Депутат Амит Халеви (Ликуд), например, заявил, что если бы это была нашивка "Ха-Поэля" (Тель-Авив), дело закончилось бы "выговором с улыбкой. Интересно, что сам депутат сказал бы, если бы это была нашивка команды "Бней-Сахнин".
Вопрос. Так за что воевали наши политики на прошлой неделе? За бойца, за Мессию или за возможность ударить по начальнику генштаба?
Задача главы армии - если стремиться к итоговой формуле - специализироваться на войнах. Таков, мне кажется, концепт. Открыв фронт против одного бойца НАХАЛа, Замир выбрал не ту битву.