В дни второй войны Израиля с Ираном еврейская страна еще раз доказала, какой мощью обладает ее разведка. Без нее не было бы возможным устранение аятоллы Али Хаменеи в первый же день войны и других глав режима, а также глубоко засекреченных ученых-ядерщиков, которые в тиши своих кабинетов создают смертоносное оружие против израильтян и всего свободного мира. Поэтому сегодня, как никогда, уместно вспомнить одну из самых славных историй израильской разведки. Тем более что крутую операцию возглавила репатриантка. Этой истории посвящена книга "Весна молодости" ("Авив-неурим"), вышедшая в издательстве "Едиот ахронот". Ее авторы - Авнер Шор и Авирам Халеви. Глава этой книги опубликована на сайте Ynet на иврите, "Вести" предлагают перевод этой публикации на русский язык.
Она родилась в Канаде в 1936 году под именем Айлин Штайнер, но все называли ее Элли. Позднее, когда она попадет в ряды Мосада, ей дадут новое имя - Яэль. В качестве оперативницы она сыграет значительную роль в операции в Бейруте.
Айлин - Элли - Яэль была третьим ребенком в семье после двух старших сестер. Ровно через 10 лет после нее в семье родился долгожданный младший сын. Когда девочке было 3 года, родители переехали в штат Нью-Джерси в США. Ее отец был уважаемым доктором физики и работал в престижной физической лаборатории, где трудился также Альберт Эйнштейн. Мать была домохозяйкой. Главной задачей в ее жизни было поддерживать полное благополучие всех членов семьи, прежде всего, конечно, мужа. Дети должны были быть довольны просторными комнатами, зеленой природой вокруг и хорошей едой, а отец должен был быть доволен детьми, даже если возвращался домой поздно.
Будучи младшей дочерью в течение целого десятилетия, Элли получала много внимания со стороны матери и сестер. Ту же заботу она переносила на различных животных. В ее комнате жили кошки, мыши, тропические рыбы и черепахи. Отец и мать, возможно благодаря различию характеров, а возможно из-за традиционного тогда распределения ролей, обеспечивали детям полноценное воспитание. Отец был строгим и требовательным, а мать проявляла гибкость мышления и умела принимать разные точки зрения почти на любой вопрос.
Элли 12 лет проучилась в обычной районной школе, затем 2 года в женском колледже, закончив его в 1957 году. Ее большой мечтой было стать ветеринаром, однако это желание резко столкнулось с непреклонностью отца. Он утверждал, что это не женская профессия. Формально он лишь мягко советовал, но не стерпел бы, осмелься Элли ослушаться его рекомендаций. Поэтому он предложил ей поступить в школу медсестер. Элли пришлось отказаться от детской мечты и выбрать профессию, которая почти не соответствовала ее способностям, но идеально соответствовала представлениям отца о ее будущем.
В годы учебы в колледже, а затем и в школе медсестер у нее начался роман со студентом евреем по имени Уэйн, человеком блестящего ума. Во время учебы они поженились, и Уэйн укреплял ее уверенность в самостоятельном принятии решений без подчинения диктату отца. При его поддержке она бросила школу медсестер, переехала в Нью-Йорк и поступила в Колумбийский университет - один из самых престижных в США. Там она стала изучать психологию, а также посещала курсы по информатике, которая тогда только начинала развиваться, но уже казалась областью будущего и привлекала ее интерес.
Дальнейшие события показали, что ее выбор был гораздо ближе к ее характеру, чем путь, навязанный отцом. В 1961 году она окончила университет и сразу получила работу инструктором программистов в компании, которая уже тогда создала собственное компьютерное подразделение. Карьера Элли развивалась стремительно. Очень скоро она стала руководителем направления прикладных компьютерных систем. Когда компания была продана новым владельцам, Элли уволилась и почти сразу получила должность главного программиста в другой фирме. Там ей предложили высокую зарплату, служебный автомобиль и квартиру на Манхэттене с парковкой за счет компании.
Казалось, что еще до 30 лет она полностью осуществила американскую мечту. Оставалось только спокойно шагать по жизни вместе с мужем. Но жизнь, даже в Америке, часто готовит неожиданные повороты. Ее брак с Уэйном переживал постоянные потрясения. Вероятно, причиной было то, что Элли не могла принять традиционную модель отношений, где жена считается собственностью мужа и обязана подчиняться его решениям. Ее независимый и энергичный характер не позволял ей жить по таким правилам. В 1965 году, после 5 лет брака, они развелись. Это расставание стало тяжелым, но именно оно привело к радикальным переменам в ее жизни.
Семья Штайнер долгие годы практически не имела отношения к иудаизму. Отец утверждал, что религия предназначена для невежественных, слабых и больных людей. В их микрорайоне даже не было синагоги. Те, кто хотел молиться, собирались в небольшой комнате в центре квартала, которую евреи делили с мормонами.
Дверь к еврейству и сионизму для Элли открыл именно ее муж Уэйн. Он происходил из семьи сионистов, которая жертвовала деньги Государству Израиль. Однако Элли смущала тесная связь сионизма с религией, поскольку она сразу заметила неравенство между мужчинами и женщинами.
Постепенно она почувствовала глубокую связь с Израилем. У нее сформировалось убеждение, что настоящий сионизм означает не комфортную жизнь в Америке, а переезд в Израиль. Дополнительный толчок дал родственник ее отца Звулун. В 1964 году его направили из израильской авиапромышленности учиться бизнесу в Колумбийском университете. Он жил в США с женой и тремя детьми и познакомился с Элли через семейные связи. Общение с ним резко изменило ее мышление. Она захотела лучше узнать Израиль и даже стать его частью. Элли решила поехать туда на год или два, познакомиться с новыми людьми, выучить иврит и попробовать найти работу в сфере компьютерных технологий. чтобы вернуться в США с обновленными силами.
Отец сначала резко возражал против этого решения. Его потрясла мысль о том, что дочь оставит Америку, страну, предоставившую их семье так много изобилия и возможностей. В конце концов он согласился только после обещания Элли, что она едет не время, а не репатриируется.
Израиль того времени, до Шестидневной войны, воспринимался всеми членами ее семьи как страна на грани исчезновения. Но для Элли, которую всегда тянуло к обездоленным, слабым или находившимся в невыгодном положении, это было именно то, что она всегда искала, было местом, где она могла бы в полной мере реализовать свои способности.
Мать Элли, в отличие от отца, приняла решение дочери молча, из верности своему обычному убеждению, что "каждый должен реализовать себя по-своему". И чем глубже Элли погружалась в тему Холокоста, а затем в период, предшествовавший Шестидневной войне, и в саму войну, тем сильнее она чувствовала потребность поступить на службу в этой маленькой, нищей стране, которая всегда находилась на грани исчезновения, и внести свой вклад, используя свои способности, которые росли по мере того, как крепла ее решимость в данном вопросе.
В 1968 году, почти через год после Шестидневной войны, 32-летняя Элли продала мебель из своей маленькой квартиры-студии и сложила всю свою жизнь в один небольшой чемодан. отправившись в Израиль.
►В Бейрут по следам леди из XVIII века
В феврале 1968 года Айлин Элли Штайнер прибывает в Израиль одинокой и встревоженной. Перед ее глазами мелькают многочисленные вопросы, а в мыслях нет конца сомнениям. "Зачем, черт возьми, мне понадобилось делать этот шаг и уезжать в чужую и странную страну, название которой даже не помещается на карте глобуса из-за ее крошечных размеров?" - вероятно, именно это она говорит себе, когда приземляется в старом аэропорту возле Лода.
Единственной опорой, которая была у нее в Израиле, был тот самый Звулун, дальний родственник ее отца, который приезжал в Нью-Йорк со своей семьей по линии израильской авиационной промышленности. Когда он вернулся в Израиль, он стал своего рода комитетом по абсорбции из одного человека для Яэль - так мы будем называть ее далее. Он сумел открыть для нее первую дверь в одну из оборонных отраслей, куда она была принята на работу аналитиком компьютерных систем.
Ее тело находилось в Израиле, но душа все еще плавала где-то в США. Иврит ее почти не интересовал, и как многие американцы, живущие здесь, она продолжала говорить только по-английски. То, что постепенно связывало ее с Израилем и людьми, живущими в этой стране, были как раз теракты в городах и инциденты на границе с Египтом, в которых погибали израильтяне. В такие дни она ощущала некую общую печаль и солидарность с гражданами государства, и это не оставляло ее равнодушной.
Внезапно, совершенно не собираясь этого делать, она почувствовала огромную разницу между человеческим одиночеством, в котором живут американцы, и связью между людьми в Израиле. Эта связь была результатом общей боли и общего траура - вместе со страхом и напряжением.
Причины этой связи, какими бы тяжелыми и болезненными они ни были, не давали Яэль покоя. В водовороте чувств и мыслей у нее постепенно сформировалось понимание, что речь идет о другой войне. Не о борьбе за права дискриминированного меньшинства, как у чернокожих в Америке, и не о борьбе против насилия, угрожающего личной безопасности людей в таком городе, как Нью-Йорк. Речь шла о борьбе целого народа за клочок земли, на котором он хочет жить так же, как любой другой народ в мире.
Но несмотря на эмоциональную связь, которую она начала ощущать по отношению к Государству Израиль, ей не удалось по настоящему влиться в повседневную жизнь. Три полных года в стране, а Яэль все еще была совершенно одинока, без друзей и без компании, перемещаясь только между своей работой в оборонной компании и квартирой в Герцлии.
Израильские мужчины казались ей, с одной стороны, высокомерными и полными уверенности в себе, но с другой - также обаятельными. И все же ей не удалось ни с кем сблизиться, тем более что языковой барьер стоял между ней и теми немногими мужчинами, которые ей нравились.
Она записалась в ульпан для изучения иврита, но возможно из- за своего внутреннего сопротивления полному растворению в стране так и не смогла освоить этот сложный язык и оставила занятия.
Еще до того, как она бросила ульпан, она познакомилась там с молодым человеком по имени Ян. Он стал первым, кому удалось пробить стену ее замкнутости и связать ее с событиями, происходящими в стране. В какой-то момент их разговоров он рассказал ей о своей службе в подразделении охраны важных персон и о своих связях в Мосаде.
Яэль была уверена, что это часть маски, которую молодые израильтяне любят надевать, чтобы произвести впечатление на девушек на этапе ухаживания. Но независимо от того, были ли рассказы Яна правдой, ее охватило сильное желание тоже поступить на службу в Мосад.
Она не могла объяснить себе это желание, но была уверена, что именно этим она хочет заниматься и что именно это принесет ей то удовлетворение и радость, которые она так долго искала сначала в США, а теперь и в Израиле.
Она попросила Яна установить для нее первый контакт, и он пообещал это сделать. Когда прошло несколько недель, и никто не дал о себе знать, ее подозрение, что Ян был пустым хвастуном, только усилилось.
Но однажды во время рабочего дня ее позвали к телефону.
- Это Айлин? - спросил человек на другом конце линии.
- Да, это я, - ответила она.
Он предложил ей встретиться. Так в начале 1971 года начался ее путь в Мосад.
Яэль встретилась в знаменитом кафе "Штерн" со Шломо и Эйтаном - двумя очень представительными и чрезвычайно вежливыми мужчинами. На протяжении всего разговора она так и не смогла по их реакции понять, что они думают о ней, и приведут ли ее ответы и рассказы в конце концов к воротам Мосада.
После встречи, как она узнала позже, один из них обратился к Майку Харари, легендарному командиру подразделения "Кесария" в Моссаде, чтобы посоветоваться с ним относительно нее.
С одной стороны, у нее было именно то, что они искали, так они считали. Но с другой - что-то в ее наивности и ее полной мотивации казалось им слишком хорошим, чтобы быть правдой. Харари попросил пригласить ее на встречу с ним.
Спустя годы, когда она станет своего рода его любимицей, и их профессиональные отношения станут известны во всем Мосаде, она поймет, какой огромный шаг вперед сделала еще до того, как была принята на службу, когда сам Харари захотел встретиться с ней.
Ничто не подготовило ее к той встрече с человеком, который, без всякого сомнения, станет самой важной фигурой в ее жизни и самым близким ей человеком из всех, кого она знала до этого.
У него был высокий, немного пронзительный голос. Во время разговора он то приближал ее к себе, то отдалял, делая это мягко и осторожно, чтобы проверить ее реакции и ее психологические способности.
Она рассказала ему всю историю своей жизни и подчеркнула, как постепенно приближалась к сионизму вообще и к Израилю в частности.
В Мосаде в те далекие годы полное отождествление с государством и его целями было в десятки раз важнее вопросов зарплаты или тех волнений, которые может предложить разведывательная организация.
Майк безусловно пытался глубоко понять ценностную основу, на которой строится ее непреклонное желание служить именно в Мосаде.
Она подчеркнула во время разговора, что если ей суждено вести обычную жизнь в Израиле, то ей лучше вернуться в Америку. Ей необходимо начать делать что-то, что придаст смысл ее жизни.
Израиль нуждается в ней, сказала она, как ребенок нуждается в родителе.
После этого между ними воцарилась долгая тишина, в которой каждый из них погрузился в свои мысли.
Много лет спустя он расскажет ей, что был очень впечатлен ее наивностью и долго сомневался, сможет ли она действовать в одиночестве во враждебной среде. Его также глубоко впечатлила ее искренность и то, что она ни разу не пыталась приукрасить процессы, через которые прошла в своей жизни.
Но один момент в конце концов склонил чашу весов в ее пользу, или точнее завоевал сердце Майка и укрепил его желание завербовать ее. Яэль обратилась к нему, посмотрев ему прямо в глаза своим пронизывающим взглядом и сказав без всяких прикрас: "Я хочу чего-то стоить. Я хочу сделать что-то действительно стоящее. Если я что-то значу в ваших глазах, я хочу внести вклад в Государство Израиль".
В течение месяца после встречи с Харари никто не обращался к ней. Но через месяц с небольшим ее пригласили на встречу с главой Мосада Цви Замиром. Ни перед встречей, ни во время нее у нее не было ни малейшего представления о том, идет ли речь об обычной процедуре набора, или же Майк Харари просит Замира принять окончательное решение относительно нее. Именно это и было целью встречи.
Очень тонкая, почти невидимая линия отделяет человека, который подходит для того, чтобы стать бойцом Мосада, от того, кто для этого не подходит.
Харари не смог понять, где проходит эта линия в ее случае, и потому поднял вопрос на уровень главы Мосада, чтобы тот принял решение.
Ясно, что если бы он не заметил тот самый особый блеск в ее глазах, он бы никогда не подумал передавать ее дело Замиру. Но даже заметив этот редкий блеск, он все еще не был уверен, подходит ли она для шпионских задач, столь критичных для безопасности Израиля.
Замир, как и Харари, увидел ее особое качество, но и он опасался, сможет ли она выдержать колоссальное давление тайной деятельности, для которой ее готовили.
В конце концов он решил утвердить ее прием на службу. И глубоко в душе, так же, как и Майк, он понимал, что принял превосходное решение.
Через 4 месяца ей было приказано начать обучение, в ходе которого ей присвоили новое, абсолютно ивритское имя Яэль. Она была назначена бойцом "Кейсарии", оперативного подразделения Мосада, и по сути составляла костяк организации. На курсе была только одна ученица - она сама. Во время обучения она контактировала с крайне малым числом инструкторов, которые направляли, проверяли и тренировали ее по различным аспектам. Период курса оказался самым трудным в ее жизни на тот момент, не только из-за сложности упражнений, но и из-за отсутствия уверенности в том, удастся ли ей справиться. Она мучила себя часами после каждого упражнения или теста, размышляя, справилась она или нет. Но со временем она становилась увереннее, и с ростом уверенности улучшались ее результаты, и так по кругу.
Мосад стал всем ее миром. У нее не было друзей, и она даже не думала о развлечениях вне работы. Когда она завершила базовое обучение, состоялось заседание руководителей отдела о ее принятии в бойцы "Кейсарии" - звание, которое стало вершиной ее мечтаний. В то время она не имела ни малейшего понятия, что было сказано на этом судьбоносном заседании, но годы спустя она получила текст этого заседания. В нем говорилось: "Хорошее понимание теории, серьезный подход, честность в отчетах, включая ситуации, в которых она потерпела неудачу. Смелая и решительная, с сильной мотивацией для выполнения миссии, которую она считает служением государству. Несмотря на явный прогресс во время обучения, сохраняется неуверенность в себе. Настойчивость выполнять инструкции несмотря на трудности и давление экстремальна, поэтому есть риск, что она может выполнять задания, игнорируя возможную опасность".
Письменная рекомендация в конце заседания гласила: "Не рекомендуется поручать ей роли, требующие убеждения и презентации, она будет лучше в роли второго бойца". Майк Харари, который председательствовал на заседании, был уверен, что несмотря на все сказанное, у Яэль гораздо больше способностей и навыков, чем можно измерить формально. Он решил рекомендовать ее как бойца, и, как он сказал, "время покажет". И действительно, последующие дни подтвердили это громко и четко.
►Наблюдение за квартирами убийц
В мае 1972 года, в возрасте 36 лет, Яэль выезжает в Бельгию, которая должна была служить ее "базовой страной" на пути к стране назначения. Базовая страна - это страна с дипломатическими отношениями с Израилем, чаще всего европейская, где агент размещается, находит работу и якобы готовится к нормальной жизни. Страна назначения - обычно арабская страна, где агент должен завершить процесс, чтобы выполнять разведывательную миссию. Базовая страна нужна для того, чтобы максимально дистанцировать Израиль от агента, создать новую личность, не израильскую, и с этой личностью агент выдвигается в страну назначения только после того, как закрепил образ и связи в базовой стране.
Яэль должна была попасть в Бейрут, и для этого ей сначала нужно было снять квартиру в Брюсселе, найти работу и создать новую личность с прошлым и настоящим, никак не связанными с Израилем. У каждого агента есть израильский куратор из Мосада, который фактически единственный поддерживает с ним связь. Ее куратор - молодой человек по имени Шауль, прямолинейный с одной стороны, но вежливый и искренний с другой. Он знает о Яэль гораздо больше, чем она сама, а она почти ничего о нем не знает. Это формула работы разведки.
Из Бельгии ее отправляли на относительно простые миссии по всей Европе, чтобы тренировать ее в разведке и одновременно проверять каждый аспект ее работы. Если она провалит задание в Европе, это обычно не причинит серьезного ущерба, но если она провалит его в стране назначения, трудно оценить, какой ущерб будет нанесен Израилю и, вероятно, ей самой.
Через 3 месяца пребывания в Бельгии доверие, которое Шауль приобретает к ней и ее работе, становится настолько большим, что он решает отправить ее впервые на задание в Ливан вместе с другим бойцом "Кейсарии", Эвьятаром. Она должна была провести разведывательный обход в Бейруте и окрестностях. Эвьятара она должна была встретить случайно у бассейна отеля и пригласить его присоединиться к туристической прогулке. Она действительно встречает Эвьятара у бассейна отеля, и они проводят вместе 3-дневный осмотр туристических объектов Ливана, наблюдая и описывая важные точки по заданию, после чего она возвращается в Брюссель, довольная сотрудничеством с Эвьятаром.
На протяжении всей ее оперативной карьеры она не раз сталкивалась с партнерами, с которыми химия была плохой, и поняла, что для успешной операции необходима отличное взаимопонимание между партнерами. Если химии нет, она знала, что должна стоять на своем и ни в коем случае не идти на профессиональные компромиссы ради фальшивой социальной гармонии.
Еще до поездки в Ливан Шауль начал готовить ее к длительному пребыванию там, чтобы помочь в "работе с террористической инфраструктурой". Чтобы жить в Ливане и периодически возвращаться, они вместе придумывали легенду, соответствующую миссии. В итоге была придумана легенда писательницы, пишущей сценарий к фильму, который будет сниматься в Ливане. Этот образ полностью соответствовал оперативным требованиям, хотя не имел никакого отношения к таланту Яэль, и это так ее волновало, что она не могла спать ночами.
В какой-то момент она решила, что это еще один из множества вызовов, с которыми ей предстоит справиться, и нужно идти вперед. Она едет в Израиль на курс по писательскому мастерству и чтобы научиться выглядеть как писатель. Курс она проходит у Шабтая Тевета, одного из известных и уважаемых писателей Израиля того времени. Она изучает, как выглядит комната писателя, его распорядок дня, методы работы и немного настоящей литературы.
После этого она отправляется в Лондон, в музей Виктории и Альберта, где после тщательных поисков в архиве находит обширную карточку о леди Эстер Люси Стэнхоуп, жившей в XVIII веке, - британской аристократки, которая путешествовала морями, главным образом в Сирию и Ливан, чтобы открывать новые ландшафты и культуры, а также ради вызова британской консервативной системе.
Леди Стэнхоуп пересекла сирийскую пустыню верхом на лошадях во главе экспедиции со своими слугами и стала первой белой женщиной, совершившей это (одетой в мужскую одежду), завершив свое путешествие в ливанском городке Джун недалеко от Сайда. Там, в разрушенном монастыре, она построила роскошный дворец, ставший центром для всех ищущих убежище и помощи от властей. Будучи щедрой и даже расточительной, она закончила жизнь бедной и одинокой в 63 года.
Жизнь леди Стэнхоуп пленила Яэль, и она была уверена, что теперь ей нужно создать еще несколько образов, таких как продюсер и сценарист, и отправиться в Ливан, чтобы собрать съемочную команду. Вместе с Шаулем они находят лондонского продюсера, который увлекается историей и отправляет Яэль написать шесть первых глав сюжета, прежде чем решит, инвестировать ли в сериал о леди. Синопсис, который она написала, вызвал большой восторг у продюсера, и он подписал с ней контракт с крупным авансом, чтобы она написала телесериал под названием "Королева пустыни". Благодаря подписанному контракту она фактически получила неформальное разрешение свободно перемещаться по Ливану с отличной легендой и поддержкой известного лондонского продюсера.
Имея всю придуманную обстановку для своей настоящей деятельности в Ливане, она возвращается в Израиль на встречу с Роми Бен-Поратом, офицером разведки "Кейсарии", чтобы подготовиться к миссии всей жизни: сбор информации о трех организаторах убийств на Олимпиаде в Мюнхене: Юсуфе Аль Наджаре, Камале Адване и Камале Насере. После завершения подготовки с Роми она знакомится с районом Рамлет аль-Байда на западе Бейрута, где живут трое убийц, гораздо лучше и подробнее, чем знает свой район в Герцлии.
14 января 1973 года она просыпается в номере 521 отеля "Бристоль" в Бейруте. С этого момента начинаются дни и месяцы, которые станут "вехами" ее взрослой жизни и приведут к одной из самых блестящих и успешных операций израильской разведки с беспрецедентным взаимодействием Мосада и ЦАХАЛа.
Яэль отправляется на первый обход района проживания трех лидеров ФАТХа и сразу планирует ответы на вопросы, которые могут задать ей в квартале без туристов. Она находит овощной магазин, который выглядит необычно, и знает, что магазин станет объяснением ее действий. Вечерами она сидит на балконе своей комнаты и наблюдает за квартирами троих. Конкретный номер выбран благодаря отличному виду на эти квартиры. Связь с кураторами, Шаулем и Роми, односторонняя - только от нее к ним. Так она подробно передает все, что нужно: распорядок дня и ночи в трех квартирах, когда включен и когда выключен свет, кто виден в окнах и в какое время, детали автомобилей и посетителей, охрана и ее часы, порядок движения к домам, места для парковки, ежедневная информация о магазинах и заведениях в районе. Каждая деталь важна для создания полной и точной разведывательной картины.
Через несколько недель она решает сменить отель на квартиру с видом на те же три квартиры. Подписав договор аренды, она быстро становится настоящей "знаменитостью" среди жильцов дома. История о писательнице, пишущей сериал, распространяется, как лесной пожар. Ее приглашают на мероприятия ливанских писателей и поэтов, и все становятся поклонниками леди Эстер Люси Стэнхоуп, особенной британской аристократки XVIII века.
25 января Яэль возвращается в Брюссель и начинает марафон встреч с Шаулем. Они снова и снова детально проверяют ее легенду и уточняют информацию, которую она должна собрать, а также как докладывать Шаулю о разведданных. В последний вечер перед возвращением в Бейрут присоединяется также Майк Харари, встречи становятся более серьезными и формальными. У нее особое отношение к Майку: с одной стороны - профессиональное уважение, с другой - большая привязанность, и она постоянно задается вопросом, взаимна ли эта привязанность. Майк хочет убедиться, что вопросы "случаи и реакции" на непредвиденные события изучены и отрепетированы, и что во время встреч с Шаулем не пропущена никакая подготовка даже для редких событий.
Вернувшись в Ливан, Яэль не имела ни малейшего представления о масштабной операции, которая быстро развертывалась в Израиле, и не имела информации о полной картине, кроме своих заданий в Бейруте. Она только понимала, даже без слов, что скоро произойдет что-то крупное и серьезное, и что ей нужно ускорить сбор информации и передавать ее кураторам.
Агент Мосада в стране назначения должен выработать собственные методы работы и режим жизни для сбора разведданных, не зависящих от конкретных операций. На основе разведданных, которые он передает штабу в Израиле, руководство решает, что делать. При этом, когда агент ощущает, что в его зоне готовится что-то крупное, его инстинкты обостряются, внимательность растет, а адреналин, который всегда должен оставаться высоким, полностью наполняет тело.
Через три с половиной недели после возвращения в Бейрут Яэль получает сообщение подготовиться к встрече 7 апреля в Бейруте. Ей сообщают, что нужно встретить человека в баре отеля "Интерконтиненталь". Она получает все данные для удостоверения и инструкции по присоединению к этому человеку, которого она оценивает как израильского бойца "Кейсарии".
Много лет спустя она узнает о встрече, которая состоялась за две недели до операции в кабинете Цвики Замира, главы Мосада, с Мано Шакедом - начальником штаба и назначенным командиром всей операции, а также с Эхудом Бараком, Майком Харари и другими руководителями Мосада и ЦАХАЛа. Они встречаются с 6 бойцами "Кейсарии", которые должны были стать водителями подразделений спецназа ЦАХАЛа и сил Липкина, чтобы доставить бойцов с побережья в центр Бейрута и затем вернуть их на побережье. Эта встреча изначально была обречена на провал, и еще многие годы она будет вспоминаться как кульминация отношений, основанных на полном недоверии между командирами ЦАХАЛа и бойцами "Кейсарии". В ЦАХАЛе тогда явно недооценивали боевые способности сотрудников Мосада. Для Мано Шакеда и Эхуда Барака солдат должен уметь использовать укрытия, стрелять из длинного оружия, атаковать вперед и эвакуировать раненых под огнем. Они не могли понять способности сотрудников Мосада действовать бесшумно, сливаться с городской средой, говорить на местном языке, распознавать врагов в гражданской одежде и использовать другие навыки, почти не связанные с классической военной подготовкой.
Когда Мано Шакед начал резко, даже грубо допрашивать шестерых бойцов "Кейсарии", взрыв между ними был неизбежен. Он спрашивает их о службе в армии, обучении стрельбе и боевом опыте. Они молчат. "Выведите своих воробьев из комнаты", - грубо обращается он к Цвике Замиру. Шестеро мужчин встают как один и выходят, один хромает, другой волочит ногу, все вызывающе и с подмигиванием командующим, чтобы показать Мано Шакеду, который совсем не понимает ситуацию, что они не принадлежат к "солдатам". "С этими бюрократами я на операцию не выйду!" - заявляет Мано, обращаясь к Замиру.
Трудная встреча двух культур бойцов, ЦАХАЛа и Мосада, вряд ли могла закончиться иначе. Но тогда в дело вступили отличные отношения между Цвиком Замиром, главой Мосада, и Давидом Элазаром, начальником штаба, которые сформировались еще со времен совместной службы в ПАЛМАХе. Они умело сгладили разногласия, успокоили Мано Шакеда и его руководителей и отправили шестерых бойцов Мосада в путь в Бейрут.
Эвьятар, боец "Кейсарии", приходит в бар отеля "Интерконтиненталь" и видит красивую брюнетку в элегантной спортивной одежде, идущую к нему. Они, по сути, не знают друг друга, он был ее спутником в первой поездке в Ливан год назад, но не могут позволить себе ошибку в идентификации. Когда он обращается к ней с заранее подготовленным паролем, а она отвечает, между двумя израильтянами вспыхивает шаловливый блеск в глазах. Они идут поесть вместе, затем к машине Яэль, и она передает ему всю необходимую информацию. Когда они прощаются, он возвращается в свой отель, а на следующее утро идет в агентство по аренде автомобилей, чтобы арендовать машину для транспортировки бойцов, как это делают остальные пять его коллег в других агентствах и отелях.
Эвьятар договаривается с Яэль о встрече через два дня, 9 апреля, в 19:00, в отеле, где он остановился. Теперь у нее есть почти полное подтверждение того, что она подозревала долгое время, но у нее по-прежнему нет полной картины всех действий, которые должны будут осуществляться в Ливане. Абсолютная изоляция, даже для того, кто является центральной фигурой операции, - это необходимое условие для успеха таких миссий.
Они встречаются в назначенном отеле в указанное время, и после того как выполняют процедуру идентификации и обмена паролями, Эвьятар ведет Яэль в ресторан на крыше отеля. Он не может перестать восхищаться ее красотой, изяществом движений и мягкостью речи, что совершенно противоположно ее боевым навыкам.
Эта встреча проходит с неуверенностью и трудностями для обоих. Эвьятар знает практически все о миссии, а Яэль - ничего. Они должны вести разговор, за несколько часов до такой смелой операции, в которой они оба играют важную роль, но которую категорически нельзя упоминать даже одним словом.
Наконец, перед расставанием, он задает единственный вопрос, который должен был задать согласно инструкции: "А что с твоими соседями в доме напротив?" Он понимает, что положительный ответ Яэль будет основным условием успешного выхода операции. "Они дома сегодня, все трое", - отвечает она с той же серьезностью, которая стала ее знаком на протяжении многих лет.
Когда они прощаются, она не может не ощутить тихую гордость, хотя у нее по-прежнему нет уверенности, будет ли у нее действительно база для наблюдения…
Глава из книги "Весна молодости" ("Авив-неурим"), Авнер Шор, Авирам Халеви, издательство "Едиот ахронот"
Подробности на иврите читайте здесь
Перевод: Эдуард Докс