"Если бы это происходило в театре, то наверняка сказали бы, что режиссерка перемудрила", - говорит один из персонажей "Двенадцатой ночи" в театре "Габима" посередине спектакля. Не ищите этой фразы у Шекспира, она была добавлена в рамках общей постановочной отсебятины (в израильском театре это называется гордым словом "драматургия").
Перемудрила ли режиссер Рони Бродецки в своей постановке шекспировской классики? Совсем нет. Решение отдать все роли женщинам выглядит вполне оправданным. Если во времена Шекспира на сцену поднимались только мужчины, почему бы сейчас не сделать наоборот? Единственный вопрос: почему в "женской" постановке на сцене все равно появляется представитель сильного пола, который сопровождает спектакль все 2 часа, создавая различные звуковые эффекты из обыденных подручных предметов? Что хотела сказать этим режиссер, не совсем ясно. Спишем спорное решение на атмосферу "перевернутого мира", которая в средневековой Англии сопровождала празднование Двенадцатой ночи (после католического рождества).
Как известно, в ночь "праздника дураков" отменялись все правила приличия: слуги переодевались в господ, мужчины в женщин - и наоборот. Именно эту атмосферу старательно воссоздает на сцене Бродецки, напялив на примадонн сюртуки, наклеив им усы и бороды и предоставив полную творческую свободу, о которой в современном театре можно только мечтать.
Cцена из спектакля "Двенадцатая ночь"
(Фото: Моше Читиат )
Бродецки - одна из самых востребованных режиссеров в Израиле в последние годы, и не просто так. Она одинаково хороша как в постановках современных авторов, так и в переосмыслении классики. Ее "Тартюф", поставленный для Камерного театра, был именно таким: дерзким, современным и удивительно актуальным. Бродецки знает, как заставить классику 400-летней давности вести диалог со зрителем на понятном ему языке. Да, часть заслуги - нисколько не устаревший и все еще актуальный перевод Эхуда Манора.
Но Бродецки в своем спектакле-перевертыше предлагает зрителю гораздо большее, чем буквальный перевод - она создает гремучую смесь. Среди ингредиентов - отличный саундтрек из сплошных шлягеров (от Seven Nation Army группы The White Stripes до гимна 80-х - Total Eclipse of the Heart Бонни Тайлер), смелые звуковые эффекты, функциональные декорации, в которых нет ничего лишнего - и продуманный каст.
Орли Зильбершац-Банай в спектакле "Двенадцатая ночь"
(Фото: Моше Читиат )
Орли Зильбершац-Банай исполняет, пожалуй, свою лучшую роль за последние годы. Прекрасная актриса обладает феноменальным тембром голоса, который не спутаешь ни с чьим другим. Проблема лишь в том, что на каком-то этапе ей стали предлагать однотипные роли, с которыми актриса справлялась достойно, но была вынуждена повторяться.
Cцена из спектакля "Двенадцатая ночь"
(Фото: Моше Читиат )
От судьбы Лии Ахеджаковой (той самой, из эпиграммы Гафта) израильскую актрису спасла именно роль Мальволио в "Двенадцатой ночи". Нисколько не преувеличивая, это был настоящий подарок судьбы - для нее и для зрителей. Каждое появление незадачливого героя Зильбершац-Банай на сцене сопровождается взрывами хохота. Перевоплощение актрисы в скользкого дворецкого, расхаживающего по сцене со страдальческой гримасой на лице и презрением в глазах, - тотальное. Кульминации она достигает в знаменитой сцене с розыгрышем. Впрочем, это как раз тот случай, когда лучше все увидеть своими глазами.
Cцена из спектакля "Двенадцатая ночь"
(Фото: Моше Читиат )
Еще одна безусловная удача - пьянчужка сэр Тоби в исполнении Лилиан Баррето (если кто не в курсе - это вдова Ханоха Левина и хранительница его наследия). Во-первых, актриса совершенно неузнаваема в мужском гриме. Во-вторых, ее герой, извлекающий бутылки со спиртным буквально из воздуха - гомерически смешной персонаж. Особенно в паре с недалеким и хвастливым сэром Эндрю (Нили Рогель).
Кстати, Рогель играла роль Виолы в очень известной постановке "Двенадцатой ночи" 2011 года в театре "Хан" (режиссер - Уди Бен-Моше). Вряд ли юная актриса подозревала тогда, что через 15 лет ей придется вновь вернуться в сказочную Иллирию (выдуманную страну, где разворачивается действие пьесы), да еще в мужской роли и с накладными усами.
"Двенадцатая ночь" - одна из первых постановок, инициированная новым художественным руководителем национального театра Ноамом Шмуэлем. Возможно, это был именно тот проект, в котором так нуждалась "Габима". С одной стороны - бессмертная классика, с другой - ее свежая интерпретация и полет фантазии одной из самых известных и модных режиссеров страны. В итоге работа, которой главный театр страны может гордиться, притом - вполне заслуженно.