Мужество заложников, оказавшихся в плену ХАМАСа после страшной атаки 7 октября 2023 года, потрясло израильтян. Сотни тысяч человек с тревогой наблюдали за их судьбами и боролись за освобождение пленных. После 16 месяцев в туннелях Газы израильский заложник Элия Коэн вернулся домой и решил рассказать обо всем, что ему пришлось пережить. Его воспоминания легли в основу книги "מופוואדאת – 505 ימים בשבי החמאס" - честного рассказа о том, что Коэну и другим заложникам пришлось пережить в плену. Как и мемуары товарища Элии по плену - "Заложник" Эли Шараби, книга Элии Коэна быстро стала бестселлером в Израиле. А теперь мемуары Элии вышли на русском языке в независимом издательстве Freedom Letters. Инициатором проекта и автором перевода, получившего название "505 дней в плену ХАМАСа", стала израильская писательница и журналистка Майя Гельфанд.
Гельфанд - автор нескольких романов, написанных на русском и на иврите. Она выросла в Казахстане, подростковые годы провела в Чехии, а в 2001 году репатриировалась в Израиль. Окончила Тель-Авивский университет, где изучала кино и телевидение и философию. В ее книгах и журналистских материалах часто соединяются личные истории, опыт репатриации и судьбы людей, оказавшихся в сложных исторических обстоятельствах. После окончания работы над переводом книги Элии Коэна Майя Гельфанд рассказала "Вестям" о том, как родилась идея выпустить мемуары заложника на русском языке и о том, как проходила работа над русской версией.
- В период борьбы за освобождение заложников у многих из нас был такой человек, за судьбой которого мы следили особенно пристально. Элия Коэн был для вас таким заложником?
- Не могу сказать, что у меня были какие-то предпочтения. По-настоящему я познакомилась с историей Элии, когда начала работать над переводом его книги. Тогда я прониклась к нему совершенно особыми чувствами. Сейчас он, конечно, стал для меня почти родным человеком, потому что я прожила вместе с его историей около полугода. Но, конечно, я сочувствовала всем пленникам террористов, следила за их судьбами и очень за них переживала, как, думаю, и многие израильтяне.
- Почему вы решили перевести именно эту книгу?
- Я довольно давно занимаюсь журналистикой и очень много писала о событиях 7 октября: о тех, кому удалось спастись, и о тех, кто, к сожалению, выжить не смогли. Написать большой материал о заложниках было чрезвычайно трудно. В Израиле вокруг освобожденных возник огромный журналистский ажиотаж, и получить доступ к ним было почти невозможно. Мне лишь однажды удалось поговорить с бабушкой Саши Труфанова - Ириной Тати, которая сама провела в плену ХАМАСа около 50 дней вместе со своей дочерью Еленой Труфановой.
Это трагическая история, хотя для них самих она, слава богу, закончилась освобождением. Отец Саши погиб в первые часы нападения. Я чувствовала, что как пишущему человеку мне хочется глубже заняться именно темой плена. Само нападение 7 октября продолжалось несколько часов, какими бы чудовищными они не были. Но заложники провели в плену месяцы: кто-то два месяца, кто-то полтора года, а некоторые - почти два года.
Первой я прочла книгу Эли Шараби. Он находился вместе с Элией Коэном и другими заложниками в одном туннеле. Они провели вместе около года, а возможно, и больше. Книга Шараби сразу стала бестселлером, и права на нее начали приобретать международные издательства. Получить права на русский перевод было очень сложно, в том числе по финансовым причинам. Но я твердо была намерена рассказать о судьбе заложников русскоязычным читателям.
А через несколько месяцев вышла книга Элии Коэна. Я купила ее, прочитала, нашла автора и написала ему: "Меня зовут Майя, я журналист, и я очень хотела бы перевести вашу книгу на русский язык".
Обложка книги Элии Коэна на русском языке
(Фото: предоставлено автором перевода )
- И что сказал Элия в ответ?
- Он очень обрадовался. Он вообще человек открытый и доброжелательный. В отличие от многих людей, переживших столь тяжелую травму, он охотно идет на контакт. Сказал, что это прекрасная идея, и связал меня со своими литературными агентами.
Речь идет о крупном литературном агентстве, расположенном в Лондоне. Там тоже заинтересовались предложением, начались долгие переговоры. Мне удалось найти издательство, готовое выпустить книгу, - Freedom Letters, основанное Георгием Урушадзе. В России он был хорошо известен в литературных кругах и многие годы был генеральным директором премий "Большая книга". После начала войны в Украине он уехал из России и создал независимое издательство.
Freedom Letters выпускает книги, посвященные сложным темам, в том числе российско-украинской войне, а также произведения, которые сегодня по разным причинам невозможно издать в России. И причин таких, к сожалению, становится все больше. Организационная и переговорная работа заняла очень много времени, и риск, что проект сорвется, был довольно большим. Но, к моему удивлению, - все получилось.
Элия Коэн по дороге домой после плена и лечения в больнице
(Фото: Алекс Коломойский)
- С какими трудностями вы столкнулись при переводе? В книге, например, встречаются арабские слова. Что оказалось самым сложным?
- Самая большая сложность заключалась в том, что автор не является профессиональным писателем. Это даже не книга, а наговоренный текст: Элия рассказывал свою историю, кто-то записывал его слова, затем текст был более или менее приведен в порядок и опубликован.
Понятно, что когда книгу читает израильтянин, он испытывает к автору огромное сочувствие. Мы понимаем, что это молодой человек, которому было 26 лет. Он поехал на музыкальный фестиваль, где на его глазах расстреляли близких ему людей и друзей, а самого его, тяжело раненного, увезли в сектор Газы.
Поэтому израильский читатель готов простить тексту определенную небрежность и литературные недостатки. Мы читаем историю Элии почти как рассказ нашего собственного ребенка, который оказался в чудовищной ситуации. А своему ребенку мы готовы простить намного больше, чем постороннему автору.
Элия Коэн после плена: первая встреча с родными
(Фото: Хаим Цах, ЛААМ)
- Но у читателей, не связанных с Израилем, такой эмоциональной близости может и не быть?
- Верно, поэтому требования к русскому тексту были очень высокими. Нужно было превратить разговорную речь в литературное произведение, но при этом не потерять голос самого Элии. Кроме того, многое приходилось объяснять. Людям, которые не живут в Израиле и плохо знакомы с израильской действительностью, целый ряд вещей был бы непонятен. Например, нужно было рассказать, что такое тфилин. Когда Элия упоминал Гилада Шалита, следовало пояснить, кто это такой.
Есть в книге эпизод, когда террористы пытаются издеваться над заложниками не только физически, но и психологически. Они рассказывают Элии, что похитили младенца.
Элия находился на фестивале и не знал, что происходило в кибуцах. Услышав о похищенном ребенке, он испытал ужас, потому что начал осознавать масштаб случившегося 7 октября. Затем террористы сказали ему: "Не переживай, этот ребенок родился уже здесь, в Газе". Это немного его успокоило. Но речь шла о Кфире Бибасе, похищенном вместе с матерью Шири и старшим братом Ариэлем. Разумеется, Кфир родился не в Газе - террористы просто лгали.
Подобных эпизодов было очень много.
Элия Коэн после освобождения из плена, в вертолете по дороге от границы в больницу
(Фото: пресс-служба ЦАХАЛа)
- Вы работали над текстом вместе с автором? Он помогал вам уточнять детали?
- Да, он очень много мне помогал. Поскольку Элия не профессиональный литератор, а первоначальный текст, насколько я понимаю, почти не проходил полноценного редактирования, в книге было немало несоответствий и нестыковок. Мне приходилось буквально по каждому спорному пункту обращаться к нему и спрашивать: "А как было здесь? Что именно произошло?"
- Приведите пример?
- В книге есть эпизод, когда заложников жестоко избили, почти до смерти. Элия описывает случившееся очень подробно, но из текста не совсем было понятно, кто именно из террористов это сделал. Я позвонила Элии и попросила его объяснить. Тогда он рассказал, что это был конкретный террорист, которому заложники дали прозвище "Мусорка".
Была и другая нестыковка. В одном месте говорилось, что Элия решил написать книгу, когда стоял на сцене во время церемонии освобождения в Газе. В другом - что эта мысль возникла у него еще в момент, когда его ввезли в Газу. Я спросила его, когда именно он принял решение. Элия ответил: "Я думал об этом все время, но начал писать в первый же день после освобождения". Так мы вместе проходили практически по каждому спорному моменту и все уточняли.
- Какой эпизод потряс вас больше всего? Что особенно врезалось в память?
- Мне очень трудно выделить один момент. В книге их множество, и, когда вы ее прочтете, то поймете, о чем я говорю. Эта книга до сих пор живет внутри меня. Я знаю ее практически наизусть, поэтому мне пока сложно отделить один эпизод от другого. Но один из моментов показался мне вершиной цинизма и издевательства.
В разные периоды в туннелях находилось разное количество заложников. В какой-то момент их осталось четверо: Элия Коэн, Эли Шараби, Ор Леви и Алон Охель. Каждый вечер приходили боевики и заковывали их в цепи. Однажды террористы заявили, что на четверых заложников у них есть только три цепи, поэтому двоих придется сковать вместе. В итоге они приковали Элию и Ора друг к другу.
- На всю ночь?
- На три месяца! Почти 100 дней два взрослых человека провели в маленьком, тесном помещении под землей, прикованные друг к другу. Помимо этого были голод, побои, оскорбления и постоянные издевательства. Представить себе такое почти невозможно.
Я как женщина думаю о том, как заложницы вообще смогли выжить в подобных условиях. Некоторые из освобожденных женщин рассказывали, что их также держали в туннелях, хотя многие заложницы по крайней мере часть времени находились в жилых домах. Однако условия, в которых месяцами содержали мужчин под землей, были совершенно нечеловеческими.
- После освобождения мы сравнительно мало слышим об Элии. Как он живет сегодня?
- Его историю, несмотря на все пережитое, можно назвать историей со счастливым концом. На фестиваль он приехал со своей девушкой Зив. Элия собирался сделать ей предложение. Когда началась атака, они спрятались в убежище (мигунит), которое террористы забросали гранатами. Элия также получил очень серьезное огнестрельное ранение ноги. Насколько мне известно, нога до сих пор полностью не восстановилась.
Террористы увидели его, вытащили из убежища и приказали идти за ними. Затем его посадили в пикап вместе с другими заложниками. Элия видел, как людей, оставшихся в укрытии, расстреливали из автоматов. Он был уверен, что Зив погибла, потому что выжить там казалось практически невозможным.
- Но девушка осталась жива?
- Каким-то чудом. Я пока не знаю всех подробностей ее спасения, потому что мы еще не успели это обсудить. Надеюсь поговорить об этом с Элией, когда получу печатный экземпляр книги и смогу встретиться с ним. А совсем недавно Элия и Зив провели церемонию хины (традиционная праздничная церемония, которая проводится перед свадьбой). Поэтому я очень надеюсь, что впереди у них долгая и счастливая жизнь.
- События 7 октября затронули всех нас. После завершения работы над переводом вы почувствовали, что эта тема немного вас отпустила, или планируете продолжать ею заниматься?
- Нет, она меня не отпустила. Я пока не знаю, чем именно буду заниматься дальше. У меня очень много идей и планов. Но творческий процесс устроен так, что планов может быть много, а в итоге получается осуществить что-то одно - и далеко не всегда именно то, что изначально хотелось. Есть и другие книги, которые можно перевести, темы, о которых можно писать. Пока не знаю, какой проект станет следующим.
Но тема заложников продолжает жить во мне. Я постоянно возвращаюсь к этой книге и к событиям 7 октября. Думаю, они еще очень долго нас не отпустят.