Нево Амрани, один из самых успешных израильских инфлюенсеров, гордится вирусностью своих юмористических роликов в сети. Однако не все знают, через что прошел этот молодой мужчина. Он чуть не умер после процедуры по избавлению от пота. Он рассказал всем правду о личной жизни, хотя его семья религиозна. И он даже откровенно объясняет, можно ли заработать на успешном контенте в соцсетях Израиля. Интервью с ним публикует сайт светских новостей PPlus.
28-летний Нево Амрани и представить себе не мог, что невинный видеоролик, который он, будучи школьником, выложил в мобильном приложении для обмена сообщениями Snapchat, станет началом успешной карьеры. "В тот же день у меня набралось более 1000 просмотров, сегодня это не кажется чем-то особенным, но по тем временам это было много," - вспоминает он.
Следующим шагом юного видеоблогера стала работа в пиар-компании Tink, специализирующейся на контенте для молодежи: он участвовал в кампаниях разных израильских брендов еще в те доисторические времена, когда процветающая ныне индустрия инфлюенсеров только набирала обороты.
Продолжение сетевой карьеры приостановилось из-за армейской службы, но ближе к моменту демобилизации, когда Нево вернулся к созданию видеоконтента, произошел настоящий взлет. "Я начал делать пародийные ролики, высмеивая повадки 14-летних девочек. За первый же месяц у меня прибавилось 120.000 подписчиков. Это было какое-то безумие," - рассказывает он.
- Как бы ты определил род своей деятельности?
- Сегодня я создатель контента на полную ставку. Но вообще я делаю множество вещей: придумываю контент, занимаюсь озвучкой, я также парамедик на скорой помощи, вел программы на телевидении. И все-таки основное мое занятие - создание контента. Мне приходится функционировать как целое рекламное агентство: генерировать креатив, вести переговоры с клиентами, продавать свои услуги, снимать, монтировать, режиссировать - буквально все. Среди инфлюенсеров бешеная конкуренция, но, как мне кажется, место есть для каждого.
- Когда в результате пандемии число инфлюенсеров увеличилось в несколько раз, ты стал опасаться за свое место в этой сфере?
- Было такое. Начал бояться, что пользователи потеряют ко мне интерес. Но в итоге мои дела продолжали идти хорошо. Мне кажется, талантливый человек всегда сумеет пробиться.
- На чем ты зарабатываешь?
- На рекламных кампаниях. Я делаю креативные видео - это как реклама, но при этом полноценный контент. Подписчики получают обычный контент с легким намеком на тот или иной бренд, это работает гораздо лучше. Когда тебе навязывают рекламу в лоб, это вызывает отторжение.
- Извини за вопрос, но что насчет денег?
- Наиболее успешные инфлюенсеры в Израиле зарабатывают очень много. По слухам, примерно на покупку двух квартир в год. Я пока не в этой категории. Я неплохо себя обеспечиваю, откладываю деньги, и если бы не война, у меня бы сейчас было несколько рекламных кампаний. Но, увы, многое отменилось.
- Эта деятельность дает тебе финансовую стабильность?
- Есть разные периоды. Лишь в последние 5 лет я действительно живу за счет соцсетей. Раньше меня реже приглашали участвовать в рекламных кампаниях, да и платили намного меньше.
- На этом можно заработать больше, чем на среднестатистической работе?
- В принципе, да. Я не стану, как это делают некоторые инфлюенсеры, плакаться, что, мол, пашу с утра до вечера. Это вранье. Я зарабатываю достаточно, чтобы заботиться о себе, ходить к психологу и время от времени брать отпуск и отдыхать. Думаю, что удержался в этой индустрии именно потому, что заботился о себе. Если бы я не ходил к психологу, то давно бы сломался. В 2019 году, вскоре после своего первого большого успеха, я почувствовал, что лечу в пропасть.
- Почему?
- Потому что это был первый взлет популярности, такое не повторяется. Все, что происходит после этого, ты постоянно сравниваешь с изначальной эйфорией. Сейчас мне это уже не важно: если ты существуешь - это и есть победа. Бывают периоды, когда каждый ролик буквально "взрывается", а потом - нет заходов. Многие инфлюенсеры привыкают измерять ценность своей жизни через цифры подписчиков и просмотров. Если бы не психолог, я впал бы в депрессию и не смог бы продолжать этим заниматься.
- Как вообще в наши дни можно удерживать столь высокий темп - все так быстро меняется.
- Алгоритмы поменялись кардинально, язык контента изменился и продолжает меняться каждый месяц. За этим трудно угнаться. Если ты просто гонишься за лайками, но не одержим по-настоящему своим делом - ты не выживешь в нашем бизнесе. Делай только то, что ты действительно любишь, а не ради просмотров. Из моего поколения инфлюенсеров мало кто остался в индустрии.
►Угроза для жизни
- В 2019 году ты пережил душевный кризис, а в 2020-м у тебя была проблема со здоровьем, которая едва не закончилось смертью.
- Все началось с того, что я решил пройти лечение по уменьшению повышенной потливости. Эта проблема действительно мне мешала. Когда я вел программу на детском канале, то постоянно был мокрым - даже под кондиционером. Из-за этого я чувствовал себя неловко. Подруга порекомендовала мне клинику на юге страны, которая избавляла от этой проблемы с помощью разрушения потовых желез в подмышках. Процедура была инвазивной, ее сделали под местной анестезией.
Сначала у меня долго не спадали отеки. Прошла неделя-две. И тут случилось нечто ужасное. Я был на бар-мицве у брата, на танцполе поднял мальчика вверх - и вдруг мои руки отказали! Я не чувствовал их, они не действовали!
В панике я позвонил в клинику. Там меня пытались успокоить: "Это нормально, подожди еще денек, все пройдет". Я начал гуглить - и понял, что по симптомам это похоже на сепсис, заражение крови. Я снова позвонил в клинику, но врач опять успокоила меня и выписала антибиотики. Однако мне становилось только хуже. Пришлось ехать в приемный покой.
- Что ты чувствовал?
- Ужасную слабость, тело не слушалось, руки были почти парализованы, опухшие, красные. Отец отвез меня в больницу. Уже там у меня случился септический шок - начали отказывать жизненно важные органы. Началась рвота, я потерял сознание, меня увезли в реанимацию, сделали два огромных разреза в области подмышек. Я провел в больнице две недели. Если бы я поверил тому врачу, который делал мне процедуру, я бы умер.
Именно тогда я понял, что хочу учиться медицине, - и для начала прошел курс волонтеров скорой помощи. Также я понял одно: жизнь может закончиться в любую минуту, а я почти не путешествовал. И тогда я улетел на два месяца в Америку.
- Долго восстанавливался после операции?
- Несколько месяцев. У меня осталось два огромных шрама на руках, почти полгода я не мог поднимать руки, был ограничен в элементарных движениях, о тренировках в спортзале не было и речи, хотя до этого готовился к участию в программе "Израильский ниндзя".
- Ты помнишь свои ощущения, когда ты оказался в больнице?
- Жуткий страх. Перед операцией сказал хирургу: "Если придется ампутировать руки, не возвращайте меня из наркоза, я не хочу жить". В тот период внешность имела для меня колоссальное значение. Я не хотел выходить из дома, если на носу выскакивал прыщ. Был огромный диссонанс между тем, как я выглядел на самом деле, и тем, как я себя воспринимал.
- Что ты имеешь в виду?
- В зеркале я видел сплошные недостатки: большой нос, плохую кожу, прыщи на руках. Я сравнивал себя с другими парнями... Ты понимаешь, что такое быть геем в Тель-Авиве… Помню, в тот период я встречался с кем-то, он меня бросил, это разбило мне сердце. Я был убежден, что это из-за моей внешности. Сейчас смотрю на свои тогдашние фотографии и думаю: "Вау, какой я был красавчик, и какой же я был идиот".
►Каминг-аут как выигрыш в лотерею
- Фактически именно эта медицинская история привела тебя к каминг-ауту?
- Примерно через три месяца после той истории я совершил каминг-аут. Мне было 22 года, и я боялся. Я почувствовал, что жизнь коротка, и до "подходящего времени" можно просто не дотянуть. Когда ты "в шкафу", ты накручиваешь себя, боишься того, что в реальности не столь уж страшно. Я опасался, что, если продолжу скрывать свою суть, мне придется ограничивать себя при создании контента, я не смогу выразить себя на 100%. Это унизительно и разрушает изнутри.
Прежде чем совершить каминг-аут, я посоветовался с Идо Гринбергом, известным как Мисмас, открытым геем и очень успешным инфлюенсером. Мы дружили, я относился к нему, как к старшему брату. Я набросал разные мысли, которые крутились у меня в голове, он помог мне все это выстроить. Я рассказал о себе всем вокруг, мне не хотелось, чтобы люди узнали об этом из соцсетей.
Это оказалось менее пугающе, чем я думал. Мне казалось, что из-за того, что моя семья религиозна, меня либо не примут вовсе, либо сделают вид, что принимают. Второе меня пугало больше всего. В моей семье все религиозные из Самарии, в кипах и с пейсами. Но им было все равно, они меня обняли и успокоили. Некоторые этого не понимают, но большинство людей в национально-религиозном секторе принимают ЛГБТ, полагая, что каждый имеет право жить своей жизнью.
- А как твой каминг-аут восприняли подписчики, коллеги, друзья?
- Мой телефон не умолкал. Это был один из лучших дней в моей жизни.
- Тяжело вести личную жизнь, когда ты известен? Ты дорожишь своей приватностью?
- Довольно сложно. Отношения - вещь интимная, а люди любят посплетничать. Многие, у кого бывает свидание с известным человеком, спешат рассказать об этом всем своим друзьям. Мне этого не хочется. С Рони я познакомился совершенно случайно. Я летал на Октоберфест в Мюнхен, и он как раз тогда начал со мной переписываться. Он дал мне адрес своего друга, который живет в Мюнхене. Когда я вернулся, Рони приехал ко мне в Рамат-Ган, а после начала войны мы еще больше сблизились.
- Насколько трудно скрывать о себе правду, будучи публичным человеком?
- Это было ужасно, я испытывал ежедневную тревогу. Я и представить себе не мог, насколько хорошо жить открыто. На самом деле никому не важно, что ты гей, это как размер обуви - твое личное дело.
Фото из соцсети публикуется в соответствии с п. 27 алеф Закона об авторских правах
Подробности на иврите читайте здесь
Перевод: Гай Франкович