Леон Шнейдеровски, ставший телезвездой после реалити-шоу "Большой брат" ("Ха-Ах ха-гадоль"), считается одним из самых влиятельных израильских инфлюенсеров в мире стайлинга. К его советам прислушиваются все израильские модницы. Выросший в скромной семье русскоязычных репатриантов, он до сих пор, несмотря на свое финансовое благополучие, боится остаться без средств. Кроме того, у него сложные отношения с ЛГБТ-сообществом, к которому он принадлежит. Об этих и других фрагментах жизни Леона пишет в понедельник, 23 февраля, сайт светских новостей Pplus.
Прошло 8 лет с тех пор, как в возрасте 66 лет от рака умерла мама Леона Шнейдеровски, но он до сих пор не может заставить себя прийти на ее могилу. "Меня это пугает, - признается он. - Я вообще не верю в концепцию кладбищенской памяти. Я помню маму живой, она всегда в моих мыслях. Не хочу видеть ее надгробие. Родственники сердятся на меня за это".
- Она тебе иногда снится?
- Нет. Но у меня дома есть ее фотографии, и в последнее время я начал с ней разговаривать. Я прошу, чтобы она меня оберегала.
Их отношения знали подъемы и спады. С одной стороны, Леон очень любил маму, с другой - годами на нее сердился. Настоящий кризис разразился после его участия в программе "Большой брат", когда он прославился и начал зарабатывать приличные суммы.
"Однажды я обнаружил, что мама пользовалась моей кредиткой без моего ведома, - рассказывает он впервые. - После нашего разговора об этом мама впала в депрессию. Несколько дней не вставала с постели. Меня это тоже подкосило. Ведь это был человек, которому я доверял больше всех. Сегодня я могу ее понять. Этот кризис разделил нашу жизнь на "до" и "после".
- До такой степени?
- Мама была моей лучшей подругой, я ею восхищался. И тут я понял, что она не идеальный человек. У нее были свои проблемы, она страдала от тревожных расстройств. Многое я узнал уже после того, как она ушла из жизни.
- Например?
- Еще в России она лечилась в санаториях из-за своих тревожных расстройств. Однако в 70-е годы в СССР не умели по-настоящему лечить подобные вещи.
- Тебе удалось помириться с ней до ее ухода?
- К сожалению, нет. Мы так и не поговорили по душам до того, как она умерла. Я помню, как мне позвонили и попросили срочно приехать в больницу, потому что это ее последние часы. Когда я приехал, она уже находилась без сознания.
- А до кризиса каковы были ваши отношения?
- Мама спасла мне жизнь. Я страдал от жестокого буллинга в детстве, а она позволяла мне быть тем, кто я есть. Когда я хотел красить ресницы тушью, она никогда не говорила, что нельзя, когда я захотел учиться балету, она просто пошла и записала меня в кружок. С папой было намного сложнее, он очень закрытый человек, он вообще не любил разговаривать. У них были непростые отношения.
- Они любили друг друга?
- В каком- то смысле. Я знаю, что папа очень ее любил, но все время подвергал критике. Поколение наших родителей было занято выживанием, они все время экономили деньги, выбирали жилье в не самых благополучных районах, чтобы меньше платить за квартиру. Маме это не нравилось. Она хотела, чтобы Борис, мой брат-близнец, и я росли в Раанане. До того, как папа нашел неплохую работу на Алмазной бирже, он убирал могилы на кладбище. У нас не было машины, на работу он ездил на велосипеде.
Шнейдеровски репатриировался в Израиль из Ленинграда, когда ему было всего 2 года - вместе родителями, братом-близнецом и старшей сестрой от предыдущего брака матери. "У меня нет никаких воспоминаний о России, с тех пор я там никогда не был," - говорит он.
- Каков твой личный опыт в качестве нового репатрианта?
- Когда мы приехали в Израиль, отец с неприязнью относился ко всему, что могло напоминать ему о России, он очень хотел стать израильтянином. С мамой было наоборот. Она хотела сохранить привезенную из страны исхода культуру, смотрела Девятый канал, дома была русская еда.
- Как вы вообще жили в те годы?
- В постоянной нужде. Помню, как к нам приходили судебные исполнители - описывать имущество за долги. Я был совсем маленьким. Пожалуй, это мое первое воспоминание из детства: мне было лет 8, я спускаюсь на улицу, плачу и умоляю бога, чтобы у нас не забрали телевизор. До сих пор каждый стук в дверь меня напрягает - это детская травма.
- В итоге телевизор забрали?
- Да. Его забрали, и это было очень обидно.
- Еда в доме была?
- Еда была, но были периоды, когда и с этим было сложно. Я не всегда получал то, что хотел.
- Наверное, тяжело было расти в семье, едва сводящей концы с концами, в таком обеспеченном городе, как Раанана.
- Ага. Постоянно испытываешь зависть. В очень раннем возрасте я понял, что я из бедной семьи. Помню случай, когда мой брат Борис отмечал с друзьями Лаг ба-омер у костра, и ему не выдали пиццу, потому что папа с мамой не смогли внести взнос в родительский комитет.
►Две квартиры к 40 годам
В августе Леону исполнится 40 лет. В жизнь израильтян он ворвался, когда ему было всего 22 года, став финалистом и одним из самых заметных участников первого, культового сезона "Большого брата". С тех пор он пережил множество трансформаций в израильском шоу-бизнесе. Сегодня он востребованный лектор, колесит по всей стране со своей лекцией о моде ("Лишь в марте у меня закрыто 30 лекций к Международному женскому дню"), параллельно ведет аккаунты в инстаграме и тиктоке с сотнями тысяч подписчиков, а некоторые его ролики преодолели отметку в миллион просмотров.
Леон Шнейдеровски
(Видео: соцсети)
- Ты помнишь момент, когда начал по-настоящему зарабатывать?
- Да, после "Большого брата". Я получил чек на 40.000 шекелей за рекламную кампанию и потратил их за 2 месяца.
Однако очень быстро его финансовое поведение кардинально изменилось. Этому способствовала и память о бедности в детстве. "Сегодня я хорошо обеспечен, купил две квартиры и очень этим горжусь. Да, я финансово успешен, слава богу".
- Круто! Купить две квартиры до 40 лет с нынешними ценами на рынке недвижимости - серьезное достижение.
- Однозначно. Когда я купил свою первую квартиру, я плакал и даже снял этот момент для соцсетей.
- Ты помогаешь семье финансово?
- Нет, моему отцу это не нужно.
- Вы вообще поддерживаете связь?
- Не особо. У моего отца уже 3 года есть подруга, и я вижу, как он к ней трепетно относится. С мамой он был совсем другим. Мне это причиняет боль.
По словам Леона, по натуре он "выживальщик". "Я все время работаю, нет времени на личные отношения, только работа, - признается он. - Боюсь оказаться на улице, боюсь, что судебные исполнители однажды постучат ко мне в дверь и заберут все мое имущество, что у меня не будет денег на жизнь. Это комплекс "нового репатрианта", страх, который сопровождает меня с детства".
- Как ты справляешься с финансовой тревогой?
- Никак, с этим живут почти все.
- Как часто ты проверяешь свой банковский счет?
- Дважды в день. Лишь когда вижу, что все в порядке, успокаиваюсь.
- Как ты себя балуешь? Одежда? Рестораны?
- Я вообще не покупаю одежду - либо получаю за сотрудничество с компаниями, либо заказываю из-за границы. Честно говоря, я почти не балую себя. Я очень экономный. Могу иногда купить вещь в Zara, но я не куплю сумку Louis Vuitton или Hermеs, как некоторые инфлюенсеры.
- Сколько тебе платят?
- Я зарабатываю десятки тысяч шекелей в месяц и тяжело для этого работаю, даже в субботу. Я беру все, что предлагают. Если вы готовы платить - я к вашим услугам.
- Ты многое пережил в жизни. Ты работаешь с психологом?
- Я много лет получал помощь от психотерапевта, но сегодня уже нет. Последние годы я принимаю ципралекс. Долгое время я очень переживал, что с моей психикой что-то произойдет, и я попаду в больницу.
В программу "Большой брат" он попал случайно. Кастинг-директор, проходивший мимо магазина одежды в торговом центре, где он работал, разглядел в нем потенциального участника. Остальное - история.
- Помню, на прослушивании меня спросили, что во мне особенного. Я рассказал, что у меня есть брат-близнец, который полная моя противоположность, гетеросексуал. Так мы оба и попали в программу, только он вылетел первым. Я же дошел до финала, и моя жизнь изменилась до неузнаваемости.
- Что было бы, если бы тебя не взяли?
- Я всегда мечтал стать знаменитым. Я так сильно страдал от травли в школе, что все время искал, как бы сделать так, чтобы меня полюбили. Все, что я пережил в детстве, я вытеснил на периферию сознания. Сегодня я читаю лекции подросткам о поисках себя и называю то, что со мной было, "посттравмой". Недавно встретил девочку, которая училась со мной в начальной школе. Она начала рассказывать, как меня запирали в туалете, как меня били - а я ничего этого не помнил! У меня полный блэкаут на весь тот период, я почти не помню раннего детства.
- Опиши, что происходило сразу после "Большого брата".
- Это было настоящее безумие. Меня приглашали в клубы и платили по 10.000 шекелей просто за то, чтобы я приехал. Я участвовал в куче рекламных кампаний, порой весьма странных - рекламировал женские прокладки, сосиски для гриля ко Дню независимости. Я брался буквально за все.
►Пионер соцсетевого маркетинга
Леон Шнейдеровски был одним из первых, кто понял, какой огромный потенциал заложен в соцсетях, задолго до того, как эта индустрия стала ворочать большими деньгами.
"Я звонил в PR-агентства и предлагал им сетевых звезд, которым помогал раскрутиться. Сегодня все умоляют их о сотрудничестве, но вначале было очень трудно убедить серьезные бренды сотрудничать с инфлюенсерами," - вспоминает Леон.
Многие годы он вместе с бывшим другом Йоавом Меиром продюсировал проект "Заглянуть в шкаф" ("Нихнасим ле-арон"), который начинался как веб-сериал, где они приходили домой к молодым селебрити и разбирали их гардероб. Успех проекта в итоге привел его на телеэкран.
"Все нынешние звезды - Ана Зак, Ноа Кирел, Стефан, Ширли Леви - были счастливы принять участие в нашем шоу, - говорит он. - Никто из них ни разу не поблагодарил меня за это. Я был тем, кто дал многим из них первый рекламный контракт. Ни одна из них даже не пригласила меня на свою свадьбу".
- Ты, правда, обиделся, когда Ноа Кирел не пригласила тебя на свадьбу?
- Я действительно обиделся. Когда Ноа было всего 14 лет, я управлял ее аккаунтами в соцсетях. Я был у нее дома на семейном ужине в шабат, ее брат приезжал за мной, чтобы отвезти меня к ним в Раанану, мы сидели за одним столом. Я болезненно воспринимаю неблагодарность.
В последние два года Шнейдеровски решил переизобрести себя - в видео-рилсах, набирающих сотни тысяч просмотров, он критикует стиль известных израильтянок, а также приходит в торговые центры и оценивает одежду обычных девушек.
"Годами я был хорошим парнем, хотел быть добрым и милым со всеми. Сегодня - к черту все это. Я решил никого не щадить, режу правду-матку", - говорит он.
- Отчего это ты вдруг стал таким смелым?
- Я люблю моду, это моя профессия. Я читаю лекции о моде и стиле по всей стране. Религиозные женщины меня очень любят, я даже проводил домашние встречи для ультрарелигиозных женщин из Бней-Брака. Раньше я боялся, что если раскритикую израильский модный бренд, они объявят мне бойкот и перестанут со мной работать. А потом сказал себе - они и так ко мне не обращаются, они меня не хотят. Я никого не оскорбляю, просто даю свою оценку.
- Как, по-твоему, одеваются израильтянки?
- Ужасно. У наших женщин нет чувства стиля.
Леон был одним из первых открытых геев, кто блистал в прайм-тайме. И это открыло дверь в разные телешоу многим представителям ЛГБТ-сообщества. При этом он утверждает что квир-сообщество не считает его первопроходцем.
- Тебя не очень любят в гей-сообществе?
- Хочешь посмотреть сообщения, которые я получаю в приложениях для знакомств? Я прохожу по разряду "феминного гея", и мне до сих пор сложно найти себе партнера. Некоторые вообще относятся ко мне как к чему-то курьезному.
- У мужчин феминного типа нет отношений? Ты преувеличиваешь.
- Есть. Но у меня почему-то нет. Молодое поколение, в отличие от моих ровесников, уже не придает этому значения. Я 100 лет не ходил на свидания. У меня были недолгие отношения 4 года назад, все закончилось очень быстро. Мне кажется, я перестал верить в то, что кто-то может испытывать ко мне сексуальное влечение. Даже в период, когда я был в своей лучшей спортивной форме, я не нашел любви.
Постепенно я пришел к выводу, что состарюсь один. Я смог купить две квартиры в одиночку, но не смог найти отношения. Все еще не встретил того, кто сможет меня выдержать. Я не знаю, что такое настоящая любовь.
Несмотря на веселый имидж, Леон называет себя "грустным клоуном". Он говорит: "В сети я демонстрирую лишь одну сторону своей натуры - веселую, счастливую. Близкие друзья знают о моих спадах в настроении. Иногда мне не хочется вставать с постели, но потом я собираю себя в кулак и выхожу из дома".
- Ты гордишься собой?
- Да, я благодарен за свою жизнь. Есть много вещей, которых у меня еще нет, но я подхожу к 40 годам, находясь в таком статусе, о котором ребенком не смел мечтать. Я достиг почти каждой поставленной цели.
- Что бы ты хотел сказать 22-летнему Леону из "Большого брата"?
- Не будь таким наивным. Я был уверен, что все меня очень любят и хотят со мной дружить. Через пару лет я понял, что в шоу-бизнесе никто не спешит продвигать тебя, не каждый гей и не каждая знаменитость - твой друг. Нужно бороться за место под солнцем. Я хорошо помню, как мне говорили, что я слишком шумный и слишком женственный для телевидения.
- Какое счастье, что наступила цифровая эпоха.
- Соцсети дали огромный шанс таким людям, как я. Сегодня меня приглашают в качестве гостя в утреннюю программу того или иного канала, а я отвечаю, что в моих сторис больше просмотров, чем у вас. Так зачем мне вставать рано утром, чтобы ехать на телевидение?
В сокращении. Подробности на иврите читайте здесь
Перевод: Гай Франкович