Спустя несколько часов после изнасилования, которому она подверглась в шестом классе, капитан (в отставке) Керен Мерон уже прибыла в полицейский участок, но там, по ее словам, "они отказались принять материалы дела, которые я хотела передать, - и тот, кто причинил мне зло, не был арестован". В трогательном выступлении перед комиссией по делам женщин и гендерному равенству, состоявшемуся во вторник, 24 февраля, Мерон рассказала о жестоком сексуальном насилии, которому она подвергалась годами, и о том, что ее сестра также пострадала. "Я выступаю здесь от имени этой 11-летней девочки, я сделала все от меня зависящее, и государственная система должна защищать детей в режиме реального времени. Я проживаю травму ночь за ночью, - и ничего не делается", - говорила она в слезах.
Айсман на заседании комиссии
В ходе обсуждения на комиссии кнессета, посвященного политике правоприменения и судебному разбирательству по делам о преступлениях на сексуальной почве, в котором также участвовал государственный прокурор Амит Айсман, одна за другой жертвы изнасилования и сексуального насилия раскрывали неопровержимые доказательства цепочки сбоев в системе правоохранительных органов.
Председатель комиссии, депутат Мейрав Коэн, заявила в начале обсуждения, что это касается общественной и юридической проблемы высочайшего уровня. "За прошедшие годы были обнаружены существенные недостатки в обращении с жертвами сексуальных преступлений со стороны правоохранительных и юридических органов, - сказала она. - Эти недостатки повлияли не только на результаты уголовного разбирательства, но и на то, как оно проводилось, на чуткость, поддержку, взаимодействие с жертвами, а также на чувство справедливости и доверия".
Капитан (в отставке) Мерон рассказала: "Сын партнера моей бабушки, с которым я жила, убил меня в шестом классе. Шли годы, и я начала понимать, что он причинял мне вред еще с третьего класса. Насильник был на свободе, я была в душевном смятении, а его не арестовали. Этот педофил разгуливал по городу, а я стала городской шлюхой". Она описала, как "из одаренной и принятой девочки я превратилась в ничто, и вся моя жизнь была размазана".
В следующем году она перевелась в школу-интернат в Кфар-Сабе, но по выходным все равно возвращалась в дом бабушки, где "дедушка начал сексуально домогаться меня в отместку".
Мерон вспоминает: "Через некоторое время дело об изнасиловании дошло до прокуратуры, но не продвигалось. Со временем я собрала десятки медицинских документов, нашла дневник, который вела в те дни. Когда я пришла в полицейский участок, мы обнаружили, что дело было открыто 14 лет из-за халатности. Поскольку они поняли, что была допущена ошибка, они связались со мной. Я узнала, что человек, который меня изнасиловал, сын деда, был арестован за педофилию после того, как он переписывался с сотрудницей полиции, которая притворялась несовершеннолетней. У вас были доказательства, и вы ничего не сделали. Это произошло в марте 2025 года. Со мной связался следователь из полиции Мигдаль ха-Эмек, и меня отправили на встречу с насильником".
Женщина добавила, что прокурор вызвал ее сестру на беседу, где ей сказали, что из-за тяжести преступления будут вестись два отдельных дела.
"После многих лет страданий мне сказали, что будет слушание по делу насильника. Я радовалась и ждала слушания два месяца. Но когда я была в пути, позвонил прокурор и сказал, что слушания не будет, потому что недостаточно доказательств, и дело будет закрыто, - продолжила Мерон. - Я не понимаю, что, по-вашему, должно произойти? Вы думаете, мы должны сказать насильнику включить камеру и фотографировать? Что еще нужно? Есть люди, которые знают, и имеются документы".
Мерон отметила, что подала апелляцию генеральному прокурору (Айсману), и подытожила: "Я заслуживаю встречи с судьей. Я свидетельница своей жизни. Я требую справедливости и права предстать перед судьей. Я прошу справедливости. Если вы хотите предотвратить преступления насильников и педофилов, передайте мое дело судье. Это вся моя жизнь. Я хочу, чтобы в мир приходили девочки, которые знают, что есть правоприменение и сдерживание".
Адвокат Айсман ответил Мерон: "Ваш опыт взаимодействия с правоохранительными органами не должен был быть таким. В вашем случае система дала сбой, и независимо от исхода апелляции, вы заслуживаете извинений, и я приношу свои извинения. Вопрос будет рассмотрен. Отчасти мы здесь для того, чтобы попытаться создать ситуацию, в которой будет меньше жертв".
Еще одна женщина Ш. также рассказала на слушаниях, что жалоба, поданная против ее отца, который изнасиловал ее в 17 лет, была закрыта из-за отсутствия улик. "Это продолжалось до тех пор, пока мне не исполнилось 30, и у меня не родилась от него дочь, которая потом умерла. Я избавилась от наркотиков и проституции. Это он вовлекал меня в проституцию, чтобы зарабатывать деньги".
Ш. добавила, что в 2016 году она обратилась в полицию и сказала следователю, что хочет, чтобы справедливость восторжествовала, но "во время лечения в реабилитационном центре следователь сказал мне отозвать жалобу, потому что из этого ничего не выйдет".
"Они убили мою душу и мою жизнь, и я борюсь с полицией, с прокуратурой и судом. Меня снова насилует полиция - и в ходе расследования, и в описаниях того, как меня изнасиловали. Нас снова насилуют, снова насилуют полиция, снова насилуют в суде", - жаловалась пострадавшая. По ее словам, "я участвую в этом деле уже десять лет, и каждый раз дело закрывают".
"Тот факт, что я дошла до этого, - моя победа. У меня нет жизни. Вся моя семья меня игнорирует. У меня не будет детей. Меня некому будет называть матерью", - сказала она в конце.
Еще одна пострадавшая А. описала на слушании жестокое сексуальное насилие, которому она и ее дочь подвергались со стороны мужа, и сказала: "Когда я сбежала с детьми, он поймал меня. Он послал кого-то, чтобы угрожать мне. Он ударил меня ножом, и я поверила, что виновна в этом. Я отозвала заявление, чтобы получить от него развод".
По ее словам, в течение пяти часов следователь, знающий ее мужа, отказывался принимать от нее заявление, сказав: "Вы помните, что спустя 15 лет вы сказали, что он педофил? Идите выпейте с ним кофе".
Она добавила: "Я чудесным образом добралась до полицейского участка, а оттуда - до приюта с тремя детьми. Он приехал в приют в Герцлии, и, видимо, кто-то из полиции передал ему информацию, меня той же ночью перевели в другой приют".
Дело по этому вопросу было закрыто решением суда.
Государственный прокурор Айсман подчеркнул на слушании: "Для нас этот вопрос имеет огромное значение. Именно поэтому одной из целей государственной прокуратуры является расследование сексуальных преступлений. Мы еще не достигли желаемого уровня. Есть ошибки, и мы это осознаем, и мы пытаемся на них отреагировать и извлечь из них уроки. Прежде чем мы определили это как цель и какие у нас есть подцели, мы провели эмпирическое исследование с участием 200 жертв и представителей организаций по оказанию помощи, чтобы выяснить, как жертвы нас воспринимают и в чем мы можем улучшиться".
Заместитель государственного прокурора Эфрат Гринбаум добавила: "Ежегодно поступает около 5000 дел о сексуальных преступлениях. Количество обвинительных заключений колеблется от 620 до 670. Процентное соотношение аналогично общему числу дел о преступлениях, которое составляет около 20%. Средняя продолжительность расследования составляет шесть с половиной месяцев".
Адвокат Ошрат Шохам, окружной прокурор Иерусалима, пояснила: "Среди оснований для снятия судимости больше всего случаев снятия судимости из-за недостатка улик - 70%, а в остальных случаях - 57%. Мы хотели изучить причины закрытия дел из-за недостатка улик, но выявили области, в которых мы могли бы улучшить свою работу. В 40% случаев позиция заявителя соответствует его желанию не продолжать дело, потому что его жизнь изменилась или что-то в нашей работе нуждается в изменении".