'

"Наконец я дома": репатриант Гиль Карасик вернулся из эвакуации после трагедии 7 октября

Страшные события того дня никогда не сотрутся из памяти, однако Гиль повторяет: "Здесь наш дом, и мы никуда не уйдем"
Эдуард Докс|
4 Еще фото
Гиль Карасик
Гиль Карасик
Гиль Карасик с женой
(Фото: частный архив)
"Какое счастье вернуться домой, ведь родной дом лучше любой гостиницы. Наконец мы снова здесь, в мошаве Сде-Ницан, где прожили 30 лет, где знаем и любим каждый уголок. Все долгие месяцы эвакуации нас невероятно тянуло домой", - говорит Гиль Карасик, проживающий с женой всего в 7 километрах от Газы и эвакуированный отсюда после резни 7 октября. Не страшно ли семье репатриантов вернуться в дом, находящийся так близко от враждебного анклава? Об этом Гиль Карасик рассказал "Вестям".
"Когда мы услышали, что сюда возвращается жизнь - супермаркет открыт, больничная касса работает, дороги открыты, - то решили вернуться. Первый раз мы приезжали домой месяца два назад. Тогда через каждые несколько километров были установлены блокпосты и военные позиции, нас проверяли, спрашивали, откуда мы, потому что не всем разрешалось здесь проезжать", - рассказывает Гиль. Недавно семья Карасик вернулась в мошав Сде-Ницан после вынужденной длительной эвакуации.
60-летний Карасик - уроженец Киева, который в 8-летнем возрасте, в 1972 году, переехал с родителями в Израиль. Отслужив в ЦАХАЛе, получив педагогическое образование и встретив свою любовь, он более 30 лет жил в мошаве и преподавал в школе в 7 км от границы с Газой.
►Ночами слышим боевые действия
4 Еще фото
Гиль Карасик
Гиль Карасик
Дом Гиля Карасика
(Фото: частный архив)
"Мы и сейчас ночами слышим войну, - рассказывает Гиль, - слышим работу танков и артиллерии. Вместе с тем, к сожалению, интенсивность боевых действий снизилась. Несколько месяцев назад нам нужно было забрать некоторые вещи, мы приехали домой и остались переночевать на одну ночь. Тогда была настоящая война с ХАМАСом - настоящая, мы ее и слышали по-настоящему. Сейчас мы понимаем, что боевые действия не заморожены, но идут уже не с той интенсивностью, что, конечно, волнует. Волнует и то, что нам говорят: "Осталась зачистка Рафиаха". Но мы же понимаем хорошо, что не один Рафиах не зачищен. Мы слышим, что сейчас какая-то операция прошла в Хан-Юнесе. Мы же понимаем, что и Хан-Юнес не полностью зачищен.
Ведь терроризм - это как рак. Если не удалить его до конца, то он имеет полную возможность снова возродиться и представлять угрозу всему организму".
►О тех, кто оставался во время боевых действий
4 Еще фото
Гиль Карасик
Гиль Карасик
Признаки войны
(Фото: частный архив)
"У нас сельскохозяйственное поселение. Наш район Эшколь считается урожайным хранилищем Израиля. Очень большой процент сельхозпродукции приходится на наши земли. Поэтому многие мошавники не забросили свои поля и продолжали обрабатывать землю даже при самых опасных обстрелах. Уехали только семьи с детьми. И им было невозможно вернуться, поскольку школы тут не работали".
►Школьный кризис
"15 лет назад здесь построили новую школу "Нофей ха-Бсор", где я преподавал много лет до того, как два года назад мы вышли с женой на пенсию, - продолжает Гиль Карасик. - Насколько я знаю, это единственная в Израиле школа с таким высоким уровнем защиты от ракет. Даже если звучит тревога и идет ракетный обстрел, ученики могут находиться в классе, никуда не выходя. И вдобавок к этому школа оснащена крупными бомбоубежищами. Во время планировки школы архитекторы просчитали даже то время, когда дети находятся на перемене в какой-то точке двора - сколько секунд у них займет добежать до класса или до убежища. Однако сейчас школа не работает. И откроется ли она в сентябре, непонятно. Я все время задаюсь вопросом: а что будет со школой, если ситуация в Газе заморозится и не разрешится до сентября? Кто знает? А если армия там зависнет, как когда-то в Ливане?"
►О времени в эвакуации
"Лично нам с женой было не очень тяжело в эвакуации, ведь нам уже по 60 лет, маленьких детей у нас нет. Мы находились в Эйлате. При желании проведать детей и внучек получали бесплатные полеты в Тель-Авив и обратно, - продолжает Гиль. - В принципе во всем, что касается эвакуации, могу поставить государству оценку 10 по десятибалльной системе. Нечего жаловаться. Мы жили в 5-звездочной шикарной гостинице, и кормили нас прекрасно. Это было как курорт, но, правда, вынужденный.
Однако семьям с детьми было реально тяжело. Дети могут находиться в гостинице 3, 4, 5 дней. Но месяцами находиться в отеле им трудно.
Были проблемы и с учебой. Первое время наша школа "Нофей ха-Бсор" открыла в эвакуации несколько филиалов. Один из них был в Эйлате, второй на Мертвом море. Всего их было 4. В эйлатском филиале я помогал детям с математикой в качестве волонтера, ведь учителей не хватало. Поскольку школа закрылась, то все учителя, которых тоже эвакуировали, старались помочь в создании каких-то временных рамок образования. Не всегда это получалось, ведь дети были травмированы.
Кстати, стоит добавить, что и в Эйлате жизнь медом не казалась, ведь несколько тревог прозвучали и там, когда хуситы стреляли. Любопытно, однако, какая большая разница между реакцией на обстрелы у эвакуированных из Отеф-Аза и у коренных эйлатцев. Мы к ракетам привычны и реагировали спокойнее, у местных же жителей при каждой сирене начиналась паника. Эйлатцы бежали в укрытия стремительно, сломя ноги, мы же относились к этому более рационально. Мы хорошо знаем, что не каждая тревога означает падение ракеты и что большинство из них будут сбиты еще на подлете.
А вообще эйлатцы относились к нам очень хорошо, организовывали разные бесплатные концерты. Очень многие звезды приезжали немного развеселить эвакуированных".
►О тех, кто не вернется
"Некоторые никогда больше не вернутся в Эшколь. Из нашего поселка Сде-Ницан я знаю как минимум одну семью, которая сказала, что не сможет больше тут жить. Даже если объяснять, что после 7 октября ХАМАС будет ослаблен и напуган, в некоторых семьях дети сильно травмированы".
►Личные утраты и 7 октября
"Мы с женой преподавали в школе в этом районе 35 лет, и, к сожалению, многие десятки погибших знакомы мне лично. Это очень болезненная тема. Погибло много моих учеников, знакомых учителей, жителей близлежащих кибуцев.
Я постоянный волонтер в пограничных войсках. У меня есть и личное оружие, и автомат М-16, выданный полицией. 7 октября с 6:30 утра было такое количество сирен одна за другой, какого мы за 30 лет никогда здесь не слышали. Вскоре мы начали слышать автоматные очереди. Примерно через час мне позвонил командир и велел достать не только личное оружие, но и приготовить автомат к бою. Я тогда еще не понимал, что происходит, а у него, видимо, уже были данные.
Услышав автоматные очереди, я еще не понимал, что террористы близко. Бывало такое, что на нашу территорию проникали 2-3 террориста. Но когда спустя много часов стало понятно, что вторжение носит большой масштаб, мы ждали появления вертолетов и самолетов ЦАХАЛа. Но их не было! Как выяснилось позже, на картах боевиков просто не было нашего поселка - и это помогло нам выжить. У них были отмечены Беэри, Нир-Оз, Кфар-Аза - и там они уничтожили все живое".
4 Еще фото
Гиль Карасик
Гиль Карасик
Мошава Сде-Ницан не оказалось на карте террористов, что и спасло его жителей
(Фото: частный архив)
"Погиб Йегуда Кейдар - парень из Офакима, с которым мы часто вместе работали в патруле в пограничных войсках. Еще одну девушку из полиции, которая охраняла фестиваль Nova, я тоже знал, и она тоже погибла.
В итоге у нас очень резко подорвалось доверие и к государству, и к армии. Это произошло на двух уровнях. Во-первых, на уровне разведки, которая не предвидела вторжения. А во-вторых, до сих пор непонятно, где была наша доблестная армия в течение такого долгого времени, когда совершалась резня в приграничных поселках.
И все же я повторяю: это наш дом - и мы никуда отсюда не уедем".
Комментарии
Автор комментария принимает Условия конфиденциальности Вести и соглашается не публиковать комментарии, нарушающие Правила использования, в том числе подстрекательство, клевету и выходящее за рамки приемлемого в определении свободы слова.
""