Юбилейный, 40-й по счету, сезон Израильской оперы достиг своего пика именно к постановке "Набукко" Джузеппе Верди. Легко увидеть в этом определенный символизм. Творческий коллектив уже доказал, что может справиться с большинством постановок мирового оперного репертуара собственными силами, без приглашения зарубежных солистов. Студия "Мейтар" открыла за годы своей работы немало прекрасных голосов, симфонический оркестр Ришон ле-Циона в представлении не нуждается, а хор нашей оперы - предмет особой гордости.
Под руководством хормейстера Итая Берковича этот коллектив достиг именно той зрелости, которая позволяет брать в работу такую оперу, как "Набукко", без особых опасений. Потому что без отличного хора эту оперу поставить невозможно, а пригласить на постановку хористов из-за рубежа - достаточно дорогое удовольствие.
Не просто так в "еврейской опере" Верди хор иудеев превращается из сопровождающего действие элемента в монолитное действующее лицо, со своим характером, историей и болью. Три огромных хоровых полотна, которые композитор написал для "Набукко", уже давно стали эталонами оперной музыки.
Одно из них - знаменитый хор еврейских рабов из третьего акта "Va, pensiero", мелодию которого могут напеть даже люди, очень далекие от классической музыки. Интересно, что именно в этой постановке было решено не следовать давней итальянской оперной традиции, исполняя "Va, pensiero" дважды. За решение отвечает дирижер Карло Монтанаро, дирижировавший в Израильской опере в прошлых сезонах постановками "Богемы" и "Лючии ди Ламмермур". Надо полагать, что ему, как настоящему итальянцу, виднее.
Впрочем, в постановке бразильского режиссера Андре Хеллер-Лопеса кульминационных моментов хватало и без знаменитого хора на бис. Возвращаясь к международному сотрудничеству Израильской оперы, эта постановка была создана совместно с оперным театром штата Минас-Жерайс из Бразилии. Это интересная ко-продукция, подозреваю, что первая в своем роде: как известно, европейские оперные театры не слишком горят желанием сотрудничать с Израилем в последнее время, будем надеяться, что это лишь временное явление. Поэтому совместная постановка с бразильскими коллегами позволяет расширить международные границы нашей оперы и познакомить израильских зрителей с другими музыкальными традициями.
Сценическая интерпретация Хеллер-Лопеса интересна прежде всего своим необычным сочетанием классической итальянской оперы с более современными театральными веяниями. Особенно это бросается в глаза в декорациях - монументальных с одной стороны и очень легких, подвижных, полных воздуха - с другой. В костюмах героев прослеживается тот же подход. Есть классические аксессуары: золотой лев в вавилонских сценах, корона царя Навуходоносора, расшитое драгоценными камнями платье Абигайль, причудливые шлемы на головах вавилонской знати. А с другой - абсолютное смешение мод, эпох и религий для хористов, включая талиты для мужчин и женщин. Мелькнул даже талит с ЛГБТ-символикой, чтобы уж совсем не в бровь, а в глаз.
Порадовал в этой постановке не только отличный хор оперы, но и приглашенные солисты. Прежде всего это касается великолепной Юлии Васильевой, солистки Латвийской национальной оперы, поющей в одном из составов партию Абигайль - одну из самых сложных и, можно сказать, экстремальных партий для сопрано. Она требует невероятных скачков через две октавы (от очень низких, почти меццо-сопрановых нот, до мощных верхних драматического сопрано). Кроме того, Абигайль много поет в ансамблях, дуэтах и крупных сценах. Для исполнения роли требуется колоссальная выносливость, уже не говоря про артистический дар. Все это Васильева продемонстрировала в полной мере на израильской сцене - это был один из самых запоминающихся оперных дебютов последних лет.
В отличие от Васильевой, Йонуца Паску израильскому зрителю представлять не надо. Румынский баритон принимал участие в многих постановках Израильской оперы, его Набукко особенно хорош в последнем действии, когда голос Паску звучит особенно эффектно. Армянско-германский бас Вазген Газарян дебютировал в Израиле с большим успехом совсем недавно - в постановке "Иоланты", и теперь вернулся на сцену оперного театра в монументальной роли Захарии. Ну что тут сказать: талит лежит на его плечах как влитой, и свою роль еврейского лидера он поет мощно и убедительно.
Интересно, что "Набукко" практически сразу после премьеры в 1842 году был признан не только музыкальным шедевром, но и стал своеобразным политическим манифестом своего времени, выражением чаяний итальянцев к объединению страны, находившейся под оккупацией Австрийской империи. Именно поэтому Va, pensiero стал неофициальным гимном итальянского сопротивления и одним из важнейших символов итальянской культуры.
Поразительно, что политический пафос шедевра Верди остается актуальным и в наши дни, особенно на израильской сцене. Стремление еврейского народа к свободе, независимости и миру - что может быть актуальнее для израильтян после нескольких очень трудных лет? И если после спектакля зрители выйдут из зала чуть более сильными духом - свою миссию именно эта постановка, именно в этой стране - выполнила, и в полной мере.