Биньямин Нетаниягу
(Фото: Рои Авраам, ЛААМ)
Казалось бы, все яснее ясного: человек, находящийся под судом по обвинению в коррупции, не имеет права приближаться к власти. Не может претендовать на министерский пост и, тем более, - на пост премьер-министра. Почему в Израиле это правило не срабатывает, пишет 10 августа в своей колонке Това Цимуки, ведущий обозреватель Ynet по вопросам права.
Израиль не похож на остальные западные демократии (так оно было еще до начала судебно-государственной реформы). То, что в Англии называют этической традицией управления (It's not done), в политической культуре Израиля вообще не существует. Британский министр, устроивший многолюдную вечеринку во время эпидемии коронавируса, ушел в отставку. В Израиле бы на такую "вольность" обратили внимание в СМИ, но не более того.
Вопросы этики, совести, чести в Израиле превратились в тему для дискуссий в прессе. Все упирается в вопрос, законно это или нет, а по этому поводу тоже есть разногласия.
Отсутствие согласия по многим правилам политической игры, которое лишь усиливается из-за культурных, политических, этнических проблем, популизма и подстрекательства, привело к тому, что за последние 50 лет Верховный суд - как намеренно, так и вынужденно - отвечал за этот вопрос. И он же трактовал, что законно, а что незаконно, устанавливая своеобразные вехи.
Одной из таких вех стало решение по делу Дери - Пинхаси, согласно которому неразумно, чтобы министр, против которого выдвинуто обвинительное заключение по преступлениям, влекущим за собой моральную порочность (калон, קלון), продолжал занимать должность, а тем более - избирался на должность. Это решение до сих пор используется в качестве обвинений БАГАЦа в излишнем активизме. Мол, кто они такие, судьи БАГАЦ, чтобы решать за нас? Важна воля народа, и она определит своих избранников.
Другой вехой стало дело Нетаниягу, которое потребовало ответа на вопрос, может ли политик, находящийся под судом (в том числе по обвинению в получении взятки), занять пост премьера. БАГАЦ в этом случае был единогласным: все 11 судей, входивших в коллегию, согласились, что нахождение под судом не мешает избранному премьер-министру занимать пост.
В целом Верховный суд не хотел вторгаться в конституционную "святая святых" - право избирать и быть избранным. Тут следует вспомнить, что БАГАЦ еще раньше, в 2020 году, призывал "урегулировать на будущее" соответствующим законодательством вопрос, касающийся возложения задачи по формированию правительства на депутата кнессета, обвиняемого в тяжких преступлениях, влекущих моральную порочность. "Это необходимо, чтобы дать правовое выражение и закрепление общественным и ценностным аспектам, которые поднимает этот вопрос", - подчеркивали судьи.
БАГАЦ накануне формирования нынешнего правительства то ли по наивности, то ли по бездействию (смотря кого спросить) переложил урегулирование вопроса о том, позволено ли подсудимому руководить правительством, на самого Нетаниягу и его окружение. Вероятно, судьи рассчитывали на здравый смысл: политик, понимая, что не может быть доверенным лицом общества, слугой отечества, сам откажется от должности. Но произошло другое: правительство Нетаниягу перешло в масштабное наступление по многим фронтам на верховенство закона и на демократию.
Для радикального ядра правого лагеря это была возможность поквитаться с верховенством закона, ограничивающим вседозволенность. Для приближенных Нетаниягу это была возможность создать хаос, чтобы попытаться сорвать и остановить процесс его возможного отстранения от власти по юридическим мотивам.
Таким образом, в отсутствие государственной традиции, надзирающего за правительством кнессета, кусачей оппозиции и, прежде всего, на фоне войны, Израиль дошел до выборов. И подобно тому как оппозиционные партии заявляют о создании государственной комиссии по расследованию провала 7 октября, сейчас обсуждается "закон об обвиняемом".
Хорошим решением было бы логичное: закон не нужен. Но в связи с "особенностями" политической культуры Израиля, где нет привычки брать на себя ответственность и уходить в отставку, видимо, "закон об обвиняемом" все же необходим.
Это будет не просто важное законодательство. Это будет сигнал исправления для всего общества и своего рода символ перемен. Речь идет об очень непростом законе, вызывающем немало вопросов: на каком этапе судебного процесса человек не сможет баллотироваться, о каких преступлениях идет речь, кто будет решать, на каком этапе закон не позволит человеку баллотироваться - председатель центральной избирательной комиссии, председатель Верховного суда, президент, другой выборный орган? Возможно также, что в ходе законодательного процесса будет выдвинута и проблематичная идея принятия "французского закона" - закона, замораживающего разбирательства против провинившегося премьер-министра на время его полномочий до окончания срока.
Пока же известно одно: четырехлетний опыт, при котором управление страной совмещалось с судебным процессом, был ужасен.