Виталий и Владимир Логвинченко
"Мы с папой репатриировались в Израиль, когда в Украине началась война. Брат приехал несколькими месяцами раньше", - рассказала журналистам Ynet Катя, дочь Владимира Логвинченко, утонувшего в море 11 июля. Старший брат Кати, 34-летний Виталий, был убит террористами 7 октября 2023 года вместе со своим тестем Олегом Липшицем.
"Война началась, когда я работала в Польше, но в Херсоне оставались наши родители и семья Виталия - жена и сын. - продолжила осиротевшая женщина. - Они несколько раз пытались бежать оттуда. Это было трудно и опасно. Лишь на четвертый раз им удалось покинуть город. На следующий день беженцы, уходившие из Херсона тем же маршрутом, погибли при артобстреле. Папа, приехав в Израиль, сразу поселился в Ашдоде. Виталий жил в Ашкелоне".
По словам Кати, семейные связи были очень крепкими: "Виталий был настоящим старшим братом. Невозможно найти слова, чтобы описать, каким добрым, щедрым и заботливым он был. Всю жизнь он был моей защитой и опорой, и не только моей. Он постоянно заботился о родителях. Наши папа и мама - глухонемые".
"Папа был самым добрым человеком в мире, - продолжила Катя. - Понятно, что каждый ребенок говорит так о своем отце, но он все знал, все умел, у него были золотые руки. Как только он приехал в Израиль, без труда нашел работу на стройке. За четыре года, которые он здесь прожил, многие успели полюбить его, он пользовался всеобщим уважением. Все знали, какой он профессиональный, ответственный и надежный работник. Папа делал на отлично любую работу, за которую брался".
"7 октября Виталий отправился на рыбалку со своим тестем. Папа должен был поехать вместе с ними, но мама ему не разрешила. Просто сказала: "Ты никуда не едешь", - вспоминает дочь Владимира Логвинченко. - Я до сих пор думаю, что в то утро она спасла папу от гибели. У отца с Виталием были особые отношения - он растил сына настоящим мужчиной, а мой брат был готов сделать для родителей все возможное и невозможное. После его смерти - а прошло уже почти три года - не было дня, чтобы папа не вспоминал Виталия и не говорил, как он скучает по нему. Это можно было понять без слов".
Гибель сына изменила Владимира. "Папа, конечно, не мог нам обо всем рассказать, но по его глазам было видно, что он потерял одного из самых дорогих людей в мире, - призналась дочь. - Он старался держать себя в руках, не показывать маме, как ему тяжело. Но по его лицу было видно, что часть его души умерла вместе с сыном. Виталий был его первенцем. Когда я родилась, брату было семь лет. Он сразу повзрослел, начал заботиться обо мне. Он всегда помогал родителям, был их переводчиком, когда нужно было что-то объяснить окружающим. Виталий в совершенстве знал язык жестов, к нему обращались за помощью друзья отца. Он был особенным человеком".
"В минувшую субботу папа с мамой пошли на море, - вспоминает Катя. - Мы провели утро вместе, ездили за покупками, купили папе новую одежду, много шутили, смеялись. После обеда родители пошли на пляж. Они всегда ходили на один и тот же участок побережья - дикий, без спасателей. В тот день были сильные волны. Папа никогда не заходил далеко в море, но в этот раз его унесло на глубину течением. Мама с берега видела, как он машет ей рукой, но не поняла, зовет ли папа на помощь или просто шутит. Через несколько минут его голова исчезла под водой. Маме стало страшно".
"Прошло еще несколько мину, и на берег вынесли тело, вокруг которого сразу собралась толпа. Мама подбежала - и сразу узнала папу. Она позвонила мне и сказала: "Папа утонул". В тот момент у меня просто остановилось сердце. Я впала в паническое состояние, быстро прибежала на пляж, увидела спасателей, парамедиков скорой помощи, полицейских. 20 минут я молилась, просила Израиль не отнимать у меня еще одного родного и любимого человека, но чуда не случилось. Мне объявили, что вернуть папу к жизни не удалось. Я видела его лицо - кожа была мертвенно-бледной, губы посинели. Я так молилась, чтобы он открыл глаза..."
"Никогда не думала, что в нашей семье, бежавшей от войны, два самых близких человека погибнут в Израиле", - с болью в голосе сказала Катя.
Семья Логвинченко живет в Израиле по туристической визе. "Мама получает от "Битуах леуми" пособие за сына, но правительство отказалось брать на себя ответственность за моих родителей, - объяснила Катя. - Когда мы обратились за постоянным видом на жительство как члены семьи жертвы террора, нам отказали. Пообещали продлевать визу - и все. А туристическая виза не позволяет делать почти ничего. Она не дает никаких прав. Я не могла оформить родителям медицинскую страховку, чтобы они проходили регулярные обследования и получали процедуры, необходимые для поддержания их душевного и физического здоровья. Мне приходилось обращаться к друзьям-израильтянам за помощью, как только нужно было за что-то заплатить - я не могу открыть счет в банке и получить кредитную карту. У меня везде просят израильский паспорт или вид на жительство".
"В чем виноваты мои родители? - спрашивает Катя. - С первого дня в Израиле мы работали, платили налоги, не получали от государства никакой помощи. Статуса беженцев у нас не было. Мы старались решить все проблемы правильно, законно, и остаемся благодарны Израилю за убежище, предоставленное в начале войны в Украине".
Подробности на иврите читайте здесь