Под давлением Нетаниягу и его приближенных новый глава ШАБАКа Давид Зини на днях попросил у юрсоветника правительства Гали Бахарав-Миары выдать разрешение открыть расследование против новостной службы 12-го канала. Суть подозрений: к журналистам утекла точная дата начала операции против Ирана "Львиный рык", и поэтому новостная студия была в полной готовности к моменту первых ударов.
Как сообщал Ynet, на расследовании настаивал в том числе обозреватель 14-телеканала Яаков Бардуго, считающийся одним из приближенных Нетаниягу. Издание описывает, как в конце июня 2026 года, на заседании кабинета министры устроили Зини "перекрестный допрос", требуя открыть расследование против канала, чья новостная служба часто критикует правительство. Зини возражал, указывая на то, что нет оснований для вмешательства ШАБАКа.
"Речь не идет об устранении непосредственной угрозы или спасении человеческих жизней. Тут ничего не найдешь - есть тысячи потенциальных источников утечки, каждый мог кому-то передать информацию", - цитировал его слова Ynet.
На самом деле, канцелярия Нетаниягу давно превратила утечки секретной информации в инструмент контроля, пишет по этому поводу эксперт в области спецслужб, ведущий журналист Ynet Ронен Бергман. В своем материале от 13 июля он рассказывает о том, как была выстроена система, в которой утечки, служащие интересам премьер-министра, легализуются задним числом, а критические публикации становятся объектом расследования.
"Опасность угрожает не только журналистам - она угрожает и ШАБАКу? от которого требуют выбирать "между государством и королем", - подчеркивает Бергман.
►Утечка, от которой ЦАХАЛ "рвал на себе волосы"
В один из дней сентября 2024 года, в послеполуденные часы, хорошо охраняемый кортеж въехал на одну из важнейших баз АМАН (военной разведки) неподалеку от Иерусалима. Из бронированного автомобиля вышел премьер-министр Биньямин Нетаниягу. Из другой двери вышел Эли Фельдштейн, его пресс-секретарь по вопросам политики и безопасности. Еще за несколько месяцев до этого ШАБАК постановил, что Фельдштейн не отвечает строгим критериям безопасности, и ему нужно запретить доступ к засекреченным материалам. Но этого так и не произошло.
На фото: Эли Фельдштейн
(Фото: Яир Саги)
В зале заседаний их ждали высокопоставленные офицеры ЦАХАЛа. Предстояло обсудить одно из судьбоносных решений в этой войне: ликвидировать ли Хасана Насраллу, и если да - то когда именно.
Нервы были на пределе. Некоторые офицеры считали, что операция еще недостаточно подготовлена. С другой стороны, поступила информация о том, что окружение Насраллы убеждает его перебраться в другой бункер – и тогда возможность будет потеряна.
"Еще секунда - и он испарится у нас из под носа", - сформулировал опасения один из ключевых участников совещания.
Представители разведки предупреждали о недопустимости любых публикаций, способных спугнуть лидера "Хизбаллы". Достаточно было одного заголовка, чтобы люди Насраллы, которые тоже читают газеты и смотрят телевизор, убедили его исчезнуть.
Было решено подождать еще два дня, чтобы повысить шансы на успех, и снова собраться на следующий день.
Фельдштейн не участвовал в самом обсуждении. Ему это и не потребовалось. Сразу после заседания, когда кортеж Нетаниягу был на пути обратно в Иерусалим, Фельштейн написал из уютной глубины министерского лимузина группе журналистов, с которыми поддерживал контакт. Он процитировал слова Нетаниягу на закрытом совещении: "Все под прицелом". И, чтобы не оставлять места для сомнений добавил: "Речь идет о Насралле, конечно".
Спустя считанные минуты на 14-м канале вышел заголовок: "Премьер-министр о возможности ликвидации Насраллы: все под прицелом". В разведке опасались, что цель ускользнет, а канцелярия премьер-министра выдала ей прямое предупреждение. В армии, как рассказал позже высокопоставленный офицер, в тот момент "все хотели рвать на себе волосы".
Все материалы по этому делу уже давно находятся в распоряжении правоохранительных органов в рамках расследования дела "Катаргейт" и дела об утечке секретного документа в немецкую газету "Бильд". Несмотря на это, расследование по делу о "предупреждении Насраллы" так и не открыли. Как не было открыто расследование по целому ряду других утечек, не менее, а порой и гораздо более опасных, пишет Ронен Бергман.
"Тот, кто владеет секретом, владеет нарративом; тот, кто владеет нарративом, получает признание. А тот, кто владеет признанием – обладает властью, - пишет Бергман. - Я сливаю информацию, следовательно, я властвую".
"В канцелярии Нетаниягу утечка - это не сбой. Это метод управления", - добавляет журналист.
Сам Фельдштейн описывал на допросах множество случаев, когда секретная информация утекала из канцелярии премьер-министра. Иногда Нетаниягу, как свидетельствовал Фельдштейн, сам передавал документы журналистам. Иногда это делал Фельдштейн. При этом канцелярия премьер-министра утверждала, что Фельдштейн там вообще не работает.
"Иногда Нетаниягу присваивал себе не принадлежащие ему полномочия публиковать любой документ, какой пожелает. И он, и его канцелярия разбрасывали их, что называется, с вышки бассейна", - описывает события Бергман.
Иногда публикации, до ужаса подробно рассказывавшие о будущих операциях или чувствительных разведывательных вопросах, появлялись у приближенных к премьеру журналистов, рупоров власти. "Подавались жалобы, в оборонном ведомстве злились, в военной цензуре неистово возмущались – но ничего не происходило", - пишет Бергман.
►Одна рука дает информацию, другая грозит прессе
Но чтобы контролировать информацию, нужно, кроме руки, выдающей журналистам секреты, иметь также руку, которая будет грозить прессе – помешает другим публиковать то, что менее удобно для власти, отмечает Ронен Бергман.
"Требуется изрядная доля уверенности, чувство абсолютной неприкосновенности и безграничная власть, чтобы поставить во главе этого фронта, запугивающего прессу, именно того человека, который руководит и другой "рукой", раздающей информацию. Того, кто за два дня до израильской атаки на Ирана, полагавшейся на полную секретность, публично объявил, что это вот-вот произойдет. Того, кто затем хвастался, на случай, если кто подумал, будто он проговорился случайно, что сделал это сознательно и намерено", - пишет Бергман. Далее он называет имя – обозреватель 14-канала ИТВ Яаков Бардуго.
На фото: Яаков Бардуго
(Фото: Моти Кимхи)
"В пятницу, 9 июля, машина яда объявила о победе. На этот раз не над прокурором, демонстрантом, журналистом или семьей похищенного. На этот раз ей удалось поймать действительно крупную рыбу: ШАБАК, - пишет Ронен Бергман. – Неважно, сдался ли Давид Зини под давлением, изменил ли свое мнение или просто ждал формального приказа. Неважно и то, был ли переломным моментом прессинг со стороны Нетаниягу, повторная атака министров или долгая встреча с Яаковом Бардуго. Результат одинаков: Бардуго добился того, что обещал добиться еще в марте 2026 года, – расследования против 12-го канала".
Расследование будет вестись по поводу неопубликованной статьи, которая к тому же не содержала приписываемой ей информации; по поводу оперативного разоблачения, которого не произошло; и по поводу ущерба, который не был нанесен.
"Телеканал, на котором в режиме реального времени публиковались подробности о местонахождении солдат ЦАХАЛа в Ливане, предъявляет претензии другому каналу, который этого не сделал и ждал, пока начнется атака - только потому, что его сотрудники сидели в студии наготове к началу войны", - подчеркивает Бергман.
На протяжении месяцев Зини говорил на заседаниях, что этот случай не соответствует принятым критериям для расследования утечки: число посвященных в секрет было огромным, серьезность публикации не оправдывала задействование ШАБАКа, а шансы раскрыть инцидент были низкими.
Как сообщала новостная служба "Кан", открыть расследование в канцелярии Нетаниягу требовали еще во время самой операции "Львиный рык". Зини сопротивлялся несколько месяцев. Позже ШАБАК заявил, что решение о расследовании было принято "задолго до" его встречи с Бардуго.
Сам Бардуго рассказал нечто иное. Он заявил, что пришел в кабинет главы ШАБАКа, сидел с ним и с одним из его помощников в ходе "долгой беседы" и объяснял, почему нужно начать расследование против 12-го канала.
"Бардуго не был источником, предоставившим информацию, не был комментатором, приглашенным послушать брифинг, и не был журналистом, просившим комментарий. Он был лоббистом расследования против конкурирующего СМИ", - подчеркивает Ронен Бергман.
В комнате присутствовал, согласно публикациям, также сотрудник ШАБАКа, являющийся близким родственником первой степени высокопоставленного журналиста 14-го канала. Журналисты спросили ШАБАК, не следовало ли ему взять самоотвод от участия во встрече. В ШАБАКе не ответили.
И тем не менее, в ШАБАКе заявили, что встреча Зини с Бардуго была лишь частью встреч "журналистами из различных СМИ". Это не ответ, это маскировка. ШАБАК также подчеркивал, что решение Зини по расследованию было принято до его встречи с Бардуго, и между этими событиями вообще нет связи.
Вот только эта формулировка вызывает еще больше вопросов, отмечается в статье Бергмана. Если решение было принято задолго до встречи с Бардуго, а встреча произошла перед заседанием правительства в конце июня – то как понимать процитированные в СМИ высказывания Зини, спорившего с министрами и говорившего, что этот случай не требует расследования ШАБАКа?
Между тем до сих пор неясно, одобрила ли юридический советник правительства открытие расследования. На момент написания этих строк ШАБАК также не утверждал, что она его одобрила.
"Надо прояснить: Нетаниягу не имеет права приказывать главе ШАБАКа открывать расследование", - подчеркивает Бергман.
Источник, знакомый с деталями, говорит, что существуют четкие критерии для таких расследований: секретность информации, нанесенный ущерб, размер группы посвященных в секрет, шансы на раскрытие и степень необходимого проникновения в частную жизнь. Нетаниягу жаловался на утечки информации, но не подавал по ним жалоб вплоть до дела об утечке выгодной ему информации в газету "Бильд". И тогда, начиная с конца 2024 года, начал подавать жалобы против критиковавших его журналистов – в том числе и против Ронена Бергмана.
Однако, говорит источник, "жалобы Нетаниягу не соответствовали критериям. Во многих случаях утечки вообще не было, либо информация не была опубликована потому, что репортер решил не раскрывать ее – либо выполнил свой долг и пошел в военную цензуру. И да, с учетом того, что расследования надо было бы открывать против тысяч людей, что посеяло бы недоверие и страх в оборонном ведомстве и среди журналистов, - в подавляющем большинстве случаев принималось решение не открывать расследование".
Однако, как заявляют два высокопоставленных источника ситуация изменилась в последние месяцы - с тех пор, как Зини вступил в должность. ШАБАК начал расследования утечек, в сотрудничестве со службой безопасности и расследований министерства обороны, во главе которой стоит министр обороны Исраэль Кац, лояльный Нетаниягу.
"Вот только все они связаны с публикациями, если они вообще были, журналистов, критически настроенных по отношению к Нетаниягу", - отмечает Бергман.
В ШАБАКе утверждают, что против журналистов расследование не открывалось. Но источники, знакомые с вопросом, говорят, что речь идет отчасти о словесной уловке.
У подозреваемых со стороны спецслужб, имевших доступы к секретам, проверяют данные мобильных телефонов. "Проверяют с кем они разговаривали, и ищут номера журналистов, - говорит один из источников. - Формально проверка ведется не "против журналиста". Практически же, только сравнение распечаток связи с номерами телефонов нескольких журналистов может привести к сдвигу в расследовании". Это, согласно двум источникам, уже происходило несколько раз в последние месяцы.
►Что изменилось за 13 лет
Чтобы понять, что изменилось, стоит вернуться в 2013 год. Йорам Коэн, тогдашний глава ШАБАКа, был приглашен в канцелярию Нетаниягу. В комнате также находились юридический советник правительства Йехуда Вайнштейн и военный секретарь, генерал-майор Эяль Замир. Нетанияну рассказал, что начинаются приготовления к секретной операции во враждебном государстве. Он опасался утечки, которая приведет к ее отмене и тяжелому ущербу для безопасности, и попросил, чтобы ШАБАК задействовал свои инструменты для контроля над всеми посвященными в тайну до окончания операции.
Речь шла о многих сотнях людей - около 700 или 800. Среди них были руководители оборонных ведомств и высокопоставленные офицеры. Эти инструменты, сказал он, предназначены для предотвращения терроризма и шпионажа, а не для огульного контроля над сотнями людей, против которых нет конкретных подозрений. Вайнштейн его поддержал.
Нетаниягу предложил передать эту задачу в управление безопасности министерства обороны. Коэн ответил, что такой шаг потребует принятия отдельного Основного закона - или письменного указания юридического советника правительства. В итоге было принято компромиссное решение: сотрудники минобороны будут действовать как офицеры безопасности и хранители тайны, а ШАБАК вмешается только в случае необходимости.
В другой раз, после утечки с заседания военно-политического кабинета, Нетаниягу потребовал провести проверки на полиграфе для министров. Вайнштейн отказался: речь идет об избранниках народа
Премьер-министр предложил проверить, кто из министров разговаривал с журналистом. Вайнштейн и Коэн снова отказались. Это была система, в которой еще были тормоза. Премьер-министр требовал, глава ШАБАКа проверял, юридический советник говорил "нет" – и на этом все заканчивалось.
►"Инструмент", который слышит каждого
Изложенные выше опасения - не теоретические, подчеркивает Бергман. У ШАБАКа есть огромная база данных коммуникаций, которую внутри организации называют "Инструмент". ШАБАКу не нужно взламывать телефон, чтобы узнать, с кем человек разговаривал, когда, из какого места и какие устройства находились рядом с ним. Коммуникационные данные граждан – всех граждан, каждого из нас - собираются с 2003 года на основании секретных директив, направляемых телекоммуникационным компаниям, и сохраняются для нужд ШАБАКА.
Эта база данных спасла множество жизней и имеет решающее значение для борьбы с терроризмом и шпионажем. Именно поэтому потенциал для злоупотребления ею огромен.
Закон о ШАБАКе гласит, что эту информацию можно использовать только с разрешения главы спецслужбы после того, как он убедится, что это необходимо для выполнения задач организации. Глава ШАБАКа также обязан раз в несколько месяцев отчитываться перед премьер-министром и юридическим советником правительства о разрешениях и способах использования этих данных.
Тот же закон также обязывает ШАБАК действовать только в интересах всего государства и запрещает возлагать на него задачи по продвижению узких партийно-политических интересов.
"В законе нет статьи, позволяющей премьер-министру указать на СМИ, политического соперника или журналиста и сказать главе ШАБАКа: откройте против него расследования. Премьер-министр имеет право предупредить, потребовать выяснения. Но он не имеет права отменять профессиональные критерии, обходить юридический контроль и превращать свою политическую жалобу в приказ о расследовании", - подчеркивает Бергман.
После использования "Инструмента" в период коронавируса появились предложения ограничить его, ужесточить контроль над ним или передать часть полномочий внешнему органу. Эти предложения были похоронены. Система осталась внутри ШАБАКа, практически без возможности для общественности узнать, что там на самом деле происходит. Параллельно усилилось управление безопасности в минобороны. Наряду с ним сегодня действует ЯМАР "Эрезим" - совместное подразделение расследований минобороны и полиции Израиля, которое уже принимало участие в конфиденциальных расследованиях в сфере безопасности.
Биньямин Нетаниягу назначил Каца министром обороны, и еще одного своего приближенного – на должность управления безопасности в минобороны. Затем Давид Зини стал главой ШАБАКА. "Так строится новая карта власти: тот, кто контролирует поток секретов, контролирует и тех, кто сможет расследовать их утечку", - пишет Бергман.
Давид Зини
(Фото: Шалев Шалом)
В ходе расследований "Катаргейта" и дела об утечке в газету "Бильд" накопилась информация о десятках случаев, когда материалы с засекреченных заседаний кабинета министров передавались Эди Фельдштейну, а оттуда в СМИ. Было расследовано только одно дело, - пишет Бергман.
В другом случае были опубликованы фрагменты из совершенно секретного протокола встречи с высокопоставленным чиновником службы безопасности, которые представляли Нетаниягу в позитивном свете. У этого документа было две копии: одна в оборонном ведомстве, а другая в сейфе канцелярии премьер-министра. Расследование по этой утечке так и не было открыто.
►Кто решает, что засекречено
В феврале 2025 года Нетаниягу раскрыл подробности секретных обсуждений попытки ликвидации Мухаммада Дейфа во время операции "Страж стен" и разногласий с президентом США Джо Байденом. Он опубликовал свою версию слов, сказанных Роненом Баром на закрытой оценке ситуации 1 октября 2023 года. В заявлении, поданном в БАГАЦ, он опубликовал цитаты как минимум из четырех рабочих встреч с Баром и из переданных ему разведывательных документов. В интервью 14-му каналу он раскрыл подробности, которые в течение года были запрещены к публикации – о том, что Хизбалла подозревала, что ее пейджеры заминированы.
Чтобы оправдать назначение Давида Зини главой ШАБАКА, Нетаниягу опубликовал части секретного отчета дивизии Газа и представил их тенденциозно – так, будто Зини в одиночку предсказал войну.
"Премьер-министр никогда не требовал расследовать эти утечки. Ни когда они служили ему, ни когда они исходили через его канцелярию, ни когда в них заключался реальный оперативный риск. Только после ареста Фельдштейна в ШАБАК начала поступать длинная череда жалоб от имени Нетаниягу и его людей - против журналистов, которые не шли в общем строю. Против автора этих строк также были поданы жалобы, - пишет Бергман. - Все они были закрыты с вердиктом, гласившим, что не было ни вредоносной публикации, ни самой утечки секретов".
Но ущерб уже был нанесен: все превратилось в жалобу. Нетаниягу и секретарь правительства Йоси Фокс подавали подобные жалобы снова и снова, и все это в самый разгар войны.
Бывший глава ШАБАКА Ронен Бар остановил этот поток. Он соглашался на расследования утечек только тогда, когда материалы были особенно конфиденциальными, был нанесен или ожидался реальный ущерб, имелись разумные шансы выявить виновных и было получено необходимое юридическое одобрение.
"Но с октября 2024 года картина изменилась. Под предлогом защиты данных об операции в Иране начался контроль за сотнями должностных лиц и посвященных в тайну. В некоторых случаях ШАБАК лишь предоставляет данные, в других – сам ведет расследования, задействуя свои специальные инструменты. В министерстве юстиции всерьез опасаются, что периодический отчет, который должен подаваться раз в три месяца, не расскажет всей истории", - пишет Бергман.
С марта 2026 года, по словам источника, участвующего в заседаниях правительства и кабинета министров, почти не было заседания, в начале которого двое или трое министров не вставали бы и не атаковали Зини или министра обороны Исраэля Каца: почему нет расследования? Почему 12-й канал неприкосновен? Почему ШАБАК не делает свою работу?
Кац распорядился продвигать расследование. Почти сразу же с закрытого заседания просочились имена четырех журналистов, которые были определены как "цели" "Как именно узнают такие вещи?", - спрашивает высокопоставленный источник в разведке. "Самый быстрый и простой способ- проверить, кто звонил журналисту".
►Главные вопросы
Вопрос заключается в том, имеет ли право глава ШАБАКА задействовать огромную систему, находящуюся в его руках, поддавшись кампании давления со стороны премьер-министра, министров и обозревателя конкурирующего канала. Еще один вопрос - определяются ли критерии для расследования утечки по ущербу для безопасности государства - или по ущербу для имиджа Нетаниягу, пишет Бергман
Демократическое государство не может смириться с ситуацией, когда один и тот же человек контролирует и источник утечек, и механизм их расследования, когда утечка, которая служит ему, задним числом легализуется, а как критическая публикация превращается в "экзистенциальную угрозу". когда канцелярия, которая разбрасывает засекреченную информацию во все стороны, требует от ШАБАКа выяснить, кто посмел передать информацию, которая не прошла через нее.
"Одна рука сливает информацию. Другая рука расследует утечки. И обе они принадлежат одному и тому же телу", - резюмирует Бергман.