Пока вице-президент США Джей Ди Вэнс демонстрировал 21 июня оптимизм на переговорах с Ираном в Швейцарии, президент Дональд Трамп выступил с серией заявлений, послав противоречивые сигналы относительно отношения Вашингтона к Тегерану, Израилю и Ближнему Востоку.
В интервью Fox News и в публикации в социальной сети Truth Social Трамп пригрозил взять под контроль Ормузский пролив, предостерег Иран от продолжения обогащения урана и заявил, что по окончании 60-дневного периода, установленного меморандумом о взаимопонимании, он "сможет делать все, что захочет".
По сути, Трамп исполняет роль "плохого полицейского", считает политический обозреватель Ynet Итамар Айхнер. Он прямо пригрозил, что если Иран не обуздает Хизбаллу в Ливане, США нанесут по нему удар "еще сильнее", чем прежде. В то же самое время Вэнс ведет в Швейцарии переговоры с иранскими представителями, пытаясь продвинуть дипломатический путь.
Пока Вэнс говорит о примирении, диалоге и продолжении переговоров, Трамп использует язык ультиматумов, угроз и силы.
Судя по всему, речь идет о намеренной американской стратегии: Вэнс держит пряник, а Трамп размахивает кнутом. Однако здесь присутствует и внутриполитический фактор.
В последние дни Трамп подвергся жесткой критике как в Израиле, так и в США из-за меморандума о взаимопонимании с Ираном. Его критики утверждали, что он предоставил Тегерану значительную передышку, не решив базовые вопросы, которые многие годы тревожат Израиль и другие страны региона: программу баллистических ракет, продолжающуюся поддержку террористических организаций и иранских прокси, а также попытки Ирана сформировать региональное кольцо давления вокруг Израиля.
Поэтому последние заявления Трампа можно рассматривать как попытку исправить свой имидж. Он стремился подчеркнуть, что соглашение не является окончательным решением, а представляет собой лишь временное продление прекращения огня; что военный вариант по-прежнему остается в его распоряжении; и что Иран может заплатить высокую цену, если нарушит достигнутые договоренности.
К слову, иранцы не впечатлились угрозами и даже потребовали от Трампа извинений в качестве условия возобновления переговоров.
►Что повлияло на изменение риторики Трампа
Изменение позиции Трампа, по всей видимости, стало результатом сочетания нескольких факторов: продолжительной беседы с сенатором-республиканцем Линдси Грэмом и сигналов от посла Израиля в Вашингтоне Йехиэля Лайтера.
Как сообщается, Лайтер заявил Белому дому, что иранцы подталкивают Хизбаллу к нарушению режима прекращения огня и к атакам, понимая, что Израиль ответит. Таким образом Тегеран, по этой версии, пытается вызвать раздражение американцев против Израиля, который будет выглядеть как сторона, "срывающая соглашение", и одновременно добиться от Вашингтона дополнительных уступок.
Сенатор Грэм рассказал, что на прошлой неделе разговаривал с Трампом четыре с половиной часа и считает, что соглашение с Ираном провалится. В опубликованном им сообщении он изложил возможный сценарий: "Трамп силой возьмет под контроль Ормузский пролив, а США будут взимать плату со всех, кто проходит через него, чтобы финансировать операцию. Мы хотим, чтобы дипломатия сработала. Но если Иран попытается испытать нас - мы его уничтожим".
Грэм также заявил, что в течение 2026 года США намерены расширять Соглашения Авраама и добиваться присоединения Саудовской Аравии, что, по его словам, станет огромным изменением для Ближнего Востока.
"Если Иран оспорит американский контроль над Ормузским проливом - мы его сотрем. Если Иран атакует Израиль через Хизбаллу в Ливане, новая политика будет состоять в том, что мы нанесем удар по Ирану", - добавил сенатор.
►Заявления о Ливане вызвали недоумение в Израиле
Однако, пытаясь исправить прежнее впечатление, Трамп создал новую проблему. Особое удивление у израильских источников вызвали его слова о Ливане.
В то время как солдаты ЦАХАЛа продолжают погибать в противостоянии с Хизбаллой, Трамп выразил разочарование тем, что Израиль, по его мнению, "не может сдвинуть с места" эту террористическую организацию. Он также намекнул, что президент Сирии Ахмед аш-Шараа мог бы справиться с этой задачей лучше и точнее.
В Иерусалиме эти слова сочли необычными и оскорбительными. Они игнорируют высокую цену, которую Израиль платит в затяжных боях с шиитской организацией, а также тот факт, что Хизбалла прежде всего является стратегическим инструментом Ирана, а не локальной тактической проблемой, которую можно решить с помощью еще одной региональной силы на юге Ливана.
Не случайно, что израильские источники отреагировали с шоком. Как выразился один из них: "Полный сюр. Его просто невозможно понять".
Помимо оскорбления, которое почувствовали в Израиле, эти заявления выявили и главную тревогу Вашингтона: опасение, что формирующееся соглашение с Ираном может рухнуть из-за эскалации в Ливане.
Трамп фактически направляет Тегерану прямое послание: если Иран хочет сохранить договоренности с США, он должен позаботиться о том, чтобы Хизбалла снизила активность. Для Трампа Ливан превратился в проверку серьезности намерений Ирана. Если иранский прокси продолжит эскалацию, под угрозой окажется весь дипломатический процесс.
►Ограниченность "сделочного" подхода
Однако именно здесь, по мнению автора, находится главный изъян в подходе Трампа. Он продолжает смотреть на Ближний Восток через призму сделок, рычагов давления и личных угроз. Он исходит из того, что достаточно повысить голос, пригрозить силой и убедить оппонента, что цена будет слишком высока.
Но региональная реальность значительно сложнее. Хизбалла не всегда является кнопкой, которую Тегеран может нажать по первому требованию. Не каждый кризис на Ближнем Востоке можно решить твитом, угрозой или 60-дневным сроком.
На Ближнем Востоке слова не всегда могут заменить действия.
Таким образом, если целью Трампа было успокоить критиков и доказать, что он по-прежнему занимает жесткую позицию в отношении Ирана, то ему удалось продемонстрировать силу. Но одновременно он нанес ущерб Израилю, внес путаницу в вопрос об американской политике в Ливане и усилил ощущение, что по многим вопросам он по-прежнему с трудом понимает реальную сложность ближневосточной арены.
Иными словами, Трамп попытался исправить впечатление, которое оставило соглашение с Ираном. Он вышел к публике с молотком в руках, но вместо того, чтобы прояснить картину, лишь сделал ее еще более кривой.