Бывший глава Мосада Йоси Коэн дал большое интервью французскому журналу Le Point, в котором затронул широкий круг политических и оборонных тем - как актуальных, так и из прошлого. Он говорил об операции с пейджерами и действиях против Хизбаллы, о похищении иранского ядерного архива, войне с Исламской республикой, событиях 7 октября, разведывательной работе и операциях Мосада на протяжении многих лет. Об этом 18 июня пишет Ynet.
Коэн, возглавлявший Мосад с 2016 по 2021 год, рассказал, что был вовлечен в долгосрочное планирование операции с пейджерами еще в период своего руководства организацией. По его словам, в большинстве случаев аппараты были устроены так, чтобы сообщать о получении зашифрованного сообщения, открыть которое можно было только при одновременном нажатии двух кнопок. Это вынуждало пользователя держать устройство двумя руками близко к лицу или груди, что усиливало эффект взрыва. Коэн добавил, что средства связи, задействованные в операции, использовались Хизбаллой на протяжении многих лет и представляли собой серьезную уязвимость в системе внутренней безопасности организации.
►"Мгновенное понимание и профессиональное уважение" с Путиным
В интервью Коэн рассказал и о своей первой встрече с президентом России Владимиром Путиным, на которую он прибыл вместе с Биньямином Нетаниягу в качестве советника по национальной безопасности. По словам Коэна, уже при первом знакомстве Путин дал понять, что хорошо знает его биографию и профессиональный путь.
Коэн описал это как момент "мгновенного понимания и профессионального уважения" между двумя людьми, пришедшими из мира разведки. По его словам, та встреча заложила основу рабочих отношений, которые продолжались на протяжении многих лет. Со временем, отметил он, он стал воспринимать Путина как своего "коллегу" в профессиональном смысле, поскольку оба долгие годы действовали в закрытом мире спецслужб, а Путин в прошлом служил в КГБ.
Коэн также говорил о том, что после размежевания в 2005 году возможности Израиля действовать внутри сектора Газы постепенно снижались. Одной из главных проблем, по его словам, стало отсутствие надежных человеческих источников внутри анклава. Свой вывод он сформулировал особенно резко: "Я точно знаю, какие разведданные у них были по Газе: никаких".
Бывший глава Мосада утверждает, что разведывательная деятельность не является аморальной, если ее цель - защита государства. По его словам, разведчику иногда приходится лгать, вводить в заблуждение, играть роль или выстраивать легенду, чтобы добиться поставленной цели. Однако он подчеркивает, что и люди, которых Мосад пытается завербовать, могут обманывать сам Мосад. Поэтому спецслужбы не ограничиваются словами человека: они проверяют его окружение, друзей, связи и реальное поведение. Коэн объясняет, что иногда для сбора информации или тайной проверки деталей используются самые повседневные прикрытия - например, сантехник, техник или другой специалист.
"Разведка не аморальна. В моем случае она велась ради государства. А вы? Ради какого флага вы бы действовали? Ради флага со звездой Давида? Ради серпа и молота? Ради Юнион Джека? Разве вы не пошли бы служить, если бы вашей стране и вашему образу жизни угрожали? Хватило бы у вас смелости лгать, вводить в заблуждение и плести интриги, если бы вы верили, что цель это оправдывает? Есть ли у вас способности к наблюдению и анализу? Способны ли вы соблазнять или угрожать по приказу?" - сказал Коэн.
►"Все мы в некотором смысле актеры"
Развивая эту мысль, Коэн заявил: "Все мы в некотором смысле актеры. Если это служит моей миссии, я счел бы оправданным рассказать вам ложную историю или описать события, которых никогда не было. Конечно, это может сработать и против нас. Наша цель, человек, которого мы пытаемся завербовать, может сделать ровно то же самое. Поэтому я обращусь к его друзьям, чтобы убедиться, что чувства, которые он выражает, реальны и что мы действительно оценили его правильно. Если понадобится, я отправлю кого-нибудь с небольшим визитом к нему домой".
В интервью Коэн также утверждал, что "правые взгляды не противоречат миру". По его словам, он придерживается правой традиции Жаботинского и Бегина и считает себя очень либеральным правым.
"После всех войн единственное решение - мир. Мы стоим перед третьей Ливанской войной и еще одной войной в Газе. Куда мы пришли? Никуда. Мы боремся за само существование государства Израиль. И если другая сторона согласится слушать и заключить мир, я буду первым, кто это сделает", - сказал он.
По словам Коэна, одним из важнейших его вкладов было создание условий, необходимых для заключения Соглашений Авраама между Израилем, Объединенными арабскими эмиратами, Бахрейном, Суданом и Марокко. Он добавил, что за ними последуют и другие страны. Стремление к мирным соглашениям, по его словам, является стратегической и дальновидной целью государства Израиль.
►7 октября и провал разведки
Говоря о событиях 7 октября, интервьюер напомнил Коэну, что в своей книге он выразил гнев в адрес тех, кто, по его словам, "провалился", и написал, что не прощает их. В особенности он упоминал ЦАХАЛ, ШАБАК и военную разведку АМАН.
Коэн ответил, что провал разведки не стал для него полной неожиданностью, поскольку, по его словам, он предупреждал об опасности еще за несколько лет до этого. Он рассказал, что когда возглавлял Совет национальной безопасности, а затем Мосад, просил передать ему ответственность за сектор Газы или хотя бы за часть работы по этому направлению.
По его словам, после размежевания 2005 года способность Израиля действовать внутри сектора постепенно ослабевала. Главной проблемой он назвал нехватку надежных человеческих источников в Газе. "Я точно знаю, какие разведданные у них были по Газе: никаких", - заявил Коэн.
Во французском журнале также отметили, что израильские СМИ прозвали Коэна "израильским Джеймсом Бондом", и написали, что он очень внимательно относится к своей внешности и публичному образу. Сам Коэн утверждает, что, несмотря на долгие годы в мире секретных операций, он не вынес из него тяжелого душевного груза - только множество воспоминаний. В статье отмечается, что и сегодня его сопровождает плотная охрана.
После ухода с поста главы Мосада Коэн перешел на должность руководителя израильской деятельности фонда SoftBank. По его словам, теперь он наслаждается более обычной жизнью, включая семейные отпуска и возможность быть доступным по телефону и в WhatsApp.
При этом авторы материала отмечают, что Коэн остается фигурой неоднозначной. Его критики утверждают, что он был причастен к политике правительства Нетаниягу, в рамках которой до 7 октября 2023 года в сектор Газы передавались деньги из Катара.
Его мемуары Combattre pour la liberté - "Бороться за свободу" - должны выйти во Франции. В книге он рассказывает о десятках государственных секретов: от закулисья Соглашений Авраама до операций против Хизбаллы.
Интервьюер напомнил Коэну его слова о том, что "Иран без ядерной угрозы - достижение его жизни", и спросил, была ли самой важной операцией похищение иранского ядерного архива из Тегерана в 2018 году. Коэн ответил: "Это была одна из самых важных миссий".
По словам Коэна, в июле 2015 года с Ираном было подписано очень плохое соглашение - речь идет о ядерной сделке периода администрации Барака Обамы. По утверждению Коэна, этот договор позволил Ирану заявлять, что у него нет намерения получить ядерное оружие, тогда как на деле он продолжал продвигать свою программу.
Когда Коэн был назначен главой Мосада в январе 2016 года, поступила информация о том, что Мохсен Фахризаде, считавшийся руководителем военной ядерной программы Ирана, собирал материалы и архивы из разных мест по всей стране и перевозил их на один секретный объект. Коэн рассказал, что поручил своим людям собрать разведданные, найти эти материалы и доставить их в Израиль - документы, диски и исходные материалы.
Когда его спросили, принадлежала ли эта идея ему или Нетаниягу, Коэн ответил однозначно: идея была его. По его словам, ему все равно, если другие приписывали успех Нетаниягу, но сама инициатива принадлежала именно ему. В январе 2018 года Мосаду удалось вывезти архив из Ирана и раскрыть его содержание.
По словам Коэна, архив выявил существование ядерных объектов, о которых ранее не было известно, деятельность по обогащению вне известных площадок, материалы об обогащенном уране и информацию, которая существенно изменила представления о ядерной программе Ирана. Он добавил, что, когда Трамп в мае 2018 года вышел из соглашения, он опирался в том числе на документы, добытые Мосадом.
►Война с Ираном и диверсионные операции
Говоря о войне против Ирана, Коэн заявил, что достижения Израиля и США были "исключительными". Когда его спросили о возможности того, что США, несмотря на войну, предпочтут переговоры с Ираном, он ответил, что не знает, как все будет развиваться на стратегическом уровне.
По словам Коэна, если бы год назад ему сказали, что Израиль и США смогут нанести удар по иранской армии, авиации, системам ПВО, ракетному арсеналу и ядерным возможностям, ликвидировать Хаменеи, нейтрализовать силовое и политическое руководство и при этом завершить кампанию без соглашения, он немедленно согласился бы и спросил: "Кому вообще нужно соглашение?"
Коэн также рассказал, что Мосаду удалось встроиться в цепочки поставок, обслуживавшие Иран, с помощью подставных компаний. По его словам, как и в случае с операцией с пейджерами, иранцы покупали оборудование через фирмы, которые фактически контролировались Мосадом или в которые Мосад сумел проникнуть. После того как оборудование попадало к иранцам, его можно было изменить, вывести из строя или подготовить к использованию в нужный момент.
Коэн описал, как Мосад внедрял оборудование и средства в иранские цепочки поставок. Он упомянул инцидент на ядерном объекте в Натанзе в апреле 2021 года, когда была уничтожена система, связанная с центрифугами. По его словам, именно Мосад продал эту систему иранцам после того, как она была заранее подготовлена к диверсии. Коэн утверждает, что сам одобрил активацию операции, когда возглавлял Мосад. По его словам, она была проведена совместно с одной из престижных израильских оборонных компаний и привела к значительному ущербу на объекте.
Коэн подчеркивает, что, по его мнению, именно продолжительные диверсионные действия, агенты, работавшие внутри Ирана, похищение ядерного архива и различные секретные операции помешали Ирану получить ядерное оружие.
Также об израильской разведке - в интервью экс-генерала разведструктур в студии "Вестей"